Да! Да! Да! - Осборн Мэгги - Страница 30

— Вы не думали о том, чтобы сразиться со мной вторично?

— Не припомню, чтобы я когда-нибудь выразила свое согласие на это, — ответила Клара.

— Думаю, мы с вами будем лучшей парой.

Пар от его дыхания клубился над ее головой.

— О ваших словах стоит подумать, — сказала она с улыбкой. — И возможно, вы правы.

— Отлично!

Его радость удивила Клару, и она подумала, что его поражение в их схватке, вероятно, не давало ему покоя, как и постоянные язвительные замечания и подкалывания, которые он слышал со всех сторон.

— Итак, вы готовы к подъему? Я пойду следом за вами.

Если он пойдет за ней следом, она будет постоянно чувствовать его взгляд на своих бедрах в течение ближайших трех, а то и шести часов и волноваться, думая все время о том, какое производит на него впечатление, и эти размышления, в свою очередь, сами по себе не слишком пристойные, вызовут и другие, еще более непристойные мысли. Этот огромный косматый человек просто сводил ее с ума.

Внезапно взгляд ее изменился, и она стала пристально всматриваться в одну из фигурок, поднимавшихся по крутой лестнице, сквозь пелену теперь уже не столь густо падающего снега.

— Неужели это Джульетта там наверху?

Медведь прищурил глаза, чтобы лучше видеть, и кивнул:

— Похоже, что да.

— Мы договорились встретиться на Весах и дальше совершать восхождение вместе.

Клара и Медведь нагнали Джульетту за каких-нибудь пятнадцать минут, не обращая внимания на крики «Становитесь в очередь!» и «Дождитесь, когда очередь дойдет до вас!».

— Что вы здесь делаете? — спросила Клара. — Ведь вы должны были дожидаться Зою и меня.

Но Джульетта продолжала удивлять ее. С пепельно-серым лицом и слезящимися глазами, она потянула за конец побелевшего от изморози шарфа, обмотанного вокруг шеи и закрывавшего рот.

— Если я остановлюсь, чтобы задуматься, я никогда больше не двинусь с места. Я должна идти не останавливаясь. — Она сжала руки в перчатках. — О Господи!

Лента людей сдвинулась вперед на дюйм к сборщику таможенной пошлины. Клара разглядывала крошечную, хрупкую фигурку Джульетты и ее изящно вылепленное лицо. Подол ее платья был покрыт коркой льда, а щеки обжигал ветер. Сумка, которую она несла за плечами, содержавшая минимум еды и фляжку с горячим чаем, казалась слишком большой для нее, и складывалось такое впечатление, что одно неверное движение — и сумка перетянет, Джульетта опрокинется и полетит вниз. Казалось невероятным, что столь уязвимое существо могло подняться по крутому склону и узкой скользкой тропе, перед которой пасовали мужчины вдвое крупнее ее.

Как бы для того, чтобы проиллюстрировать размышления Клары, раздался отчаянный вопль, привлекший ее внимание, — она повернула голову и успела увидеть, как один из мужчин, сделав шаг в сторону, покатился вниз по припорошенной снегом скале от одного выступающего из-под снега камня к другому. Он оказался внизу у подножия тропинки и у ног людей, ожидавших своей очереди подняться. Когда кто-то бросился ему на помощь, стало очевидным, что это падение стоило ему нескольких сломанных костей. Не оставалось ничего, кроме как пожелать Джульетте удачи.

— Встретимся позже, — сказала Джульетта. Она обернулась и посмотрела на Медведя. — К вам это тоже относится, — добавила она, собираясь расстаться с ними и ища глазами Зою.

— Там, наверху, я угощу вас чашечкой кофе, — крикнул Медведь, ласково махнув Джульетте на прощание. Он с сомнением смотрел ей вслед и хмурился.

Клара нашла Зою в том самом месте, где они условились встретиться. Она смотрела на казавшуюся неприступной вершину глазами, полными смятения и ужаса.

— Я бы предпочла обогнуть весь земной шар на парусном судне, чем совершить это восхождение, — прошептала Зоя.

Клара знала, как заставить Зою двинуться с места.

— Джульетта уже обогнала нас.

— Что? — Зоя резко повернулась, щуря глаза от нестерпимого снежного и солнечного блеска. В течение целой минуты она изрыгала проклятия, потом тяжело вздохнула: — Черт возьми! Она с Беном Диром? И пытается произвести на него впечатление?

— Я не заметила там мистера Дира.

