Дело длинноногих манекенщиц (Сборник) - Гарднер Эрл Стенли - Страница 83

Ева Эллиот вскочила на ноги, затем опустилась на стул и, всхлипывая, проговорила:

– Я защищалась… Я защищалась… После того как я все узнала… я… я…

– Не верьте! Не верьте! – закричал Гамильтон Бюргер. – Это похоже на хорошо отрепетированный спектакль… Это сделано для того, чтобы запутать присяжных…

Мейсон, усмехнувшись, повернулся к окружному прокурору и произнес:

– Я кончил, мистер Бюргер. Вы можете закрыть свое дело, если, конечно, у вас хватит смелости. Защита не имеет никаких других доказательств.

– У вас больше нет вопросов к свидетелю? – спросил судья Даккер.

– Нет, ваша честь, – ответил Мейсон. Гамильтон Бюргер какое-то время сидел совершенно подавленный, потом сказал:

– Прошу суд объявить перерыв на тридцать минут. Может быть, обвинению удастся…

– У вас есть вопросы к свидетелю? – перебил его судья Даккер.

– Нет, ваша честь.

Судья Даккер искоса взглянул на Мейсона:

– Защита не возражает против тридцатиминутного перерыва, о котором просит прокурор?

– Защита возражает. Защита не собирается предоставлять дальнейшие доказательства невиновности ответчицы и хочет передать дело в руки присяжных еще сегодня днем.

– Очень хорошо, – решил судья. – Продолжайте свое дело, мистер обвинитель.

– У меня все.

– Защите больше нечего добавить, – сказал Мейсон.

Судья Даккер долго и внимательно смотрел на Еву Эллиот, потом спросил:

– Может быть, это и является нарушением правил делопроизводства, суд не удовлетворен таким решением рассматриваемого вопроса. Мисс Эллиот, вы убили Джорджа Кассельмана?

– Я застрелила его, – тихо ответила она. – В тот день я взяла револьвер из сейфа мистера Гарвина… просто хотела попугать его. Но он набросился на меня… стал душить… чуть не сломал мне шею… в глазах потемнело… я услышала какой-то грохот… потом все прошло.

– Каким же револьвером вы хотели его припугнуть?

– Тем, который лежал в сейфе.

– И что вы с ним сделали?

– Я положила его в кобуру мистера Гарвина, когда он принимал душ, а другой револьвер, который лежал в кобуре, положила в сейф.

Судья Даккер насупил брови, помолчал и наконец произнес:

– Суд объявляет часовой перерыв. Ввиду того что данный свидетель представлен обвинением, обвинение несет за него ответственность, и слушание стороны обвинения прекращается.

– Ваша честь, – обиженно заявил Гамильтон Бюргер, – обвинение не хочет связывать себя показаниями этого свидетеля до тех пор, пока не выяснит побудительные мотивы свидетеля и не прольет свет на это театральное представление с окровавленными полотенцами.

– Суд не интересуют личные чувства обвинения. Суд заинтересован только в соблюдении законности и справедливости. Суд объявляет перерыв на один час. По истечении этого срока суд позволит себе рекомендовать присяжным вынести оправдательный приговор.

Глава 21

Перри Мейсон, Пол Дрейк, Делла Стрит, Гомер Гарвин и Стефани Фолкнер собрались в библиотеке адвоката за столом, на котором стояли бутылка виски, сифон с содовой, большая чашка с кубиками льда и несколько рюмок.

Мейсон сказал Стефани Фолкнер:

– Вам следовало с самого начала мне все рассказать.

– Я никому не могла рассказать об этом, мистер Мейсон. Я видела, как Гомер отъехал от дома Кассельмана. Меня он не видел. Когда вечером он передал мне револьвер, я заметила, что в нем не хватает одного патрона, и мне показалось, что я знаю, что произошло. После того как вы сделали так, что младший отдал мне свой револьвер, я решила, что поступлю очень ловко, если подменю револьвер, чтобы полиция нашла орудие убийства на том месте, куда младший положил свое оружие. Как только за вами закрылась дверь, я схватила «револьвер младшего» и побежала на стройку рядом с нашим домом. Там я бросила револьвер в еще не застывший раствор цемента и вернулась домой.

– Я не знал, – произнес Гомер Гарвин, – что вы меня видели у дома Кассельмана, Стефани. Я отправился к нему, чтобы выяснить наши с ним отношения, но он заявил, что через десять минут у него важное свидание, и просто выпроводил меня. Вероятно, в это время у него была Ева Эллиот. Я сказал, что вернусь в одиннадцать часов и потребую объяснений.

– Скорее всего, – сказал Мейсон, – Ева Эллиот и звонила Кассельману, когда я был у него. Она сказала, что едет к нему. Вот почему он так взволнованно реагировал и попросил ее подождать несколько минут. Из этого следует, что она звонила из близлежащего автомата. Я вышел через парадную дверь и стал наблюдать за входом, но не заметил, чтобы кто-то вошел в дом. Следовательно, тот, кого он ждал, вошел через черный ход.

– Ну вот, теперь все ясно, – заметил Гарвин. – Она поднялась по служебной лестнице. Когда-то Кассельман уговорил ее оплатить подложные счета, пообещав высокооплачиваемую работу в новом мотеле, а также устроить на телевидение. Ради того, чтобы попасть на сцену, она была готова пойти на все. И это вовсе не отсутствие опыта в работе, а намеренное перекачивание денег в карман Кассельмана. Но потом тем не менее она узнала, что он ее надувает.

– Когда я подъехала к дому Кассельмана, – вступила в беседу Стефани, – мне открыла какая-то женщина. Я поднялась наверх и позвонила. Никто не отвечал. Тогда я взялась за ручку двери. Она оказалась незапертой. Я толкнула дверь и вошла. Джордж Кассельман лежал на полу. Я совершенно растерялась и не знала, что делать. И вдруг заметила, что стою в луже крови, и мне стало страшно. Я побежала в ванную и попробовала стереть кровь с туфли. Потом вернулась к Кассельману, чтобы посмотреть, может быть, он еще дышит. Я опустилась на колени, и мои ладони тоже оказались в крови. Я очень долго мыла руки, потом бросилась вниз по служебной лестнице. Я была уверена, что Гомер убил его, и никому ничего не стала говорить. Это было выше моих сил.

Гомер Гарвин задумчиво посмотрел на Стефани:

– И вы пошли на то, чтобы вас осудили за убийство, лишь бы выгородить меня?

– И это говорите вы! – воскликнула Стефани. – А кто сунул умышленно свою голову в петлю, чтобы спасти меня?

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.

– Ну ладно, – сказал Гарвин. – Поговорим об этом потом, а пока, Перри, давай уладим наши с тобой денежные дела.

Гарвин вынул чековую книжку, расписался и подтолкнул чек через стол к адвокату.

– Сумму проставь сам, и, пожалуйста, не стесняйся. Зазвонил телефон. Делла Стрит взяла трубку и стала слушать.

– Подождите. – Она повернулась к Мейсону. – Это младший. Он извиняется за инцидент в суде и говорит, что отдает тот спортивный автомобиль, на котором вы ездили к Стефани, на шестьсот долларов дешевле.

Мейсон улыбнулся, взял чек и ответил:

– Пусть позвонит позже, Делла. Думаю, мы сумеем договориться.