1000 лет русского предпринимательства Из истории купеческих родов - Платонов Олег Анатольевич - Страница 119

Куманины

Семья Куманиных является одной из старейших московских купеческих семей; с течением времени почти все ее члены перешли в дворянство. Она занимает первое место в московском купеческом родословии по числу ее членов, возглавлявших Московское городское общественное управление.

Родоначальником московской ветви Куманиных является Алексей Куманин, переяславский купец. Жена его, Марфа Андреевна, умерла в 1789 году. В том же году ее сыновья, Алексей, Василий и Иван Алексеевичи, переселились в Москву, где стали московскими «Кошельской слободы» купцами.

Алексей Алексеевич стал «первостатейным купцом, коммерции советником, кавалером ордена Св. Владимира IV степени (что тогда давало дворянство), бургомистром Московского магистрата (1792–1795) и Московским городским главою» (1811–1813, то есть во время Отечественной войны).

Сын его, Константин Алексеевич, был также городским головой (1824–1827); с 1830 года также получил дворянство. Его брат, Валентин Алексеевич, потомственный дворянин, занимался общественной деятельностью: был членом Московской мануфактуры и коммерческих советов, директором попечительства о тюрьмах и т. д.

Сын Ивана Алексеевича, Петр Иванович, потомственный почетный гражданин, был также московским городским головой (1852–1855). Он был учредителем богадельни, носящей его имя и находящейся в Москве на Калужской улице. Дочь Константина Алексеевича, Наталья Константиновна, была замужем за Кириллом Афанасьевичем Кукиным, потомственным почетным гражданином, который также был Московским городским головой.

Алексей Константинович, потомственный дворянин, работал в деле коммерческого образования.

Николай Гордианович, сын Гордиана Ивановича, брата Петра Ивановича, потомственный почетный гражданин, был казначеем городской распорядительной думы и выборным купеческого сословия. На его средства основана ПетроНиколаевская богадельня.

Сын Александра Константиновича, Валентин Александрович, потомственный дворянин, служил дежурным чиновником в Румянцевском музее и имел чин коллежского регистратора. Владел банкирской конторой, был большим любителем театра и сам выступал в труппе Лентовского.

Его брат, Федор Александрович, также потомственный дворянин, служил в Московском губернском акцизном управлении, а затем посвятил I себя литературной деятельности. Издавал ряд журналов: «Артист», «Театрал», «Театральная библиотека», «Читатель» и др.

Третий брат, Александр Александрович, служил в Московском Главном архиве Министерства иностранных дел.

П. Бурышкин

Носковы

В семидесятых годах основано было Федором Ивановичем Носковым небольшое торговое дело в Ковровском уезде, которому суждено было развиться потом в крупное торговое предприятие, имеющее ныне 18 отделений, торгующих мучными, бакалейными и другими товарами. В 1905 году Федором Ивановичем было положено начало пароходству по рекам Оке, Клязьме и Тезе. На реке Тезе для движения судов была применена им первым паровая сила, для чего пришлось выстроить пароходы особой конструкции. Это нововведение много способствовало развитию торговли и промышленности в районе реки Тезы. Затем в 1910 году Федор Иванович основал бумаготкацкую фабрику в селе Кляземском Городке, которую после его смерти оборудовал сын его, Василий Федорович. Федор Иванович скончался в 1911 году, на 70 году жизни. Он был видный общественный деятель своего времени; деятельность его началась с 25летнего возраста в качестве волостного старшины и затем гласного Ковровского земского собрания. Участвуя в заседаниях Ковровского уездного комитета о сельскохозяйственных нуждах в 1902 году, им была произнесена известная речь в защиту прав крестьянина, которая в то время была напечатана во многих русских и иностранных газетах. В качестве маркитанта Носков участвовал в Турецкой кампании. Имел подарок (золотые часы) от государя императора Александра II за поднесение так называемых кляземских стерлядей. За три года до своей смерти, т. е. в 1908 году, Федор Иванович учредил Торговый дом, под названием «КляземскоГородецкий Торговый дом Ф. И. Носков с сми», главным руководителем которого является ныне сын его, Василий Федорович, который состоит членом Московского и Нижегородского биржевых обществ, членов съезда судовладельцев Волжского бассейна, членом Ковровского комитета Красного Креста, где состоит и членом ревизионной комиссии. Во время пребывания государя императора Николая II в Н. Новгороде в 1913 году Василий Федорович имел счастье участвовать, в числе других членов съезда судовладельцев Волжского бассейна, в приеме Высокого Гостя на специально приготовленной барже.

