Двойной агент. Записки русского контрразведчика - Орлов Владимир Григорьевич - Страница 108

А тем временем Ласточкин докладывал в советские руководящие органы: «Имеем теперь связь с Главным штабом Добровольческой армии… Кроме того, имеем связь со всеми штабами». Так оно и было. Только одного не знал Ласточкин, лично занявшийся разведработой, что одна из этих связей специально подставлена ему Орловым — это был офицер контрразведки, которого сам Ласточкин окрестил псевдонимом Барин. 15 марта руководитель большевистского подполья должен был получить от Барина список офицеров Добровольческой армии, переходящих на сторону советской власти и готовых примкнуть к подпольщикам в случае вооруженного восстания. На встрече Ласточкина арестовали и, боясь попыток со стороны большевиков отбить своего вождя, передали под охрану французов. Они церемониться не стали и, предчувствуя скорую эвакуацию из Одессы, утопили Ласточкина в море. В отместку подпольщики ликвидировали Барина, предприняли попытку убийства и самого Орлова.

Организуя борьбу с нелегальными организациями, в том числе и нацеленными на пропаганду коммунистических идей среди иностранных войск, предвидя, что посеянные большевиками семена, несомненно, дадут всходы далеко за пределами бывшей Российской империи, Орлов укрепился в мысли о необходимости противодействия большевизму не только в своей стране, а и там, где революционные процессы уже набирали силу, прежде всего, конечно же в Европе.

Одним из первых, если вообще не первым, он выдвигает проект создания Международного бюро по регистрации и сбору материалов о лицах, прикосновенных к деятельности большевистского правительства. В объяснительной записке Орлов указывает:

Международное бюро, по замыслу автора записки, должно действовать по директивам главного союзного командования и каждая страна, вошедшая в соглашение, иметь своего представителя в центральном аппарате бюро. Идея создания подобного рода организации не оставит Орлова многие годы, но все его усилия разобьются о каменные лбы политиков и руководителей национальных специальных служб.

Но тогда, в Одессе, он искренне полагал, что все буржуазные деятели верно оценили состоявшиеся в Москве в начале марта 1919 года учредительный конгресс Коминтерна, осознали, какими методами Интернационал будет действовать, опираясь не на слегка ожиревших от спокойной жизни членов социал-демократических партий, а на преданных коммунистической идее людей, готовых на все ради ее воплощения в жизнь во всемирном масштабе.

Со своим проектом Орлов в первую очередь, конечно же, ознакомил французов, рассчитывая, что уж они-то, убедившиеся в действенности большевистских мероприятий, прежде всего в области пропаганды, пойдут ему навстречу. Позднее он вспоминал:

И какова же была реакция высокопоставленных парижских чиновников? Чтобы оценить ее, приведем записку директора службы безопасности Франции — «Сюрте женераль» на имя военного министра, совершенно недавно найденную в архиве и любезно предоставленную нам историком Валерием Авдеевым.

Вот текст данной записки:

Конечно же Орлов не читал этого документа, но в последующих контактах с французами понял, что особой поддержки он не получит и стоит пока налаживать работу, опираясь на штабные структуры Добровольческой армии.

Есть сведения, что одна из копий проекта создания Международного бюро сказалась в руках советских властей после стремительной и плохо организованной эвакуации интервентов, а с ними и белогвардейских частей из Одессы. Это был сигнал для чекистов. Он указывал на то, что своевременно не разоблаченный и не отловленный «товарищ Орлинский» не застрелен при переходе границы, как явствовало из помещенной его тайными сподвижниками заметки в петроградской газете, а жив и здоров, активно работает против органов советской власти и Коминтерна. Охота за Орловым, видимо, еще не началась, но в Особом отделе ВЧК и в Разведупре Красной Армии учетные карточки на него завели, а следовательно, положили начало созданию информационной базы для последующих активных мероприятий.

4 апреля 1919 года вооруженные рабочие отряды заняли банк, телеграф, помещения полиции, а через два дня советские войска вошли в город Одессу. На борту одного из последних пароходов, покидающих одесский порт, находился и Орлов, теперь уже бывший начальник контрразведывательного отделения. Штурман взял курс на Новороссийск. В штабе Добровольческой армии в Екатеринодаре, куда Орлов прибыл в начале мая 1919 года, конкретной должности поначалу ему не нашли. Свои услуги он предложил работавшей комиссии, призванной упорядочить систему органов разведки и контрразведки, определить направления и формы их деятельности. На основе рекомендаций комиссии, в которых было учтено и письменно зафиксировано мнение Орлова, произошла реорганизация белогвардейских спецслужб. Общее руководство разведкой и контрразведкой вне зоны боевых действий возлагалось теперь на отдел Генерального штаба Военного управления при главнокомандующем генерале Антоне Ивановиче Деникине. В указанном отделе Орлов стал заведовать «особо секретной разведывательной политической сетью на западной границе Совдепии» в районе Финляндии, Прибалтики, Польши, Украины и Румынии. Слова «политическая сеть» означали, что ему удалось, пусть только частично, реализовать давно созревшие замыслы. В своем письме Владимиру Бурцеву он сообщал, что еще надеется на контакт с французами, и даже намечает поездку в Париж. В связи с этим просит отыскать бывшего начальника французской контрразведки в Одессе майора Порталь, который обещал представить его к награждению орденом Почетного легиона за оказанные союзникам услуги. Напомним, что аналогичное обещание давали офицеры Вакье и Фо-Па в период работы Орлова в Петрограде. Вполне вероятно, что они, так же как и Порталь, сдержали слово, однако руководители спецслужб в Париже принимали иные решения.