Книга песчинок. Фантастическая проза Латинской Америки - Пальма Клементе - Страница 140

Мириам хранила это письмо вместе со своей корреспонденцией, и еще долгие месяцы ей не удавалось увидеть Хуана Пабло Касаля, хотя она этого очень хотела. Но однажды, часа в три ночи, она ощутила какое-то энергичное движение в комнате, где она спала, словно бы кто-то не мог заснуть и яростно ворочался в постели. Но на кровати лежала одна она; не двигаясь, Мириам настороженно вглядывалась в темноту. Кажется, в спальне стоит еще одна кровать. Мириам протянула руку к бюро, нажала выключатель. Свет залил спальню. В противоположном ее конце она разглядела кровать со сбившимися простынями и одеялом; на стене в изголовье висела копия триптиха Босха «Сад наслаждений», три репродукции (Ремедиос Варо, Рене Магритт и Брейгель Младший), на полу валялось несколько книг.

Она поднялась с постели, прошла на середину комнаты. Посмотрела Брейгеля, «Падение восставших ангелов». Теперь звуки шли из гостиной, кто-то ходил и переставлял там вещи. Мириам пошла на шум. Молодой мужчина, безусловно это был он, Хуан Пабло Касаль, искал что-то в огромном книжном шкафу.

— Кто вы такой? Что вы здесь делаете? — спросила Мириам, храбрясь.

Мужчина словно бы и не слышал ее; он явно искал какую-то книгу и был очень возбужден, это чувствовалось по его движениям. Потом, найдя эту книгу, он полистал ее, впился в одну из страниц. Мириам не могла видеть его лица, он стоял к ней спиной. Победно вскричав, молодой человек снял крышку с машинки и принялся быстро-быстро печатать.

— Скажите, пожалуйста, вы Хуан Пабло Касаль?

Стук машинки отдавался у нее в голове, и тут впервые наполз туман, который словно стер все вокруг, и когда Мириам проснулась — дневной свет уже проникал сквозь неплотно задернутые занавески,— то сразу вспомнила события минувшей ночи. Посмотрела туда, где стояла кровать, поискала глазами триптих, большой книжный шкаф, битком набитый книгами, пишущую машинку... Но увидела лишь свои вещи, обычную обстановку комнаты. Никаких следов Касаля; и она пришла к выводу, что все это ей приснилось после упорных поисков в книжных лавках, разговора с консьержкой, письма, которое она прочитала, и что она вообще слишком много думает об этом мужчине. И все же это был не сон: уж слишком отчетливо запечатлелось все происходившее. Она не помнила только, как снова очутилась в постели, а все остальное было таким реальным — потрогать можно. События разворачивались в безупречной последовательности, без провалов с той минуты, как она услышала шорохи, и до той, как задала вопросы существу, которое не могло входить с нею в контакт.

— Логическая и правильная последовательность,— сказала она вслух.

Все следующие дни Мириам была очень занята. Работа в рекламном агентстве поглощала ее целиком. И все же порой она вспоминала этого мужчину и выстраивала историю его жизни, основанную на предположениях и догадках, которые подсказывало ей ее воображение. Должно быть, все же это Хуан Пабло Касаль, который жил до меня в моей квартире. Он писатель, и мебель, и книги, и картины — это его вещи. Квартира как бы хранит следы его присутствия, его образ, который и появляется время от времени, воскрешая наиболее значительные моменты его жизни — его литературные занятия. Он образован, замкнут, как сказала консьержка, много путешествовал, доказательством служит хотя бы письмо Лилии Мюрат; я уверена, что он познакомился с нею на Кубе.

Мириам снова принялась искать по книжным лавкам. Упорно и терпеливо она переворачивала все, что лежало на прилавках, стояло на полках. Теперь она знала имя и могла спрашивать у продавцов его произведения. Но о Хуане Пабло Касале никто не слышал. В одной лавке обратились к обширному каталогу, но и это ничего не дало. Имя, которое она так жаждала увидеть, нигде не попадалось. Это ее чрезвычайно расстроило. Один торговец книгами, обходительный и любезный, объяснил ей, что тот, кого она ищет, возможно, публиковал свои произведения в журналах или в литературных приложениях, но не издавал их отдельно. Ну что же, у Мириам оставался другой путь. Она сожалела, что не знает никого из писателей-интеллектуалов.

