Двойной агент. Записки русского контрразведчика - Орлов Владимир Григорьевич - Страница 77

Если только Америка и Англия окажутся на нашей стороне, мы увидим, что и Германия будет с нами и поможет нам разрешить все наши мелкие вопросы; организационные, военные и др. При их же помощи и мы, все здесь живущие антибольшевистские деятели, окажемся самыми желанными людьми и деятелями, и для разговоров не нужно будет никаких посредников. Если же этого не случится или, не дай Бог, положение еще ухудшится, то нам не помогут ни реорганизация существующих органов, ни политические или военные центры консервативного характера, ни разведки или контрразведки, даже веденные опытными людьми. Поэтому правильнее, не создавая новых дорогостоящих учреждений, усилить средствами уже зарекомендовавших себя организаций и парирования тех неприятностей, которые могут появиться.

Ввиду вышеизложенных соображений, казалось бы, что рано думать об организации Берлинского политического центра, когда еще не решен основной вопрос о цели и путях нашей политики.

Текущие задачи военно-политического характера возможно возложить и на Делегацию. (Здесь и далее имеется в виду Русская делегация по делам военнопленных и беженцев в Германии; начальник делегации генерал-лейтенант И. А. Хольмсен.) Что же касается военного центра здесь, в Берлине, то с переездом Главнокомандующего в Сербию, мне кажется, Берлинский центр будет лишь тормозить дело. Неизбежна потеря времени при доставке сведений не прямо в Штаглав, а через Берлин. Работа же по регистрации и т. д., а также объединение офицерства на корпоративной почве и прочие задачи уже настолько здесь налажены в духе требований Вашего Высокопревосходительства, что если только будут усилены денежные средства специально на эти предметы, все пойдет без всякой посторонней помощи и деньги будут использованы с действительной пользой для дела. Создание для этой цели нового самостоятельного коллегиального учреждения внесет лишь путаницу и вызовет дальнейшие интриги, свойственные времени. У нового учреждения, как неофициального, конечно, не будет авторитета старого, но и значение Делегации будет, конечно, умалено. Между тем более чем когда-либо нам теперь нужно поддерживать принцип единства и силы власти.

Меня несколько удивило, что, до представления Главнокомандующему проекта, который может, по существу, совершенно преобразовать нашу военно-политическую организацию в Германии, полковник Поляков не нашел нужным переговорить подробно по настоящему проекту со мною непосредственно и не пожелал сообразоваться с теми конкретными данными, которые он мог бы почерпнуть из имеющегося уже у меня материала и личного моего опыта. Единственный раз, и то мимоходом, этот вопрос был затронут полковником Поляковым, когда он спросил, желательно ли мне иметь здесь «дублера» для особо щекотливых разговоров с немцами. Согласно принятому мною издавна обыкновению не оставлять неиспользованным какого-либо предложения услуг, я ответил положительно, полагая, что в будущем при случае и после более близкого знакомства мне удастся извлечь что-либо полезное из этого заявления. Подобных предложений в моей деятельности я получаю так много, что этому разговору я не придаю того значения, которое, видимо, имел в виду сам полковник Поляков.

Вполне признаю, что моя деятельность здесь далеко не лишена пробелов в смысле полноты негласного осведомления, тем более что я признаю возможным давать только подлинный материал. При этом, однако, считаю своим долгом упомянуть, что со дня моего вступления в должность по приказу генерала Щербачева был совершенно прекращен отпуск каких бы то ни было средств на всякого рода разведку. Предшественник же мой, полковник Брандт, не был в состоянии указать даже фамилий лиц, составляющих его агентурную сеть в Германии и на С. — З., деятельность же д. с. с. Орлова, отлично ориентированного в круге возложенных на него задач, дает блестящие результаты и избавляет меня от работы в этой специальной области.

Наблюдение за германской политической жизнью и добывание необходимого осведомительного материала в объеме, необходимом при современном положении вещей, тоже ныне поставлено на надлежащую высоту после прибытия в мое распоряжение весьма опытного и дельного работника в этой области статского советника Верисоцкого. Благодаря исключительной работоспособности, он почти один справляется с этими задачами. Для получения большего материала и еще лучшей его обработки представлялось бы желательным вместо отпуска в распоряжение полковника Полякова 30 000 германских марок на разведку в Германии предоставить статскому советнику Верисоцкому на служебные расходы 4000 марок, что дало бы гораздо больше для дела и стоило бы меньше.

В заключение необходимо еще сказать, что вся проектируемая полковником Поляковым организация должна иметь в виду обследование Совдепии, лишь попутно затрагивая соседние с ней страны. Несомненно, что в интересах дела надлежит центр такой работы поместить не в таком далеком тылу, как Берлин, где уже успешно работают другие лица, а выдвинуть его гораздо ближе к месту действий. Такого же мнения держится и генерал граф Пален, которому, казалось бы, и должна быть предоставлена власть по решению таких вопросов и замещению всех должностей, что, видимо, предвосхищено полковником Поляковым.

Берлин, конечно, большой и хороший город, он имеет много плюсов и как центр, но нельзя забывать, что при нынешних отношениях к русским не большевикам, прежде чем попасть сюда, нужно пройти длинный ряд паспортных, полицейских, таможенных, а для почты и цензурных чистилищ и мытарств, как со стороны властей окраинных государств и самой же Германии, а равно подвергнуться усиленной большевистской слежке. Между прочим, по всему видно, что полковник Поляков предполагает создавать свою организацию именно в Берлине. Это стремление проскальзывает во всем его докладе, вплоть до фактов, которые приводятся лишь постольку, поскольку они нужны для необходимости осуществления его желания. Он умалчивает о политической внутренней и внешней слабости Германии, о ее колоссальных финансовых затруднениях в связи с платежами по мирному договору о разоружении ее армии и населения, равно как ничего не упоминает о далеко не благоприятном отношении к небольшевистским русским кругам и к Главнокомандующему столь влиятельных здесь демократически-социалистических кругов, а главное он считает, на стр. 20 своего доклада, возможным мечтать об образовании в Берлине «мощной русской группы» из состава политических партий русской эмиграции, а также о «действительном авторитетном представительстве широких русских кругов». Упуская из виду, поскольку вообще это возможно, нельзя забывать, что значительное большинство оказавшихся на чужбине имеет свое «прошлое». Их вынужденное пребывание за границей явилось результатом подготовленной или ими же произведенной революции в России, причем, получив власть, они доказали свою полнейшую неспособность справиться с последствием государственного переворота, а здесь отличаются неумением жить дружно, сплоченно и никак не могут объединиться под флагом одной патриотической мысли.