Энциклопедия пикапа. Версия 12.0 - Олейник Андрей - Страница 98

Возьмем два варианта любовных треугольников. Первый — он, она и ее муж. Второй — она, он и его жена. В первом случае мужчину мало волнует наличие мужа у его любовницы. Муж им воспринимается просто как досадный факт, как неудобное препятствие для свиданий с дамой сердца. А в остальном — ну муж и муж — объелся груш. Но во втором случае наличие жены у любовника волнует женщину чрезвычайно. Причем гораздо меньше как препятствие для свиданий, это как раз для женщины дело второе. А первое дело то, что, раз есть жена, значит, она (любовница) уже для мужчины не единственная. И это женщину точит, мучит, корежит.

Другая ситуация: мужчина и женщина в театре. Мужчина смотрит на сцену. Женщина косит глазом в зал. И если мужчина не только не обратит особого внимания, но даже не заметит вокруг других мужчин в практически одинаковых двубортных костюмах, то женщина, обнаружив в зале еще один какой-нибудь бантик или рюшечку, схожие с бантиком или рюшечкой на ее платье, впадет в такой транс и стресс, который не преодолеет вся лучшая мировая драматургия.

Нынче модно составлять «горячие десятки» песенных хитов сезона. И если попытаться определить рейтинг песен, которые по сердцу женщинам во все времена и сезоны, то не знаю, как распределились бы места шлягеров «Ты самая красивая», «Три года ты мне снилась», «Ты любовь моя последняя», «Ты моя летняя зима, мое зимнее лето» и даже «Ты моя банька, я твой тазик», но я точно знаю, что самое первое место в такой «горячей десятке» заняла бы простенькая бардовская песенка «Ты у меня одна, словно в ночи луна».

Это только неразумный мужчина мог додуматься до песенного текста «Мне тебя сравнить бы надо с первою красавицей...» Какие могут быть сравнения! Хоть с первой красавицей, хоть с двадцать первой! Даже если это сравнение окажется в ее пользу, все равно сама мысль о возможности сравнения — уже оскорбление! Если вы хотите сделать женщине приятное, принесите ей цветы. И женщине будет приятно. Если вы хотите женщину порадовать, подарите ей духи. И женщина обрадуется. Но если вы хотите женщину осчастливить, скажите ей: «Ты — моя единственная». И женщина будет счастлива! Просто бред какой-то.

Впрочем, все это, возможно, относится только к женщинам западноевропейского менталитета, а у южно-восточных женщин все иначе. Там женщины изначально нацелены на более скромное и даже коллективное понимание своей роли в жизни мужчины. Незабвенная Гюльчатай определяла это просто: «Одна жена обед готовит, другая жена детей моет, третья жена мужа любит...» И все, и никаких проблем. Хотя, возможно, это только кино, художественный вымысел. А на самом деле у них в гареме, может быть, не все так идеально, и когда по утрам евнух командует: «Все на зарядку!», какая-нибудь младшая любимая жена поднимает дикий визг: «Не смей меня ставить в один ряд со всеми!» Не знаю, не знаю...

Когда-то друг моей юности, навстречавшись со многими женщинами, упорно желавшими быть единственными и неповторимыми, тоскливо признался мне, что мечтает встретить такую, которая хоть однажды согласилась бы с тем, что она, в общем-то, такая же, как и все женщины. «И вот она-то, — восклицал мой друг, — та, которая скажет, что она такая же, как все, и будет единственной и неповторимой!» Я спросил: «Предположим, ты встретишь такую. И что?» Он ответил: «Как что? На ней я и женюсь!» Другу моей юности скоро на пенсию. Но он до сих пор холост...

Женщина и женщины

Для каждой женщины сама она — «женщина», а все остальные — «бабы». То есть о себе они говорят, к примеру: «Научись обращаться с женщиной!» или «Вам не стыдно сидеть, когда женщина стоит?» А вот про других — «Вчера видела Тюлькина с новой бабой» или «Вася, тебе звонит какая-то баба!»

Спектр женщин, окружающих женщину, весьма разнообразен: соученицы и сослуживицы, соседки, приятельницы, родственницы и вовсе незнакомки. Самые близкие называются подруги. С ними делятся радостями и печалями, сердечными и служебными тайнами, они выслушивают, спасают, однако ... женская мудрость гласит: «Не родись красивой, а имей страшненькую подругу!»

