Летопись Третьего мира. Ч.2 Южная Грань (СИ) - Версон Мария - Страница 70

Вместо ответа, Стижиан призвал разом семь сфер, наполненных чистым сиянием без капли или оттенка пламени. Глядя на них, плывущих вокруг него на уровне груди, он прикусил нижнюю губу и медленно моргнул.

- Я не знал, что духи могут поставлять энергию. - Сказал он, переведя взгляд на Ору. - И тем более, изменять её.

Монахиня громко сглотнула и чуть накренила голову вбок:

- Ну... Мы же ничего не знаем о фениксах...

Она могла бы продолжить говорить, но тут снова прогремел удар, так что Стижиан, к которому вернулась его легендарная регенерация, подскочил на ноги, схватил за руку монахиню и побежал вперед. Остальные - за ними.

У монахини подкосились ноги, и чуть обмякла рука. Стижиан подхватил её и взял на руки, продолжая бежать с такой скоростью, словно с ним ничего и не было. Обняв его за шею и прильнув к его груди, Ора восхитилась силой мужчины, несшего её.

Тоннель за их спиной начал обваливаться.

В груди монаха что-то ёкнуло. Ора подняла глаза на его лицо, но не увидела и следа волнения: он или очень хорошо скрывал свои переживания, или был твердо уверен в том, что кто-кто, а те двое, кто остался разбираться с Руноми, точно не пропадут.

Впереди показалась дверь. Льер обогнал Стижиана и с лету выбил её ногой. С трудом затормозив в трех метрах от входа в открывшуюся комнату, он замер, но не в ожидании бегущих позади него монахов.

Он видел комнату, похожую на ту, где Тео с компанией обнаружили едва живое тело Пророка, только здесь не было колодца, а помещение само по себе напоминало больничную палату.

Обвитый всевозможными трубками, лентами и ремнями, подвешенный в метре над землей, находился человек. Его кожа была белой, как и длинные волосы, кончиками касающиеся пола. К его рукам оказались подключены трубки, по которым текла густая красная жидкость, бывшая кровью. Однако она лилась не в него, а из него.

Стижиан положил едва держащуюся в сознании Ору на пол, и подошел к существу, похожему на человека. Он не обратил внимание на старую, едва держащуюся на нем одежду, на исхудавшее тело, которое, должно быть, годами морили голодом, и не знал о том, что это помещение находится прямо под лабораторией Вильмута, и что эти трубки, по которым текла кровь существа, вились вверх, вливаясь в едва живое тело Пророка.

Стижиана привлекли волосы, и только они. Он, абсолютно без стеснения, подошел к телу мужчины с бледными губами, аккуратными чертами лица и лысыми, без ресниц, глазами, и провел кончиками пальцев по его волосам. Его словно током ударило.

- Льер, - обратился к нему Стижиан, после чего последовал сильный толчок, и пол, и стены затряслись в угрожающей их жизни пляске, - дальше Ору понесешь ты. - Он говорил словно зачарованный, не сводя глаз со снежно-белых, поблескивающих серебром длинных волос существа. - Я его вытащу.

- Ты проверь, жив ли он. - Кинул ему Авель, отодвинув тяжелую полку с тысячами шприцов и банок и обнаружив за ней дверь. - Мы все здесь наслышаны о твоей навязчивой идее спасать всех и каждого, но мы сейчас в таких условиях...

- Прислушайся к его словам, Стижиан. - Сказала Ора, ещё сидящая на полу.

Стижиан резко обернулся в её сторону, и в его глазах вспыхнула непонятная ей злоба, окрашивающаяся в презрение.

- Идите. - Он отвернулся и принялся выдергивать из мужчины иглы и трубки. - Я сам...

Авель усмехнулся и открыл дверь: за ней оказалась лестница, с обваленными через одну ступеньками, узкая и не внушающая доверия, равно как и не вызывающая желания по ней идти. Но выбора не было.

- Мне кажется, мы пропустили поворот, через который попали сюда. - Пробубнил себе под нос монах, вынув из кармана руну молнии, мерцающую белым светом. - Думаю, что его уже завалило.

