Разбуженная страсть - Грант Сесилия - Страница 61

Ни на кого не глядя, Расселл встал и покинул комнату. Аткинс взглянул на Марту и тоже встал.

– Вы идете за ним? – спросила она.

– Я же священник… Я должен верить, что каждый достоин искупления. – Он улыбнулся. – И если мне удастся заставить и его поверить в это, то я выполню свой долг. – Викарий поклонился и вышел.

Тут и все остальные начали вставать со своих мест. Адвокат разговорился с тремя дамами из города. Экономка Сетон-парка подошла к миссис Уивер, протягивая ей руку, и что-то проговорила. Мистер Уивер смущенно кивнул, когда с ним заговорила миссис Риверз; он не отходил от своей жены.

Как нелегко быть мужем и знать, когда выступать в защиту своей супруги, а когда отходить в сторону, чтобы дать ей возможность говорить самой. Столько всевозможных нюансов, а не только стремление доставить женщине наслаждение в постели. «Очередной неожиданный урок во время пребывания в Суссексе», – говорил себе Тео.

Через плечо миссис Тависток он перехватил взгляд вдовы, и она улыбнулась ему. Казалось, она ужасно устала. Наверное, из последних сил сохраняла спокойствие. Когда же он придет к ней вечером, она наверняка уже будет спать. Что ж, им не так уж много осталось сказать друг другу.

Она это сделала. Нет, они вместе сделали. Неожиданные союзники собрались вокруг нее, и теперь, если повезет, мистер Джеймс Расселл покинет дом. Возможно, он испорчен до мозга костей, но не так уж смел и глуп, чтобы остаться, принимая во внимание угрозу миссис Уивер.

Марта поймала развевающийся на ветру конец шали и потуже затянула ее на плечах. Все гости ушли – все, кроме мистера Аткинса, который, по-видимому, находился где-то в доме и пытался наставить мистера Джеймса Расселла на путь истинный. Следовало пожелать ему удачи.

Она услышала смех в саду. Обойдя угол живой изгороди, Марта обнаружила маленьких Расселлов, бросавших палки собаке. А их мать и гувернантка сидели на скамейке.

Марта остановилась и перевела дух. Теперь уже ничего нельзя было сделать. Если бы она могла этого избежать, ни за что не лишила бы их наследства. Но у нее просто не было иного выбора.

Миссис Джеймс Расселл заметила ее и встала.

– Надеюсь, вы не против, что мальчики здесь играют? Мы постарались увести их подальше от клумб.

– Все в порядке. Ведь большинство этих клумб засеивают только во время сезона. – Воцарилось неловкое молчание. Что ей сказать этой женщине? – А у ваших мальчиков дома есть собака?

Миссис Расселл покачала головой:

– У мистера Расселла есть охотничьи собаки, но он предпочитает, чтобы с ними не играли и не обращались как с домашними животными. Он считает, что это портит их темперамент.

– Ясно. Но это тоже служебная собака. Хотя сейчас, похоже, она с удовольствием об этом позабыла. – Марта попыталась улыбнуться. – Прошу вас, садитесь. Вы можете оставаться здесь столько, сколько пожелаете. – Конечно, она имела в виду сад. И она делала все возможное, чтобы муж этой женщины как можно скорее взял всю свою семью и уехал.

– Вы присядете? Надеюсь, вас предупредили, чтобы вы не слишком утруждали себя. – При этих словах щеки женщины залились прелестным румянцем.

Тут гувернантка подошла поближе к мальчикам, а Марта расположилась рядом с великодушной миссис Расселл.

Какое-то время они сидели молча, глядя на сыновей Расселлов. Несколько минут наблюдений – и ей не потребовалось бы спрашивать, есть ли у детей собака. Они гонялись за ней, убегали от нее и без устали чесали ее за ухом – все это говорило о том, что собака для них была в новинку. Ничем не сдерживаемая безыскусная радость и их веселые крики заставили Марту почувствовать себя людоедом из сказки, который собирается приготовить ужин из невинных детей, зашедших по ошибке не в тот дом.

– Могу я кое-что у вас узнать, миссис Расселл? – робко спросила сидевшая рядом с Мартой женщина. При этом ее светло-голубые глаза с грустью смотрели на мальчиков. – Кажется, вы сегодня утром говорили с моим мужем. Что-то случилось?

