Гремучая змея (Сборник) - Квентин Патрик - Страница 98

Я сидел с бокалом коктейля в руках и ничего не записывал. Единственное расхождение его повествования с повествованием Ларри заключалось в том, что Мануэль утверждал, будто мистер Берстоу уронил клюшку на землю после того, как его ужалила оса, а Ларри настаивал, что отец на клюшку опирался. Но принципиального значения это не имело. Я попробовал несколько расширить тему беседы, и Мануэль охотно пошел мне навстречу. Дружески угощая меня коктейлем, он сообщил, что его отец имеет маклерскую контору по продаже зерна, а он, Мануэль, собирается сооружать самолетостроительный завод. Это производство он досконально изучил в Буффало, к тому же огец обещал дать необходимые средства.

Затем Мануэль объяснил, что у Ларри Берстоу, кроме любви к воздухоплаванию, несомненный талант к конструированию самолетов, и, хотя сейчас ему не до этого, в будущем он обязательно станет участником задуманного предприятия.

— Кстати, мистер Гудвин, здесь абсолютно никто не может понять, каким образом Ниро Вульф предсказал результаты вскрытия. Мистер Андерсон — главный прокурор округа — и тот ни до чего не докопался, хотя у него значительно больше источников информации. В «Грин-Мидоу» беспрерывно обсуждают только два вопроса: во-первых, кто убил мистера Берстоу и, во-вторых, откуда это стало известно мистеру Ниро Вульфу? Как и все люди, я обычно страшно любопытен и жду от вас ответов.

— Терпение, мой друг, всему свое время. Гениальный Ниро Вульф привык сначала доводить дела до конца… Что ж, спасибо за прекрасный коктейль и вашу любезность, мистер Кэмбелл. Полагаю, Ниро Вульф ее тоже оценит.

— Не спешите, мистер Гудвин. Отца нет дома, и я терпеть не могу обедать в одиночестве. Прошу вас присоединиться ко мне.

— А… так его нет? Весьма огорчительно. Но он скоро вернется?

— Увы, нет. Отец уехал в Чикаго еще на прошлой неделе и пробудет там, пока не закончит свои дела. Прокурор Андерсон ежедневно забрасывает его телеграммами, и я не могу понять, зачем: отец едва знал мистера Берстоу и ничего о нем рассказать не сумеет.

— А теперь, мистер Кэмбелл, если вас не затруднит, объясните мне, где вы были в понедельник пятого июня между семью часами вечера и полуночью? То есть накануне похорон мистера Берстоу. Вы, вероятно, тоже на них присутствовали?

— Естественно, во вторник… а в понедельник вечером?.. О! Киппер вам подтвердит, я был в облаках.

— В облаках? Ночью?

— Да. Я вообще практикуюсь в ночных полетах. Они сильно отличаются от дневных, приходится тренироваться.

— В котором часу вы поднялись в воздух?

— Около шести. Было, конечно, еще светло, но я хотел обязательно захватить сумерки. Вернулся на аэродром около полуночи.

— Вы летали один?

— Да. — Мануэль улыбнулся мне одними губами, глаза его оставались серьезными. — По-моему, ночью летать гораздо интереснее.

Не приняв приглашение отобедать, я вскоре уехал от Мануэля. Он не вызвал у меня никаких подозрений, правда, его манера говорить, что-то не досказывая и как бы выпытывая, иногда настораживала. На прощание Мануэль ехидно произнес:

— Мне крайне лестно было принять у себя представителя гениального Ниро Вульфа. Я об этом всегда мечтал.

Домой я попал в половине восьмого, когда Ниро Вульф уже пообедал. Войдя в кабинет, я застал его за обычным занятием — раскладыванием своих вырезанных кружочков.

— Итак, — с усмешкой спросил он, — кто же убил Берстоу?

— Постойте, постойте…— не растерялся я. — Знаете, просто из головы вылетело… Сейчас постараюсь вспомнить…

— Ах ты, башка дырявая, надо было записать!

Мы оба весело расхохотались.

Потом я начал рассказывать о проделанном и говорил до двенадцати часов. За это время Вульф выпил еще две бутылки пива, а я — стакан молока.

— Слушай, Арчи, у тебя есть какие-то предложения или выводы?