Льер подошел к Стижиану и помог ему расстегнуть ремни, держащие незнакомого им мужчину на весу. Аккуратно сняв последний, они поймали его на руки и плавно переложили Стижиану: не смотря на рост мужчины, а в нем было метра два, может чуть меньше, он оказался легким, словно ребенок.

И он открыл глаза.

Льер ахнул, а Ветру-младший, используя оставшиеся в нем капли спокойствия, заглянул в помутненные неопределенного цвета глаза мужчины, и спросил:

- Тебя зовут Руми?

Тот медленно моргнул, а вслед за этим потерял сознание.

Комната снова сотряслась, и проход, через который они сюда пришли, завалило полностью.

Никто не увидел, как отощалый мужчина приоткрыл глаза и даже дал ответ на вопрос Стижиана. Монахи, умеющие выживать практически в любых условиях, схапали Ору, потянули за рукав окаменевшего монаха и с нечеловеческой скоростью взбежали вверх по узкой лестнице, на вершине которой стоял ещё один незнакомец.

Несмотря на весь свой неординарный внешний вид, он кинул взгляд на Стижиана, в котором тут же признал сына Тео, затем на Руми, а потом оскалился в улыбке и представился Вильмутом, который выведет их оттуда.

Амит отскочил от двери и приземлился на четвереньки справа от Тео. Дверь тут же слетела с петель, и на какое-то время мастер потерял медиума из виду: всё укутала непроглядная чернота, пропитанная неизвестной монахам магией.

Тео попытался рассеять её, но сияние уходило в никуда, и все попытки оказались тщетными. Через несколько минут он почувствовал, как рука Амита схватила его за рукав и потащила куда-то.

"Я веду нас практически вслепую", - пронеся в голове мастера чужой голос, - "иду на ощупь, но вижу над нами маяк. Без понятия что это, но..."

Сверху последовала волна, которая чуть было не вдавила Тео в пол. С трудом, но он сопротивлялся этой силе, в то время как медиум, словно бы не чувствуя энергии, давящей сверху, тянул его за собой и шел вперед.

"То, что мы держали за дверью - не человек, и никогда им не было. В нем нет ничего похожего на сосуд души. Даже если темная материя переполнила его и сосуд лопнул, должны были остаться следы. Их нет. Это просто сгусток материи" - Продолжал вещать прямо в голову мастера Амит.

Тео напряг память и вспомнил слова своего старинного друга Вильмута: он говорил о проводящихся им экспериментах с темной материей, а так же обмолвился, что им удалось получить сгусток направленной энергии, и что он был заперт под сотней печатей где-то здесь, в подземелье.

Что представляет из себя направленная форма темной материи и чем она опасна, мастер не знал, но попытался провести аналогию с энергией сияния. В чистой форме, находящаяся вне сосуда души, она не обладала способностью рассеивать негатив, могла лишь только проникать в свободное пространство в сосудах. Направленная же, а направлять её умели только лишь церковники, в том числе и монтерцы, энергия сияния являлась той самой легендарной, не всегда материальной субстанцией, творящей чудеса. Если принять теорию того, что сияние и темная материя - это две стороны одной монеты, то, понял Тео, они с Амитом в большой опасности.

"Я тоже не представляю как с этим бороться, мастер", - прочитал его мысли медиум, прощупывая некий подъем вверх, не являющийся лестницей, - "и я не уверен, что наших с вами совместных сил хватит для рассеивания этого сгустка. Ну... Вы поняли о чем я".

Тео понял, однако легче ему не становилось. Энергия давила его и... Он чувствовал, как она прожигает сияние внутри него.

Маяком являлась некая переливающаяся четырьмя цветами точка, с плавающей над ней частичкой пятого цвета. Между всеми ними была установленная некая прочная связь, и Амит был готов поклясться, что эти предметы являются неким могущественным артефактом, или же его частью.

Тео был попросту шокирован. Проведя с рядом с Вильмутом пусть не много, но достаточно времени, он нисколько не сомневался в его способностях фанатичного ко всему неизведанному гения, но чтобы тот сумел создать направленный сгусток материи...

Это сложно. Это невозможно.

Он обрадовался тому, что заставил всех прочих монахов уйти отсюда, и надеялся, что они или нашли выход, или близки к этому. Не хватало только, чтобы Стижиан снова умер. Наступило время отца.