— Черт возьми! — повторила Зоя, топнув ногой. — Не могу выразить, какое отвращение я питаю к Жан-Жаку! Надеюсь, он прямиком отправится в ад, как только я подстрелю его.

Клара вперила взгляд в цепочку людей, казавшуюся отсюда лентой меняющих местожительство муравьев, трудолюбиво карабкающихся вверх. Сердце ее затрепетало от страха.

— Ну, прежде чем вы его подстрелите, нам надо его найти.

Слово ободрения от Медведя пришлось бы сейчас очень кстати. Но он, как и Джульетта и Зоя, считал, что эта крепкая старушка Клара не ведает страха! Эта румяная, как яблочко, рабочая лошадка совершит восхождение, и можете быть за нее спокойны. Но на самом деле Клара испугалась до смерти; она опасалась, что ноги подведут ее, или она вдруг потеряет от страха голову, или поскользнется и покатится вниз, где ляжет грудой переломанных костей. Она всегда боялась высоты.

Молча Клара смотрела, как к веренице поднимающихся по ступенькам людей направляется мужчина, неся на шее и плечах крепко цеплявшуюся за него собаку. Такой подъем был слишком крут для животного. И даже ездовых собак приходилось переносить через перевал на руках. Но ведь большинство мужчин совершали эти ужасные восхождение и спуск по семь-восемь раз, неся каждый раз не менее ста фунтов груза.

— Ладно, — сказала Зоя, решительно стискивая зубы и сжимая кулаки. — Пойдем и попробуем подняться в поисках этого мерзавца!

— Вперед! — одобрила Клара. — Я сейчас к вам присоединюсь.

Зоя зашагала вперед к месту, где собирали пошлину за подъем по ледяным ступеням.

Клара скорее согласилась бы нагишом пробежаться по снегу на глазах у всех, чем признать, что сейчас у нее гораздо меньше отваги, чем у Джульетты или Зои. Она старалась собрать волю в кулак, чтобы присоединиться к очереди поднимающихся по тропе людей.

Подъем на Чилкутский перевал был самым тяжким испытанием в жизни Джульетты. Хуже ничего нельзя было придумать. На большой высоте воздух был разреженным, и приходилось прилагать отчаянные усилия, чтобы вдохнуть его в легкие. Озябшие ноги и руки немилосердно щипало. И все, что ей было видно, — это семидесятипятифунтовый заплечный мешок с поклажей на спине индианки, шедшей впереди. Джульетта ничего за ним не видела и не знала, почему процессия время от времени останавливалась. Как и все остальные путники, она использовала эти остановки для того, чтобы передохнуть и попытаться отдышаться. Но в эти моменты она начинала ощущать боль в сведенных судорогой икрах, протестовавших против такого чудовищного подъема. Когда люди снова начинали движение вперед, ее ноги все еще дрожали, а спина болела. Она с трудом дышала. Нет, она не могла этого вынести.

Шатаясь, Джульетта вышла за пределы процессии и присела на снег, стараясь удержаться на месте, цепляясь ступнями за покрытую снегом скальную породу, чтобы предотвратить позорное падение вниз. Пригнув голову к коленям, она дышала, как рыба, выброшенная из воды, и ее руки и ноги дрожали от усталости и слабости.

Она понятия не имела, сколько времени просидела так, мучимая чувством вины за то, что люди шагают мимо, и так продолжалось до тех пор, пока рядом с ней на снег не опустилась Зоя. Но должно быть, просидела она долго, потому что промерзла до костей, хотя и выпила весь свой горячий чай.

— Я умираю, — прошелестела Зоя между двумя тщетными вдохами. — У меня болит все тело. Мне кажется, что моя поклажа весит миллион фунтов. Я поклялась себе, что не стану вас благодарить за то, что вы заплатили Тому львиную долю стоимости доставки наших вещей, но теперь благодарю. Если бы мне пришлось совершить это восхождение снова, я бы застрелилась.

— Повторяю вам, что я не…

— Не говорите ничего, но помните, что я вам благодарна.

Спорить было бесполезно.

— По крайней мере снег перестал идти.

Джульетта и сама не знала, почему заговорила об этом. Шел снег или нет, это не меняло дела, потому что ледяные ступеньки не становились ни менее крутыми, ни более удобными и их количество не уменьшалось. В течение пяти минут царило молчание, и втайне она надеялась, что Зоя скажет: «Давайте-ка съедем вниз по этому желобу и отправимся восвояси домой. Черт с ним, с этим Жан-Жаком Вилеттом!»