Самозванка (ЛП) - Виннэкер Сюзанна - Страница 13

— Это вы должны узнать. Миссия начинается через два часа. Готовьтесь.

Мой взгляд задержался на Майоре.

— Так скоро?

— Мэдисон умерла полчаса назад. Доктора и аппараты будут поддерживать видимость ее жизни. Но у нас не так много времени до первых признаков смерти.

Я оцепенело кивнула. Почему я ничего не почувствовала? Должна ли я была знать, когда она умерла? В конце концов, сейчас ее ДНК было частью меня. Это все, что от нее осталось.

— Прочитай бумаги и будь готова через час, Тесса, — сказал Майор, прежде чем посмотреть на Алека. — Я хотел бы переговорить с тобой.

Что они хотели обсудить без меня?

Мои ноги несли меня из комнаты, но мое тело казалось заключено в пузырь. Я едва слышала болтовню снаружи, смех в общей комнате и музыку, которая гремела в коридоре.

Холли замерла, когда я вошла в нашу комнату.

— Я должна ехать, — справилась я. Мои ноги, все мое тело онемело. С тех пор, как я услышала новости о смерти Мэдисон, казалось, что жизнь покинула меня тоже.

— Как надолго ты уезжаешь?

— Я не знаю. Насколько долго это продлиться.

Холли просто обняла меня, ничего не сказав.

Я снова прижала лицо к окну машины, вспоминая вечер двухлетней давности, когда я сидела на этом же месте впервые по дороге в штаб-квартиру. С тех пор столько всего изменилось.

Мою кожу покалывало, и я почувствовала, что Майор смотрит на меня.

Машина плавно остановилась. Я потянулась к двери, но слова Майора остановили меня.

— Я знаю, что-то происходит между тобой и Алеком. Я уже поговорил с ним об этом. Не позволяй этому угрожать миссии.

— Нет ничего… — я остановила себя. Это было бы ложью, и некоторые люди говорили, что Майор мог ее распознавать. Это была одна из нелепых сплетен, которую люди придумали о Майоре, потому что не знали, на что он действительно способен.

Мы вылезли из машины. Мои ноги были как желе, когда я плелась к больнице. Напряженность в груди росла с каждым шагом, с которым я подходила ближе к палате Мэдисон. Голоса эхом отражались в конце коридора, и мои мышцы начали дрожать.

Я споткнулась, и Майор сжал мою руку.

— Веди себя естественно, — сказал он себе под нос. — Они должны будут выйти сейчас.

Мы шли по коридору, подходя ближе к родителям Мэдисон, действуя так, будто у нас были хорошие причины, чтобы быть здесь, не считая сокрытия смерти их дочери.

Я заняла себя разглядыванием клетчатого узора на линолеуме, но когда мы проходили мимо палаты Мэдисон, мои глаза нашли их: Рональд и Линда Чамберс. Линда выглядела старше, чем на фотографиях, которые я видела — уставшие тусклые блондинистые волосы, собранные в грязный хвост. Рональд выглядел худее и серые полосы уже распространились по вискам. Они прильнули друг к другу, слушая докторов, говорящих ложь. Я не могла слышать слов докторов, но знала, чтобы они не говорили, это не будет правдой.

Худшим было то, что лица Чамберсов светились надеждой, когда доктора разговаривали с ними. Они думали, что их дочь поправиться, что получат ее обратно; они не знали, что несколько часов назад потеряли ее навсегда.

Внезапно, чувство решимости наполнило меня. Я найду монстра, который забрал у них дочь. Даже если я не могу вернуть Линде и Рональду Чамберсам их дочь обратно, я могла бы, по крайней мере, попытаться позволить им совершить правосудие.

Мы повернули за угол, и они исчезли из вида.

Ястреб прислонился к стене в нескольких шагах от нас. Он выпрямился, увидев нас. Майор отпустил мою руку. Я даже не поняла, что он тащил меня за собой.

— Почему они до сих пор там? — сердитый взгляд Майора заставил мужчину отпрянуть.

— Извините, сэр. Они должны уйти в любой момент.

— Лучше бы им это сделать.

Майор начал ходить взад и вперед, и я заняла себя подсчетом его шагов. Его ноги не были длинными, но походка делала его выше. Ястреб выглянул за угол, потом повернулся к нам и кивнул.