У Марты болезненно сжалось сердце.

– Ничего серьезного, – ответила она. – Я просто хотела познакомить его с соседями.

– Понимаю. Спасибо. – Миссис Джеймс Расселл больше не задавала вопросов.

Если она узнает правду, ей не станет лучше. А ей, Марте, нужно забыть о жалости и идти вперед. Возможно, мистер Аткинс по-прежнему убеждает мистера Джеймса Расселла измениться. И лучше сейчас думать об этом.

Когда Марта вернулась в дом, ее встретил викарий. Встретил с таким довольным видом, что она тут же обо всем догадалась.

– Вы уговорили его уехать, верно?

– Это все миссис Уивер. – Викарий улыбнулся и добавил: – Но надеюсь, я помог ему представить этот поступок как разумное отступление, а не трусливый побег.

– Значит, он вас послушался?

– Да, могу этим похвастать. Но не знаю, когда он последует другим моим советам. – Мистер Аткинс зашагал по коридору, и Марта пошла следом за ним. На плечах у нее по-прежнему была шаль, и она решила немного пройтись с викарием по улице. – Мы все совершали дурные поступки, и нам приходится расплачиваться за них в тот самый миг, когда мы решили, что все уже осталось позади. Это нелегкое испытание для любого человека.

– Простите, но я лучше приберегу сочувствие для женщин, которым он сломал жизнь.

– Никто вас за это не осудит, миссис Расселл, – ответил викарий.

Когда же они вышли из дома, Марту внезапно посетила нежданная мысль: а что, если через шестнадцать лет ей тоже придется предстать перед судом? Но не перед судом соседей, собравшихся за столом, а перед сыновьями Расселла, которые обвинят ее в преступлении, лжи и прелюбодеянии? «У меня были на то веские причины, – скажет она. – Все это – ради других людей». Но ее «причины» – ничто для тех, кого она лишила наследства.

И удастся ли ей убедить хоть кого-нибудь, что она делала все не для себя? Да поможет ей Бог, если мальчики подвергнут ее настоящему допросу и приведут с собой мистера Мирквуда, чтобы он сказал правду.

– А уезжает он завтра. Пришлите за мной, если заподозрите, что он не сдержит слово. – Поднялся ветер, и викарий сунул руки в карманы. – Но, честно говоря, не верю, что это понадобится. Думаю, это дело для вас закончилось.

– Да. – Марта вздохнула. – Полагаю, это действительно конец.

Тео пришел ночью и увидел, что в комнате горело пять свечей. А миссис Расселл еще не легла. Она ждала его, сидя на кровати.

– Кажется, наша встреча за столом имела потрясающий успех, верно? – Он скинул сюртук, перебросил его через спинку кресла и расположился на краешке кровати.

Марта кивнула. Ее волосы, разметавшиеся по плечам, блестели в мягком свете свечей.

– Расселлы завтра уезжают. – Она не улыбнулась.

«Неудивительно, что она так сдержанна, – подумал Тео. – Она так и не смирилась с тем, что ей пришлось обмануть этих мальчиков, и ее сердце по-прежнему болит из-за их матери».

Он сел к ней ближе и взял ее за руки.

– Не сомневайтесь в себе, Марта. Подумайте о служанках, которых вы спасли. И о тех, за кого отомстили. Подумайте о том, сколько хорошего вы сделали для всей округи.

И снова она кивнула. Но ей придется самой это пережить, и он даст ей такую возможность.

Тео выпустил ее руки и начал подниматься. Но ее пальцы внезапно вцепились в его руку.

– Тео, останьтесь. Прошу вас.

– Вам нечего бояться, Марта. Если он собирается уехать завтра, я всю ночь просижу у вашей двери.

– Я имела в виду другое, – проговорила она жалобно. И в глазах ее было отчаяние.

Тео смотрел на нее с удивлением. А она вдруг рванулась к нему и прижалась губами к его губам.

Боже, неужели она не знала, как он пытался не желать этого? Он дал ей возможность закончить поцелуй, потом усадил ее на кровать и сел с ней рядом. Сел совершенно опустошенный.

Он не хотел этого. Вернее, пытался не хотеть. Но это не очень-то у него получалось.