Орловы

Стеклянное производство в России, как известно, увеличивается с каждым годом. Разнообразное применение стекла в домашнем обиходе и в других отраслях каждый знает. Изготовление же в России химической стеклянной посуды всецело находится в руках одной из немецких фирм. Русские фабриканты не желают заниматься производством химической посуды или же не имеют мастеров, умеющих делать сложные аппараты и приборы для химических лабораторий. Вообще изготовление стеклянной посуды делится на два рода: на заводскую и стеклодувную на паяльном столе, так как вещь, сделанную на паяльной лампе из тонкого стекла, невозможно изготовить заводским способом и наоборот.

Пионером в отрасли изготовления стеклянных предметов на паяльной лампе в России можно смело считать русского мастера, покойного родителя теперешнего владельца мастерских стеклянных изделий М. Орлова – Григория Семеновича Орлова.

В конце сороковых годов прошлого столетия искусство работ на паяльной лампе было в руках двух французов. Г. С. Орлов жил в то время, а именно в 1848 году, на стеклянном заводе «А. И. Ге и Мартен» в Корчевском уезде Тверской губернии. Там он случайно и увидал это искусство – выдувать из стеклянных трубочек разные мелкие вещицы. Ему пришла мысль выучиться и заняться этим делом. Первоначально это делалось самым примитивным способом: употреблялся так называемый в то время «дуванчик», напоминающий теперешнюю февку (блезер), применяемую золотых дел мастерами. Материалом для горения тогда было конопляное масло, в которое вставлялся фитиль из ваты и тряпья. К огню одним концом подставлялся вышеназванный дуванчик, в который дули ртом, и выходящим из другого отверстия дуванчика воздухом пламя удлинялось и имело повышенную температуру, в которой нагревалось стекло до его размягчения; в следующую секунду нужно было ртом оторваться от дуванчика и дуть в узенькую трубочку нагреваемого предмета, чтобы раздуть его шарик до требуемого размера; все это было очень и очень неудобно. Так работал Григорий Орлов десять лет, пока не догадался этот дуванчик соединить с воздушным мехом и накачивать воздух ногой. С этим первоначальным приспособлением дело пошло у него успешнее; он стал менять и материал для горения, переходя постепенно на коровье сало, потом на парафин, который температуру спокойного пламени дает более высокую, чем масло и сало, вместе взятые. Так продолжали работать до 1877 года, изготовляя простые вещи, както: круглые бусы, серьги, запонки, мундштуки для курения папирос и т. п.

В 1877 году сын старика Орлова, Михаил Григорьевич Орлов, с целью усовершенствования своего дела, съездил в Петербург, где и получил возможность ознакомиться с применением специальной выдувной лампы, на которой и стал работать до 1882 года в деревне, в местности Круг (имение князя Меньшикова Московской губернии Клинского уезда).

По переезде на постоянное жительство в С.Петербург неутомимый М. Орлов всецело отдался работе в отрасли стеклянного производства, стараясь постичь искусство заграничных мастеров в изготовлении тонких и сложных приборов. Неустанным трудом и энергией в течение 30 лет Орлов достиг всего этого и выпустил из своей мастерской ряд учениковподмастерьев, не уступающих теперь в работе, по общим отзывам, лучшим и известным заграничным мастерам. Для более удобной выработки стеклянных изделий в настоящее время работы производятся в мастерской Орлова на городском газе со специальной усовершенствованной и очень удобной для газа горелкой с двумя кранами, где возможно моментальное изменение пламени с большого на малое, чего ранее нельзя было делать скоро на керосиновых лампах.