Мы пошли обратно к палате Мэдисон, мой рот иссох как опилки. Ястреб двинулся вперед и открыл дверь. Майор кивком предложил мне войти. Пути назад не было.

Глава 7

Молчание аппаратов поразило меня.

Ни пиканья.

Ни вдохов.

Я хотела, чтобы со мной был iPod; заглушить чем-нибудь тишину в палате. Мэдисон лежала на кровати. Ничего не изменилось — кроме ее отсутствующего сердцебиения и неподвижности грудной клетки.

— Можно мне минуту? — спросила я. Слова звучали глухо, будто были произнесены через слой ваты. Майор замялся. Задавался ли он вопросом, что я делаю?

Я стиснула зубы, сосредотачиваясь на Мэдисон, ожидая, когда Майор выйдет. Когда он, наконец, это сделал, я подошла к ней. Ее глаза были закрыты, будто она спала. Я всегда считала, что смерть уродлива, ужасна и угрожающая. Вместо этого она маскировала себя в спокойствии и тишине.

Я потянулась, мои пальцы остановились в дюйме от ее руки, закрыв брешь, я дотронулась до ее холодной кожи. Я присела рядом на кровать, уткнувшись лбом в холодное одеяло рядом с ее телом. Не было слышно ни звука.

Маленький шарик беспокойства, который появился в моем желудке, когда я впервые услышала о миссии, теперь превратился в пульсирующий страх под кожей. Смотря на тело Мэдисон, я вынуждена была посмотреть правде в лицо. Убийца будет возле меня; кто-то, кто вырезал А на коже своих жертв, как художник, подписывающий свои работы.

В тот момент без предупреждения открылась дверь. Я поднялась на ноги, вытирая слезы, которые грозили потечь из глаз. Я хотела огрызнуться на Майора, что дал мне мало времени.

Но это был не Майор.

Алек осторожно закрывал дверь за собой. Я отвернулась и села на кровать, мои пальцы покоились на руке Мэдисон. Почему он здесь? Разве он не должен был прощаться с Кейт?

Алек подошел ближе.

— Как ты себя чувствуешь?

— Как ты думаешь, я себя чувствую?

Его взгляд остановился на мне, добрый и понимающий, и я сжала вместе губы, чтобы себя контролировать. Я не могла рисковать, разбиваясь на части перед ним.

— Я знаю, что это тяжело для тебя.

Я оступилась.

— Что ты знаешь? О том, как лгать семье? Или о том, как улыбаться им, смеяться с ними, прикидываться их мертвой дочерью? Смотреть в их лица и видеть радость от возвращения дочери, зная, что это все ложь? — Больше слов грозились вырваться; правда, о том, как мне страшно, о беспокойстве совершить ошибку новичка и в конечном итоге умереть. Но я проглотила их обратно. Если Алек узнает, как я напугана, его раздражающие защитные меры только усилятся.

Алек протянул руку, чтобы притянуть меня в свои объятия, но я прижала ладони к его груди. Мне не нужна была его жалость, его утешение. Он не отпускал. Ощущение его ладоней на моих руках, теплых и успокаивающих, сломало мое сопротивление. Я позволила ему обнять меня, позволила его древесному аромату охватить мои чувства, позволила этому оградить меня от боли. Я чувствовала, как от его прикосновений замедляется мой пульс, как мои мышцы расслабляются, впервые за последние дни.

— Тесс, никто не ожидает от тебя совершенства, что ты выполнишь эту миссию, как машина. Ты можешь быть злой и разочарованной, тебе позволительно сделать несколько ошибок.

Это была единственная вещь, которую я не могла себе позволить. Оговорка или мимолетный сбой моего Изменения и миссия провалена — или я закончу с проволокой вокруг моей шеи.

Кончики его пальцев погладили меня, и я снова растаяла.

— Ты же знаешь, что делаешь это и для них? Для родителей Мэдисон. Ты пытаешься поймать человека, который убил их дочь. Ты разве не думаешь, что это считается, в какой-то мере? Этот монстр бродит по улицам, выискивая себе новую жертву, и ты ключ к его обнаружению и поимке. У тебя есть возможность сохранить жизни. Просто подумай об этом таким образом, — он убрал обратно прядь в мой пучок. — Все будет в порядке. Я буду рядом с тобой.

Как у Алека всегда получалось находить нужные слова, чтобы повлиять на меня? Или, возможно, это была реакция на его мягкие прикосновения к моей коже. А, может, и то и другое.