Летопись Третьего мира. Ч.5 История Тоурен (СИ) - Версон Мария - Страница 33

- А кроме него?

- Лакреис Ун Бейквуд, Амфитеа Лоури… и… пригнись! – Лухс прыгнул на нерийца и весом повалил его на землю.

Мимо них, в какой-то паре метров от обломков небольшого здания прошел человек с длинными золотыми волосами.

- Ему не нужны глаза, чтобы чуять нас. – Напомнил целителю Руми, но тот лишь шикнул, требуя тишины.

- Ему нужны не мы.

- А что?

- Ш-ш-ш!

Амит прошел мимо них и когда оказался к ним спиной, Лухс приподнял голову и украдкой глянул на него.

«Ох, что она с тобой сделала?» - пронеслось у него в голове и тот час Руми, находящийся под ним, громко болезненно цыкнул, будто от головной боли.

Сайлант перепугался, вдруг прошедший мимо медиум их услышит, но тот продолжал идти своей дорогой.

- Что с тобой?

- Вам стоит быть осторожнее, - рядом с ними возник Одераричи, со своими как всегда спокойными глазами, провожающими Амита взглядом, - сейчас не время для уединения.

- Уеди-… что?! – Руми скинул с себя Лухса и поднялся на ноги, но тот час согнулся пополам схватившись за голову. – Да что ж это?..

- Это твоя память, Астируми? – Заботливо спросил сайлант, отряхнув всё равно грязную мантию, и положил руку нерийцу на затылок.

- Нет, - тот покачал головой из стороны в сторону, - с моей памятью проблема временно решена.

- Каким образом?

- Спроси это лучше у Неры. – Проговорил Ричи, продолжая пристально смотреть куда-то.

- Да, - согласился тот, - я слышу звон. Невыносимый звон… Ох, что ж это такое-то?! – Он едва не взвыл от боли.

Лухс принялся шарить по множеству карманов своей мантии, и когда нащупал тонкий бархатный мешочек, довольно хмыкнув, извлёк красного цвета мягкую пилюлю и бесцеремонно засунул её нерийцу в рот.

- Я, кстати, нерийский принц, будь со мной повежливее! – Рыкнул тот, разжевывая лекарство.

- Зато голова прошла. – Обиженно буркнул сайлант.

- От чего этот звон? Ты всё ещё слышишь его? – Одераричи медленно повернул голову и только потом перевел взгляд на Руми.

- Слышу, и он нарастает… будто приближается.

- Может это фон негатива? – Вопросительно поднял брови сайлант.

- Фон негатива я носом чуял еще у побережья моря. Это что-то другое.

- И едва ли что-то хорошее. – Согласно кивнул змей. – Продолжайте поиски и поторапливайтесь.

- Одераричи, а разве вы не слышите выживших? – Астируми встал в полный рост. – Можете подсказать нам, где искать?

Змей сжал губы и закрыл глаза. Сквозь ужасающий фон негатива он слышал биение трёх сердец. Два из них были ему очень знакомы, это Лин и Вильмут, ищущие друг друга в потёмках, а третьим была неизвестная ему женщина.

- Я слышу троих, но из них только одному нужна ваша помощь. Это женщина.

- Одному? Но ведь… - Глаза сайланта забегали. – Все монахи погребены под этими обломками, неужели?..

Одераричи покачал головой из стороны в сторону и снова отвернулся от них, не открывая глаз.

- Здесь нет ни одного монаха. – Он нахмурился, сильнее сжимая веки. – Они все в Монтере. Все до одного.

Лухс потупил взгляд, а змей улыбнулся, чем еще сильнее шокировал сайланта.

- Этот мальчик всё ещё там. Он борется с ней, пусть не совсем успешно. – Он открыл глаза и в них Руми прочитал радость. – Для существа его силы, телепортировать пару сотен человек в другой конец света – ерунда. И он сделал это. Он перенёс всех монахов, даже павших.

- Ай да Амит… - Сайлант не переставал удивляться.

- Вам следует уйти отсюда. Лухс, твоим людям нужен руководитель, а ты, Астируми… Разыщи тело Стижиана Ветру.

- Тело? – В один голос спросили оба.

- Даже если он погиб здесь, он же феникс… - Лухс взмахнул руками, но взгляд змея пресёк его дальнейшие высказывания.

- Все фениксы теперь сияют в небе. Найди его. Он не должен быть похоронен здесь.

