Дело чести - Олдридж Джеймс - Страница 84

Австралийцы остановили машину у школы, над которой развевался большой синий флаг с кругом посредине. У входа стояли два часовых в синей форме, с автоматами. Квейль поблагодарил австралийцев. Те не стали терять времени на разговоры, а только крикнули: «Всего», — и покатили дальше. Часовые отнеслись к Квейлю не без подозрения, вызванного его черным, израненным лицом, разорванной одеждой и Еленой. Они не позволили Елене подняться на крыльцо и войти в здание.

— Пропустите ее со мной, — попросил Квейль, показывая свои истрепанные документы.

— Не можем, сэр. У нас строгий приказ.

— Подожди здесь, — обратился он к Елене. — Я пришлю кого-нибудь за тобой.

— Пожалуйста, поскорее, — сдержанно попросила она.

Она понимала, что вид у нее далеко не блестящий: платье порвано и покрыто грязью, волосы в беспорядке, лицо обветрено, ботинки стоптаны, чулок нет, шляпы тоже, руки в грязи.

Квейль прошел мимо часовых и поднялся по лестнице. Все здесь переменилось. Он спросил, как пройти в кабинет командира авиаполка, и отыскал нужную дверь в узком коридоре. Вошел в маленькую приемную: секретарь поднялся с места.

— Мне надо видеть командира авиаполка, — сказал Квейль.

— Он занят, — ответил секретарь.

Вокруг сновали люди, а в соседней комнате, дверь в которую была открыта, шла деятельная упаковка.

— Я войду, — сказал Квейль.

Через фанерную дверь он вошел в увешанный картами кабинет командира. Командир громко разговаривал по телефону. В кресле у письменного стола сидел какой-то незнакомый Квейлю командир эскадрильи. Квейль невольно взглянул, есть ли у него на груди крылышки — оказалось, что нет.

— Простите, что я так врываюсь, — обратился Квейль к командиру полка. Тот уставился на него широко раскрытыми глазами.

— Квейль! — воскликнул он. — Господи боже!

— Я только что вернулся, — продолжал Квейль.

— Боже мой! Мы решили, что вы погибли. Черт возьми, счастлив видеть вас живым и здоровым.

Командир встал и похлопал Квейля по плечу.

— Пожалуйста, скажите секретарю, чтобы он велел пропустить мою спутницу, которая ждет у входа.

— Сейчас.

Командир вызвал секретаря.

— Скажите ему сами, — предложил он Квейлю.

— Моя невеста ждет у входа. Будьте добры распорядиться, чтобы ее пропустили.

— Нужно письменное распоряжение.

— Напишите сами и подпишитесь за меня, — приказал командир. — Ну, рассказывайте, как вы выскочили из этой истории. Что у вас с лицом? Вид у вас неважный.

— Только вид. А так все в порядке, — ответил Квейль. — Где эскадрилья?

— Все, что от нее осталось, находится в Глифаде. Вот Хикки обрадуется! Простите, Джон.

И он познакомил Квейля с командиром эскадрильи, который оказался офицером разведки.

— Хикки напился до бесчувствия, когда вы сковырнулись, — продолжал командир полка.

Он коротко ответил на чей-то телефонный звонок и продолжал:

— Греки рассказывали мне, что он хотел лететь разыскивать вас тут же, ночью: они нашли его на аэродроме, он там чуть не замерз. Но что у вас с лицом? Все в порядке?

— В порядке.

— Ну, так как же вы добрались сюда?

Квейль рассказал.

— Тэп тоже едет, — прибавил он. — Мы захватили его в Янине.

— Мы хотели послать за ним, но мы потеряли все «Бленхеймы».

— Ну, как дела? Эскадрилья цела?

— Остались Хикки, молодой Финн и сержант Кроутер. Он находился здесь, когда вы были там. Тут черт знает что творилось. Пришлось отказаться от полетов. Они ничего не могли поделать с «Мессершмиттами». Народ неопытный…

— А что теперь происходит?

— Скоро все кончится, — совершенно спокойно заявил командир. — Нас так мало, что получается просто бойня.

— Сколько самолетов осталось в эскадрилье?

— Четыре. Три из них в полной исправности. Не Финн слишком неопытен. А для остальных у нас есть только ребята, летавшие на «Харрикейнах». Но какой смысл пересаживать людей с «Харрикейнов» на «Гладиаторы»?

— А чем плох Кроутер?

— Он годится. Но нельзя же посылать только две машины, Квейль.

— Ну вот теперь буду еще я.

— Вы не можете летать с таким лицом.

В это время вошел секретарь. Он сообщил, что леди в приемной.

— Елена Стангу, — представил Квейль Елену, когда она тихо вошла в кабинет. Она уже привела в порядок прическу, и теперь ее волосы блестели, смуглое, загорелое лицо посвежело, глаза снова стали ясными, и у нее был здоровый вид; но Квейль подумал, что ее разорванная одежда должна сразу броситься в глаза. Командир спросил, как она себя чувствует, и она ответила, что хорошо.

— Можно получить машину, чтобы отвезти Елену домой? — спросил Квейль.

— Машина Хикки где-то в городе. У него штабной автобус. У нас не хватает машин.

— Может быть, можно послать за ним?

— Да. Но с такой головой вам нужно в госпиталь.

— Послушайте, — сказал Квейль. — Если отойдет какой-нибудь пароход с английскими женщинами, вы не устроите на него Елену?

— Попробую, — ответил командир. — Если вы подождете внизу, я разыщу Хикки, и он отвезет вас. Но вы отправляйтесь в госпиталь. Уговорите его, мисс Стангу.

— Он меня не послушается, — с легкой улыбкой ответила Елена.

— Но ему надо прямо отсюда в госпиталь.

— Во всяком случае спасибо. Мы будем ждать Хикки внизу. Простите, что помешал.

— Очень рад, что вы вернулись, — ответил командир. — Всего наилучшего вам обоим, и везите его в госпиталь, мисс Стангу.

Они молча ждали в маленькой канцелярии возле лестницы, и Елена чувствовала себя немного неловко. Наконец Квейль увидел штабной автобус, сильно потрепанный, который остановился у подъезда. Хикки с усталым лицом, без усов, медленно взошел по ступенькам. С ним был врач эскадрильи Андерсон. Вид у него был тоже усталый и ко всему безразличный. Оба были в синих шинелях и высоких сапогах. Квейль пошел им навстречу. Елена последовала за ним. Войдя в прихожую, Хикки поднял глаза и увидел перед собой Квейля.

— Здравствуй, Хикки, — сказал Квейль.

Хикки молчал. Он глядел на Квейля, не узнавая. Андерсон схватил Квейля за руку.

— Джон Квейль! — воскликнул он. — Ах ты, чертов сын!