И опять пошла к консьержке.

Ничего нового она не узнала. Но один факт поразил ее. Хуан Пабло Касаль съехал с квартиры внезапно, не оставив ни нового адреса, ни указаний, как его можно найти. Просто сложил в один прекрасный день вещи, и через два часа квартира опустела. Хуан Пабло предупредил, что за почтой будет приходить сам раз в месяц.

— Только он, сеньорита, приходил всего один раз.

Мириам не знала, что делать; бессонными ночами она бродила по кЬартире, разыскивая Хуана Пабло или, вернее, надеясь услышать стук его пишущей машинки, но напрасно. Как-то раз ее пригласили на вечеринку, которую устраивал по случаю дня рождения один из ее коллег. Мириам тосковала, ни в кино, ни читать не хотелось. И она решила, что в гостях развеется.

На вечеринку приехала уже в одиннадцатом часу, веселье было в разгаре: музыка, разговоры, звон бокалов, шум голосов. Приятель встретил ее с преувеличенной сердечностью и повел сквозь толпу гостей: знакомьтесь, такой-то, а это такой-то, ее зовут Мириам, очень приятно, рад познакомиться.

Мириам переходила от одного кружка к другому, пока взгляд ее вдруг не наткнулся на хорошо знакомое лицо, особенно заметное среди чужих лиц. Она машинально улыбнулась, однако ей никак не ответили. Удивившись, она стала припоминать, где видела прежде этого человека, лицо которого было так знакомо: в школе, на предыдущей работе... Вспомнила! Внезапно, по какой-то ассоциации: это он являлся в ее квартире, это он Хуан Пабло Касаль, странно только, что теперь, при таком стечении народа, при ярком свете... С опаской — ведь он снова мог оказаться лишь видением — она подошла к мужчине.

— Привет.

— Здравствуйте,— ответил он в некотором замешательстве.

— Вы узнаете меня?

Простите, но, кажется, нет.

Мириам была разочарована и не скрывала этого.

Вокруг кипело веселье.

— Подумать только,— сказала Мириам, немного овладев собой,— а я, напротив, довольно хорошо знаю вас. Вас зовут Хуан Пабло Касаль, вы писатель, жили на Минотауро в четвертой квартире дома номер пятьсот девять. Разве не так?

Мужчина с изумлением смотрел на нее. Почему вдруг эта женщина, которую он никогда не видел — а память у него была хорошая,— знала так много о нем?

— Так, но я должен извиниться: я... впервые вас вижу.

Мириам улыбнулась. Он был прав, и она почувствовала себя неловко. Чтобы спасти положение, сказала:

— Да будет вам известно, что я ученица Шерлока Холмса; и мне довольно взглянуть на человека, как я уже знаю о нем все.

Мириам видела Хуана Пабло за работой, видела, как он читает, знала его вкусы, его пристрастия в живописи, и она не стеснялась его и могла шутить.

— Давайте отойдем в сторонку, там и поболтаем.— И Хуан Пабло увлек ее.

— Хотите услышать, как все было?

— Естественно.

— Обещайте, что не станете смеяться.

— Обещаю.

И, отойдя как можно дальше от шумного сборища в конец зала, они разговорились. Хуан Пабло был изумлен. Он улыбался и всматривался в лицо Мириам, ища насмешку, после того как она в подробностях рассказала о его явлении.

Наконец он заметил, что история эта совершенно прелестна и что она могла бы послужить сюжетом замечательного фантастического рассказа.

Оно и понятно, я жил там долго, почти пять лет, но должен предупредить, что я не верю ни в эманации, ни во флюиды, которые тело якобы оставляет в определенном месте, не верю я и в призраков, я закоренелый материалист. Зато я верю в силу искусства и в волшебство любви. Вы только подумайте, в детстве я твердо был убежден, что кентервильское привидение существовало на самом деле и что оно смогло обрести покой благодаря одной молоденькой девушке, нежной и красивой.

— Но теперь вам придется переменить ваши убеждения и поверить во все, что я вам рассказала. Клянусь, что именно так я увидела вас, узнала о вашем существовании и о том, что вы пишете. И все было не менее реально, чем то, что мы с вами находимся сейчас здесь, на этой вечеринке. Вот только я никак не могла понять, почему вы исчезаете, так и не ответив мне, не обратив на меня внимания. Вы были с головой погружены в свое писательское дело.