Одераричи развернулся и, чуть согнув спину, отправился на поиски своих друзей.

Держа на руках Лин, Вильмут, лёгким усилием мысли раскидывал в разные стороны обломки, преграждающие путь, и шёл в темноте, но не вслепую.

После того, как из него вышел весь негатив и его связь с сердцем склепа, имя которому теперь Скуро, разорвалась и превратилась в Миида, Вильмут чувствовал себя чистым и лёгким, как пёрышко. В отличие от его возлюбленной.

Настал один из тех редких случаев, когда повелитель живой тени пожалел, что никогда не изучал магию исцеления. Зализывать свои раны для него не составляло никакого труда, а за Лин ему никогда прежде не приходилось так сильно волноваться. Избаловала она его, приучив к тому, что она большая и сильная девочка и её не нужно опекать.

Но сейчас кровь этой девочки текла по его телу, и он не позволял себе терять время и останавливаться, чтобы проверить её дыхание.

Дримен… Вильмут не застал то время, когда его любимая, в образе маразматика Линео, пригрела это юное дарование. Он знал, что его привезли в академию магии четырехлетним мальчиком с зашитыми глазами, и представлял, что почувствовала Лин, узнав, что скрыто под веками.

Столетия назад, когда Северная Звезда наконец возникла и тот час пала, бывший тогда не более чем обыкновенным, пусть и гениальным, митом, Вильмут и его возлюбленная Лин возрадовались и надеялись, что теперь они наконец смогут быть вместе, не опасаясь за свою жизнь. И они жили. Долгие годы, вдалеке от городов, в небольшом доме с вишневым садом, пока не решили завести ребёнка.

Для них, бессмертного мита и могущественного мага, годы были ничем и очень долго, терпеливо, подходя к этому с научной точностью, пытались зачать. Когда наконец вышло, радости не было границ, пока она не прервалась выкидышем на уже солидном сроке. Они не смогли спасти ребенка. Оправившись от этого удара, они попробовали еще, а затем еще… И наконец, Лин, не без помощи целебных снадобий и чистой магии, сумела выносить и родить их первенца.

- Все будет хорошо, - шептал ей Вильмут тогда, так же, как шептал теперь, неся её, раненую, сквозь обломки любимого ею города.

То, что они породили на свет, не было ни митом, ни человеком, ни каким либо из когда-либо ходивших по земле существ. Оно… было тем, что нельзя спасти и чему нельзя позволить существовать.

Их сильные друг к другу чувства не выдержали этого удара, и Вильмут отправился на поиски себя, которые увенчали созданием Склепа Трех Королей, в то время как Линнэ вернулась в Орану и продолжила возводить Академию магов.

И для настал тот день, когда ей привезли маленького ребенка. Физически слабого, слепого, которого все обходили стороной, пусть даже не знали что скрыто под его веками. Чтобы испытывать боязнь и отвращение, людям достаточно и уродства.

И он был отдан Лин, принявшей его, воспитавшей, а однажды, ценой немалых усилий, снявшей с его глаз грубые, пригодные лишь для шитья, нити. Она доверяла ему и любила его как родного сына, оберегала его от глаз и влияния инквизиции, не раз пытавшейся пресечь жизнь юного мага.

Тяжко, должно быть, было ей выйти против него на бой. Какой бы сильной ни была Лин, она всё же женщина, и этому магу она была родной, словно мать.

Гигантская глыба впереди затряслась. Не чувствуя никакой угрозы, Вильмут остановился и терпеливо подождал, когда субъект этого действия завершит начатое и сдвинет это препятствие.

Легко, будто бы не имея веса, земляная глыба сдвинулась и откатилась в бок. В глаза Вильмуту ударил яркий свет, который перегородила собой довольная морда Нея.

- Нашел их! – Крикнул он в пол оборота, и тут же исчез.

На его месте возникло тело Одераричи. Сощурившись, он рассмотрел в темноте Вильмута и увидел, в каком состоянии пребывает Лин.

- Отойдите, - скомандовал он, судя по всему, всем, так что Вильмут поторопился сделать пару шагов назад.

Змей продолжал спокойно стоять, не подавая никаких признаков напряжения, но земля вокруг него задрожала.

Окружающие его люди, сайланты и нерийцы разбежались в разные стороны, боясь, что всё сейчас рухнет прямо на них. Но этого не случилось: Ричи заставил пласты земли воспарить в воздух и плавно опуститься вдалеке.