Летопись Третьего мира. Ч.2 Южная Грань (СИ) - Версон Мария - Страница 17

Негатив исчез, едва последний костяной белый лепесток растаял в воздухе. Даже тонкой струйки негатива не шло от алтаря или круга, не было ни нежити, ни ничего, что могло бы на неё походить, а значит, одна только цифенатра была источником. Дело сделано, но вопросов осталась уйма.

Стижиан ещё несколько часов добросовестно исследовал забытые и почти заросшие тропы, пытаясь добраться до храма Го, но все его дороги вели его либо к морю, либо обратно в деревню.

- Я жажду объяснений, - слёту проговорил монах, едва оказался в паре шагов он курящей трубку Иоко, которая, завидев его, тихо прыснула, - я не нашел никакого храма! Зато обнаружил кое-что куда более интересное, и за это самое "кое-что", между прочим, можно сгнить в тюрьме.

- Ты это про белый куст, малец? - Она говорила сквозь зубы, сжимающие белое древко.

Стижиан подавил в себе желание закричать и демонстративно закатил глаза:

- Я не малец, а монах. Монтерский монах, и даже больше. И я, будучи слугой Богини, обнаружил недалеко от города алтарь и круг для ритуала жертвоприношения, а так же и "белый куст", зовущийся, кстати, цифентарой, который был доказательством того, что ритуал, путь даже и один, но все же был там проведен. Как вы полагаете, что я должен вам сказать по этому поводу?

- Это Сайланте, малец, Сайланте, тот же, что разнес ваш корабль. - Проворчала она в спокойной полуулыбке. Стижиан звонко хлопнул себя по лбу:

- Тот самый никому неизвестный Сайланте, якобы в честь которого названо море? Я одиннадцать лет прожил в компании сына самого известного в республике историка, сам перерыл не одну библиотеку, но слыхом не слыхивал ни о каком Сайланте! Не надо морочить мне голову!

- Сядь, малец, я же вижу, что ноги ты изре... - Она осеклась и всмотрелась в перемазанные грязью и кровью ноги монаха. - О Богиня, ни одной раны!

- Я же монах, у меня скорость регенерации солидная! - Рыкнул Стижиан, но все-таки присел на узкую лавку рядом со старухой.

- Храм Го действительно на этом берегу моря, но где - известно одной лишь Богине. - Сказала она, выпустив клуб синего дыма. - О нем мне рассказала моя мать, а ей - её. А что до того растения... Оно растет здесь уже не одну сотню лет. Я видела его всего однажды, когда много лет назад умерла моя пятилетняя дочь. - Она громко хмыкнула. - Тогда на кусте появилась ещё одна ягода. И с каждым умершим от неведомой болезни ребенком, ягод становилось все больше. Так было всегда.

- Вы же говорили, что здесь бывали другие монахи и...

- Я соврала. - Иоко повернулась и подмигнула ему, впервые посмотрев ему в глаза. Она не подскочила и не удивилась, даже бровью не повела, только лишь молчала несколько секунд, прежде чем продолжить. - Просто так.

- Глупо. Это же моя работа - рассеивать негатив и избавляться от всего и всех, что он создает.

- Малец...

- Стижиан.

- Стижиан... Интересное имя. Мы живем в маленькой деревеньке, и ринельские монеты видим лишь когда кто-нибудь из спасенных нами людей решает ими нас отблагодарить. Нам нечем было бы заплатить тебе за столь трудную работу.

Монах улыбнулся, хотел было что-то сказать, но не успел.

- Годочков эдак двадцать назад сюда забрела девчонка. Маленькая такая, вроде хрупкая, но силы в ней было... О-го-го! Немеряно! Она выбрела к нам учуяв этот ваш негатив, тоже говорила, мол, быть беде если его не рассеять. Мы смеялись, думали, начиталась девчонка всякой бумаги умной и решила из себя монаха святого состроить! - Иоко крякнула и закашлялась, синий дым повалил из ноздрей. - Раньше этих белых кустов, прости уж, мале... Стижиан, название старуха не помнит, было два. Один из них уничтожила она.

У монаха отвисла челюсть - это было весьма неожиданно.

- Цифентару? - переспросил он, - маленькая девочка? Это невозможно!