— Очень смутные. Миссис Берстоу, конечно, ненормальна, но убила она своего мужа или нет, неясно. Однако Карло Маффи она прикончить не могла. Сару Берстоу вы видели сами, беседовали с ней и, наверное, не нуждаетесь в том, чтобы я ее охарактеризовал. Мое мнение— это отличная женщина. У ее брата абсолютное алиби, да и Маффи он тоже убить не мог. Вот доктор Брэдфорд сильно меня заинтриговал, ведь я с ним так и не повидался. Мне сегодня трижды отвечали, что в результате своей занятости он к телефону подойти не может и впредь ничего иного не ожидается. Что касается Мануэля Кэмбелла, то, по-моему, у него не было основательных причин для убийства мистера Берстоу и тем более Карло Маффи. К тому же он имеет свидетелей, подтверждающих его алиби. Правда, я не симпатизирую Мануэлю. Он какой-то суетливый, и глаза у него бегают. В общем, похож на испанца, и английская фамилия Кэмбелл тут совсем некстати.

— Его отца ты так и не видел?

— Нет, он по делам уехал.

— Что ты намерен делать завтра с утра?

— Сначала отправлюсь в клуб, потом к судье, ну и, наконец, в больницу к доктору Брэдфорду. Жалко, что я не встретился с Кэмбеллом-старшим. Не думаете ли вы, сэр, что нам надо послать Саула Пензера в Чикаго? Разве мы не хотим выяснить подробности обо всех участниках той игры в гольф?

— Это обойдется в сто долларов.

— Не так много, если вы скоро получите пятьдесят тысяч.

Вульф покачал головой.

— Ты транжира, Арчи. К тому же в этом нет необходимости. Давай сперва убедимся, что убийцы нет рядом с нами. С Кэмбеллом-старшим мы еще увидимся.

— Ладно! Спокойной ночи, сэр.

— Спокойной ночи, Арчи!

Глава 11

На следующее утро я сразу поехал в Уайт-Плейс. Контора судьи помещалась в том же здании, что и контора прокурора Андерсона.

Судьи на месте не оказалось, но мне посчастливилось застать там врача, который производил вскрытие тела мистера Берстоу. Беседа с ним получилась очень короткой, и многого я от него не добился. Единственное, что мне удалось установить, так это причину смерти мистера Берстоу: его отравили каким-то чрезвычайно сильным ядом.

— Скажите, — спросил я у врача, — а эта причина у вас сомнений не вызывает? Может, мистер Берстоу страдал какой-нибудь болезнью?

— Нет, — решительно отрезал врач. — Мистер Берстоу был убит.

— Ну а теперь строго между нами. Какого мнения вы будете о докторе, который в подобном случае поставит диагноз — тромбоз коронарных сосудов?

— Это не мне решать, мистер Гудвин. — Врач застыл, точно его самого хватил удар.

— Я же ничего не требую решать. Просто пытаюсь выяснить вашу точку зрения.

— У меня ее нет. Доктор Брэдфорд достаточно квалифицированный медик.

— И все же свое мнение вы имеете, только хотите оставить его при себе. Хорошо, дело ваше.

Поблагодарив врача за скудные сведения, я поехал в «Грин-Мидоу».

Мне посчастливилось застать на поле всех четырех мальчишек. Я с ходу предложил им описать подробности той злополучной игры со смертельным исходом и предупредил, что платить за потерянное на бессмысленный рассказ время не буду.

Мы расположились под деревом, и паренек по имени Майкл Аллен произнес:

— Но, сэр!.. Ведь мы не получаем жалованья.

— Значит, работаете ради удовольствия?

— Нет, сэр. Деньги нам дают, только когда мы прислуживаем во время игры. Сегодня уже никакого заработка не предвидится.

— О! С такой безупречной честностью вы, наверное, станете банкирами.

Немного посмеявшись, они начали наперебой рассказывать все, что помнили о том дне. Сразу было видно, что эту историю мусолили несчетное количество раз и перед Андерсоном, и товарищами, и у себя дома: ответы их настолько заштамповались, что никто бы из них ничего не вытянул. Я отпустил ребятишек с богом, оставив только мальчика, прислуживавшего самому мистеру Берстоу.

Он объяснил, что доктор Брэдфорд подбежал к месту происшествия красный и запыхавшийся, но, освидетельствовав мистера Берстоу, мгновенно побледнел и о смерти своего друга сообщил совершенно спокойным голосом.

— Слушай, Майкл, а куда девался мешок с клюшками мистера Берстоу?