Дело чести - Олдридж Джеймс - Страница 112

Это продолжалось весь день. Только раз был перерыв, длившийся более получаса. Аэродром бомбили дважды две группы «Мессершмиттов», причем один из них был сбит метким перекрестным огнем расставленных по всему аэродрому пулеметов. Раз «Бленхеймы» сделали попытку приземлиться, но не смогли и были вынуждены оставаться в воздухе, пока у них не иссяк бензин: тогда они прорвались, но подняться уже не могли. Бомбежка не дала им времени заправиться, да и склад горючего был охвачен огнем.

Ночь принесла некоторое облегчение; люди вышли из щелей, и им удалось поесть. Квейль удивлялся своему «Гладиатору»: он по-прежнему стоял на краю площадки невредимый.

Теперь уже всех охватила тревога.

— Это начало каких-то событий, — сказал Тэп, когда они уселись за чай в темной палатке, не зажигая огня из боязни налета.

— То же самое они устроили и в Суда-Бэй, — заметил Квейль.

— Они громят весь остров, — сказал входя диспетчер.

— Какая цель? — спросил Квейля Тэп.

Квейль обернулся на звук его голоса. В воздухе еще стоял запах взрывчатки, и Квейль чувствовал ее привкус даже в чае.

— Кто знает. Возможно, вторжение.

— Нелегко будет вторгнуться на остров.

Диспетчер объявил, что им придется дежурить всю ночь. Ожидаются события. Произведенная над Грецией разведка обнаружила, что немцы накапливают самолеты и планеры.

— Планеры? — переспросил Тэп.

— Да.

— Это интересно. За каким дьяволом понадобились им планеры? — изумился Тэп.

— Трудно сказать, — ответил диспетчер. — Во всяком случае мы дежурим всю ночь.

Квейля охватило беспокойство, как бы не подверглись бомбежке расположенные в окрестностях Кании и Суда-Бэй лагери, — в частности тот, в котором была Елена. Но он ограничился тем, что спросил диспетчера, который сказал ему только, что подверглась бомбардировке гавань Суда-Бэй. Теперь Квейля уже не радовала мысль, что Елена находится так близко от него. Он проклинал преграды, которые держат ее на острове, и с ожесточением убеждал себя, что все это мыльный пузырь, который неминуемо лопнет. Но такая бомбежка ясно говорит, что будут еще крупные неприятности. Он попробовал сосредоточиться на размышлении о предстоящих событиях, но не мог принудить себя к этому.

В полночь бомбежка возобновилась. На этот раз она охватила всю местность. Разрывы были слышны и в стороне Суда-Бэй, а иногда дальше и выше по склону. Вспышки были видны вдоль всего горного хребта — от одного конца до другого. Дважды в течение ночи в воздух подымались «Бленхеймы» для патрулирования, но они ничего не обнаружили, а во время их отсутствия аэродром снова подвергался обстрелу и бомбежке. Наземным огнем зенитчиков был сбит еще один самолет; пламя охватило его как раз над щелью, где укрывались Тэп, Квейль и офицер связи.

— Зенитчики здорово работают, — заметил Тэп.

— Недурно, — подтвердил офицер.

— Чем они орудуют? — спросил его Квейль.

— Пулеметами «Брена». Вот опять начали.

Пулеметный огонь возобновился. Он не умолкал, пока длилась бомбежка. А она, казалось, никогда не прекратится, и люди в щелях старались заснуть в промежутках между разрывами. Но напряжение не ослабевало, мысль об опасности останавливала дыхание. Наконец ночной мрак стал уступать место розовой краске рассвета, предвещающей близкий восход.

— Нечего сказать, хорошая у нас оборона, — заметил Тэп, когда бомбежка возобновилась в предрассветном сумраке. — Нет ни самолетов, ничего…

— Самолеты затребованы, — ответил офицер связи.

— Если даже доставить сюда все, какие есть, разве это помогло бы?

— Скоро все выяснится, — сказал Квейль.

— Какие вообще у нас шансы против этих мерзавцев?

— Кто не помрет, тот будет жив, — ответил Квейль.

— Плохо дело, — заметил Тэп.

Они смотрели, как небо начинает краснеть в том месте, где вот-вот должно появиться солнце. Когда достаточно рассвело, Квейль отыскал глазами «Гладиатор». Самолет стоял по-прежнему на месте, но это еще ничего не значило. Кругом был сплошной хаос. Здания снесены, палатка-столовая сорвана воздушной волной, площадка обезображена множеством воронок с грудами вывороченного краснозема по краям.

Люди бродили среди обломков, стараясь подобрать что-нибудь в этом хаосе. Огня не зажигали. Некоторым удалось спасти кое-что из одежды. Тэп и Квейль разбрасывали ногами обломки своего жилища, как вдруг Тэп услышал гул, взглянул вверх и понял все.

— Ну, дождались! — сказал он. — Гляди.

И указал на темное пространство к северо-западу.

— Тысячи! — воскликнул он.

Насколько хватал глаз, Квейль видел черные силуэты идущих в правильном строю самолетов. Их было так много, что взгляд не улавливал этой правильности: казалось, они летят в беспорядке. Их было неисчислимое множество, и шли они на высоте менее пяти тысяч футов…

— Что за чертовщина? — спросил Квейль, обращаясь наполовину к самому себе.

— Они разбомбят весь остров. Идем.

Все в беспорядке кинулись вверх к щелям. Перед лицом такой угрозы люди кричали и неслись сломя голову вперед. Квейль терялся в догадках. Чем ближе были самолеты, тем меньше он понимал, что это значит: ведь небольшие компактные группы самолетов лучше сделают свое дело, чем это разбросанное по широкому пространству огромное скопище. Самолеты шли прямо над аэродромом, а Квейль с Тэпом сидели в щели и смотрели, как взлетают вверх трассирующие пули зенитных пулеметов, не достигая цели.

— Трехмоторные «Юнкерсы», — сказал Квейль.

— А за ними что? Истребители?

— Нет, планеры. У них на буксире планеры! Ну, дела!

— Это что за группа впереди?

— «Юнкерсы».

— Что за чертовщина! Они, наверное, нагружены бомбами.

— Или войсками, — заметил Квейль. — Может быть, это и есть вторжение.

Не успел он сказать это, как группа самолетов отделилась от ведущей и направилась прямо к аэродрому. Насколько Квейль мог охватить ее взглядом, вся она, состояла из трехмоторных транспортных «Юнкерсов». Квейль старался держать голову так, чтобы свет от солнца не мешал ему видеть самолеты. Вдруг он увидел в небе ряд белых вспышек: это была первая группа парашютистов. За ней последовала другая группа таких же вспышек, похожих на дымки от зенитных снарядов.