Любопытно, что в разные периоды жизни женщины успевают побывать в диаметрально противоположных ипостасях: дочь и мать, любовница и жена, невестка и свекровь... Еще любопытнее, что взгляды одной и той же женщины, окажись она в той или иной ипостаси, тоже меняются на диаметрально противоположные. Возьмем тандем «жена — любовница». Женщина-жена глубоко верит в священность уз Гименея, любовницу мужа именует унизительными именами существительными с непременной приставкой «эта»: эта дрянь, эта тварь... и далее по мере фантазии и воспитания. И та же женщина, оказавшись в роли любовницы, убеждена, что узы Гименея — всего лишь ржавые кандалы, а жену любовника тоже именует исключительно с приставочкой «эта»: эта мегера, эта клуша... и опять далее по вкусу и воспитанию.

Конечно, случается в жизни и по-иному, а славная певица Алена Апина вообще излагает телефонный диалог жены с любовницей в идиллических тонах: «Не молчи, не молчи, моя соперница, и давай по-бабьи поболтаем...» Но тут уж, как говорится, разрешите позволить вам не поверить!

Естественно, женщины знают о других женщинах все. И с удовольствием делятся этими знаниями с мужчинами. Доверчивым наивным мужчинам, восхищающимся чьим-то натуральным солнечным загаром и нежной кожей, всезнающие женщины не преминут сообщить про ультрафиолетовую лампу и следы трех подтяжек на шее. Попробуйте поставить эксперимент — скажите женщине про другую женщину что-нибудь вроде:

— О, какая блондинка!

Женщина усмехнется:

— Крашеная!

— А какая улыбка!

— Тридцать два куска пластмассы!

— Но какой прикид — все от Диора!

Женщина уточнит:

— С барахолки в Коньково!

Впрочем, этот эксперимент не совсем чист, так как в нем болтается мужчина. Гораздо чище и нагляднее он выглядит, когда женщины встречаются один на один, в смысле одна на одну.

— Сколько лет, милочка, сколько зим! О-о, у тебя седина? Прелестно! Что за краска?

— Это мои собственные.

— Твои?! Но, милочка, тогда надо срочно покраситься!

Совершенно особое и практически неописуемое явление — взгляд одной женщины на другую. Но так как я тысячекратно наблюдал это, рискну попытаться описать. Итак, женщина идет по улице, а навстречу ей идет другая. За несколько шагов до сближения взгляд женщины напрягается, четко фокусируясь на встречной. Затем ее глаза производят мгновенное объемное фотографирование, не упуская ни единой детали фигуры и одежды. Потом в ее глазах начинается экспресс-анализ увиденного. И вот в них запечатляется результат анализа: явная зависть, торжествующее превосходство или (гораздо реже) спокойное равнодушие.

Надо ли уточнять, что эта глазоскопия производится не только на улице, но и в театре, в магазине, в транспорте — где угодно. И уж вовсе не надо уточнять, что описанную процедуру совершает не только взгляд рассматриваемой нами женщины, но и взгляд встречной по отношению к рассматриваемой.

И, наконец, сколько ни тяни, а придется сказать о главном. До сих пор я иллюстрировал единичный случай — женщина и другая женщина. Но неизбежно приходит пора рассмотреть и случай множественный — женщина и другие женщины. А это уже женский коллектив, это уже просто беда, это катастрофа, описать которую я даже не берусь, потому что мое скромное дарование пасует там, где бессилен даже могучий талант. Скажу лишь одно: если бы Лев Толстой попал в женский коллектив, то он бы превратился в Салтыкова-Щедрина.

И все, я умолкаю. Потому, что невольно задеваю честь и достоинство женского коллектива редакции Cosmopolitan, где (в порядке исключения) царят мир, согласие и взаимопонимание. А во-вторых, я умолкаю потому, что не понимаю, чего вообще я привязался к женщинам — этим милым, невинным и практически беззащитным созданиям? Смотрят они не так, говорят не то, делают не это... Чем кумушек считать трудиться, не лучше ль на себя, как говорится, оборотиться? А оборотившись на себя, мы, мужчины, возможно, увидим такое, в сравнении с чем все женщины мира — братья! Вернее, конечно, сестры.