- Мы с мужиками тоже думали, что невозможно, но сутки спустя нашли эту девчушку на тропинке рядом с местом, где раньше рос второй белый куст. Она была без сознания и ещё несколько дней не приходила в себя. Ох, еще б, ей же было годочков семь! Как же её звали то... Орис... или Орен, можен Орин... Ох, старость!

- А может просто Ора? - Внутри Стижиана все похолодело: он вспомнил силуэт светловолосой женщины, которая много лет назад вела его из Монтеры в Храм Северной Звезды. - Ора Тоурен?

- Да, точно! Ишь ты какой, знаешь своих! - Она сощурилась и косо глянула на монаха. - Она же из Монтерцев?

- Нет. В нашем монастыре не обучалось ни одной женщины, но среди мастеров они есть.

- Как же так? А где же их учат?

"Наверное, в Храме Северной Звезды, у Визы".

- Не знаю, это тайна, покрытая мраком.

- Интересно... - Иоко опустила голову вниз и крепко затянулась. - Что мы можем сделать, чтобы отблагодарить тебя?

- За что?.. - Стижиан не сразу понял о чем она: пребывал в долине воспоминаний, где видел силуэт Оры. Он не помнил её лица. - Ах, это... Мне бы пару ботинок и что-нибудь на плечи накинуть. Да-да, знаю, без плаща я смотрюсь куда эффектнее, но мой путь лежит в Орану, а там негоже появляться в таком виде.

- Неужто мы сумеем откупиться парой каких-то тряпиц? - Лицо старухи растянулось в улыбке. - Ну, тем лучше.

- А ещё мне бы не мешало узнать в какой стороне находится Орана.

- Хм... В паре часов ходьбы отсюда лежит дорога, по ней...

- Нет. - Стижиан прервал её и поднялся с лавочки. - Мне нужен кратчайший путь, так что просто тыкните пальцем в какой стороне находится Орана.

- Малец! - Усмехнулась она. - Монах ты или не монах, но к востоку отсюда, а Орана именно на востоке, раскинулся бездонный обрыв. Бактикская расщелина. Мужики построили там забор, невысокий, но прочный, чтобы дети не лазили, а за ним - широченная пропасть, отделяющая нашу маленькую деревушку от крупного торгового города...

- Это не важно, мне просто нужно знать сторону.

- Сума сошел! Но, не моё это дело. Ступай вон к тому желтому дому, видишь, где сидит раненный мужик со здоровенным пузом? Там скажи, что тебе нужна одежда. И скажи что ты от меня.

- Так мне они и поверят, что я от вас... - Пробубнил Стижиан уже уходя.

- Поверят, малец, не сомневайся!

Монах решил, что Иоко в молодости была той ещё шутницей, потому что они не просто поверили, а учуяли. Лишь отойдя от эпицентра, а им являлась трубка старухи, он понял, как же сильно пахнет этот синий дым. Чем - неясно, но запах оказался въедливым, и мерзким, и приятным одновременно, и именно благодаря ему Стижиана легко признали.

Толпа из пяти портних кинулись к сжавшемуся от такой волны внимания монаху, за десять минут сняли с него все мерки, и не став спрашивать что именно ему нужно, принялись шить, и меньше чем за два часа, которые Стижиан просидел, находясь под пристальным взглядом пожилого, хмурого старца, оказавшегося отцом портних и владельцем маленького магазина. Хитро улыбаясь и щуря глаза, пятеро девушек, в возрасте от двенадцати до тридцати лет, вышли из подсобки, откуда только что перестало слышаться жужжание швейных машинок, и велели монаху помыться, прежде чем надевать "труд нашей заботы". Стижиан относился к тряпочной одежде с куда меньшим благоговением чем они, но спорить не стал: запах дыма раздражал столь сильно, что он был готов попасть под перекрестный огонь магистров воды и ветра, лишь бы избавиться от него. Нагревание воды и омовение заняло ещё несколько часов, и когда монах снова вернулся к портнихам, уже темнело. Улыбаясь, младшая из них, рыжая веснушчатая Маоту, отвела его за ширму и протянула вещи:

- Потрясающе... - Услышала она вздох по другую сторону занавеса. - Шикарно... Далеко не так прочно, как мой плащ, но выглядит воистину восхитительно...

Девочка хихикнула и отодвинула штору:

- На вас, господин монах, смотрится даже лучше, чем мы могли себе представить. - Подошла самая старшая, с большим животом и грудью, Тутори, а вслед за ней подошли остальные трое.