Двойной агент. Записки русского контрразведчика - Орлов Владимир Григорьевич - Страница 110

Интересную, на наш взгляд, оценку в этот период времени дает бывшему следователю и его работе один из советских закордонных секретных сотрудников:

Добавим к этому, что Орлов принял действенное участие, вероятно в контакте с англичанами, в организации «Петроградской боевой организации», во главе которой стоял профессор В. Н. Таганцев.

Реально осознав, что объединить усилия спецслужб европейских государств вряд ли удастся, Орлов изменил свою тактику, но остался в глазах многих эмигрантов и ВЧК как разработчик проекта и ярый сторонник реального создания так называемого «Белого Интернационала».

На сводке, из которой мы процитировали выше характеристику бывшего следователя и его акций, рукой заместителя начальника Особого отдела ВЧК Артура Христиановича Артузова начертано указание подчиненному сотруднику: «Завести агентурное дело на Орлова и разведку Врангеля». Это уже не просто учетная карточка, далеко не на всех деятелей эмиграции чекисты собирали досье, на основе материалов которых планировались и проводились специальные мероприятия. Орлов попал в разряд наиболее опасных врагов советской власти. После Гражданской войны ВЧК-ОГПУ — это уже не машина, перемалывающая противоправительственные элементы и тех, кто заподозрен в принадлежности к ним. Быстрыми темпами укреплялся и расширялся агентурный аппарат органов безопасности, в том числе и за границей, росло мастерство контрразведчиков и разведчиков, оттачивались новые приемы борьбы. И Орлов ощутил их на себе.

Выстроенная чекистами программа действий базировалась на абсолютно реальном прогнозе — у Врангеля постепенно начнет нарастать нехватка денежных средств, пойдут сокращения расходов по всем линиям, включая и разведку. А агентам, как известно, нужно регулярно платить: дешевые тайные службы могут стать источником повышенной опасности для их хозяев. Старые агенты, разочарованные безденежьем резидентов, отойдут от дел либо станут прирабатывать на другие структуры. Учитывая деятельную натуру Орлова и даже некоторую азартность в работе, он, несомненно, будет искать новых, менее требовательных источников информации, в число которых возможно продвинуть своих людей, действующих якобы исключительно из идейных соображений. В результате врангелевский резидент окажется в плену тех сведений, которые направят из ВЧК или ее берлинской резидентуры.

Так или почти так и происходило.

Как мы показали ранее, дела Орлова пока шли неплохо. Врангелевский представитель в Берлине генерал-лейтенант Иван Алексеевич Хольмсен докладывал руководству, что действительный статский советник работает не покладая рук и деятельность его «заслуживает быть отмеченной по своей интенсивности и плодотворности в части, касающейся обследования деятельности большевиков и III Интернационала». Хольмсен высказался против создания дублирующего разведцентра неким полковником Поляковым, стремившимся не столько протянуть агентурные линии на Россию, сколько тратить деньги в Европе, и, прежде всего в Берлине. Генерал удивлялся, что со дня вступления его в должность был совершенно прекращен отпуск денег на разведку, а Орлов, «отлично ориентированный в круге возложенных на него задач, дает блестящие результаты…». Секрета здесь не было — работали экономно расходуемые резидентом деньги. Но дальше положение менялось к худшему. Орлов принужден заняться «разведывательным товарообменом». Он писал неустановленному лицу, будучи в командировке в Лондоне:

В начале 1924 года, отчитываясь за истраченные на разведку средства, Орлов убеждал своих шефов, что дороговизна в Германии растет, естественно, что платная агентура повышает свои требования, а количество присылаемых денег уменьшилось почти в два раза. «Я сократил до минимума количество работающих у меня лиц, — сообщалось из Берлина, — и сократил всем содержание».

Еще через год Орлов уведомляет своего конфидента Бурцева, что вообще не получает жалованья уже много месяцев и добавляет: