Летопись Третьего мира. Ч.5 История Тоурен (СИ) - Версон Мария - Страница 41

Он сжал руку в кулак, и сияние исчезло.

- Изумрудные феникс был единственным, что стояло между тобой и твоей функцией. Ты должен быть рад тому, что всё сложилось именно так… Ведь этот мир, - Мастер развел руками, - мир Мастера Силы. Обрети ты свою функцию тогда, тебе бы пришлось вступить в смертельную схватку со своим учителем, предыдущим носителем функции, а ты, с твоим-то добрым сердцем, едва ли смог бы одолеть эту женщину.

Стижиан сглотнул, всё еще рассматривая свой кулак, где только что сияла сфера невиданной им прежде мощи.

- Что ты подразумеваешь под функцией? – Он с трудом выдавил из себя этот вопрос.

- Разве это не очевидно? Это то, для чего каждая душа проживает жизненный цикл. Ты был рождён для многого. Некоторые люди видели в тебе будущее Храма Сияния, другие – величайшего из людских королей и правителей всего мира Ораны. Но я открою для тебя секрет: ты был рождён для того, чтобы здесь и сегодня услышать мои слова и внять им. Чтобы исполнить свою функцию и стать истинным элементалем сияния, носителем чистой энергии, чья душа не запятнана грязными частицами излишних амбиций, гордыни и ненависти. Веллизы никогда не смогла бы стать тем, кем будешь ты.

- Ты переоцениваешь меня. – Стижиан опустил руку и снова посмотрел в пустые белые глаза того, кто представился Одиннадцатым Мастером. – Я просто монах. Один из них. – Он оглянулся по сторонам на сотни хранящих молчание монахов. – Сильнейший? Может быть. Да, я муж Синенты Дивы и может быть однажды я разделю с ней власть. Но элементаль сияния с чистой энергией? Ты совсем меня не знаешь. – Стижиан потёр большим пальцем ожёг на ладони, оставленный кровью убитого им человека.

- Я очень хорошо тебя знаю. Я был рядом с самого твоего детства, хотя мне не всегда этого хотелось.

Стижиан снова нахмурился, но уже иначе. Он стал вглядываться в это белое мраморное лицо и с ужасом для себя узнавать в нем знакомые черты.

- Не называй меня этим именем. - Мастер медленно головой из стороны в сторону. – Оно всё равно не моё. И это не важно: были ли мы близки друг другу или нет. Я хочу рассказать тебе о единственном способе освободить твоего друга, а вместе с этим – спасти всю Орану от той чудовищной силы, которую он обрёл.

Монах снова сглотнул и прикрыл глаза. Вихрь мыслей, сложных и требующих времени на размышление, пронёсся в его сознании, но он отбросил их и, вздохнув, посмотрел на собеседника и кивнул.

- Из восьми существующих, в этом мире его всего два элемента, способных незамеченными проникнуть в живой сосуд. Первый – это нейтраль. Та из стихий, которой в совершенстве овладел твой брат и он несёт в себе пик силы этого элемента. Но нейтраль неспособна оказать на душу того влияния, что может оказать сияние. Лишь сияние может извлечь из души Аметиса Лоури осколки Северной Звезды и принести равновесие системе этого мира. Только сияние, а значит – только ты.

- А как же ты, Мастер?

- Я сделаю всё остальное. Я мог бы сказать тебе, что не следует лезть на рожон и остерегаться той силы, что засела в руинах Ораны…

Сердце Стижиана сжалось: он не знал о падении столицы, и тот час в его голову ворвалась сумбурная пляска волнений и вопросов.

Мастер по-доброму, насколько это могло позволить его мраморное лицо, улыбнулся.

- Да, ты всегда был таким: слишком волнуешься за чужю жизнь, что бы думать о своей. Потому и пришлось привязать к тебе духа феникса, иначе все надежды этого мира сгорели бы там, на площади Даккара в Ринеле.

Глаза монаха заблестели еще ярче.

- Но теперь феникса нет. Есть только ты и твоё сияние, о Стижиан Ветру. – Мастер встал со стула и наклонился к монаху, шепча ему прямо на ухо. – Проложи себе путь к душе твоего друга, и ты спасешь не только его. Ты не ищешь славы, почета или богатств, ты всегда хотел лишь делать своё дело: спасать души, даже не тела, но души. Добравшись до души Аметиса, ты спасёшь их все.

Одиннадцатый расправил свою худую костлявую кисть и резко положил её монаху на грудь: тот закричал, чувствуя нечеловеческую боль, пронизывающую каждую частичку его тела. Стижиан никогда прежде не видел той белой пелены боли, застлавшей глаза.

«Это всего лишь числа. Помни это, и твоей силы не будет равных».

Сосуд сильнейшего из сынов Монтеры долгие годы был разорван на две части. В одной царил хаос сияния, в другой – пылал жар изумрудного королевского феникса. За годы обе силы возросли, как и трещина между ними. Ничто, думал когда-то Амит, даже сила великого медиума не сможет вернуть порядок в душу его лучшего друга, которую постиг великий хаос. Но нет такой системы, что не могла бы быть исцелена силами Одиннадцатого Мастера, функция которого – порядок.

Сначала внутри Стижиана всё запылало таким пламенем, которое нельзя сравнивать даже с жаром его духа-феникса Иф. Горечь и боль – именно это ощущал он, когда ладонь Мастера проникла в его тело. Но эта была не физическая боль – это было много хуже. Грани его сосуда затрещали, когда в них проникла чужеродная энергия, и этот звон, который был будто по-настоящему слышен, эхом гудел в голове монаха. Мириады хаотично движущихся частиц вгрызлись в ладонь Мастера, словно могли её повредить, но ничего не получалось. И вдруг, Стижиан перестал чувствовать боль. Тонким единым потоком, только что бывшие разрозненными, частицы отдалились от стен сосуда и перестали ударяться об него. Монах глубоко вздохнул, и это стало освобождением от всего: от боли, от страха, от сомнений и от хаоса, в котором, и теперь он наконец это понял, Стижиан прожил всю жизнь.

Долина Орана.

- Раненых мы перевозим в лагерь на западе, ближе к морю. Полезные ребята, эти нерийцы. – Хмыкнул Лухс, вспоминая с какой скоростью те способны перемещаться.

- Разве твои люди не могут излечить их всех? – Ора взяла из его рук стакан с чистой теплой водой и сделала глоток.

- Могут, Ваше Величество, и мы их подлатали и продолжим делать это, но… Полное восстановление лучше оставить природе. Магия сайлантов может привести к необратимым последствиям. Тем более, никто из нас ничего не знает об анатомии и особенностях нерийцев, фламмов и дэна. Мы лечили их вслепую в крайне экстремальных условиях и… могли как-то повредить их природную структуру, мне бы не хотелось усугублять...

- Я поняла тебя, Лухс. – Ора кивнула и медленно опустилась на стул, приобняв живот.

- Как вы? – Спросил Сайлант.

В ответ королева усмехнулась и кинула усталый взгляд на старого друга:

- Если вдруг что, ты умеешь принимать роды?

- Ну… - Лухс предполагал такое течение событий. – У меня хорошее воображение…

Ора продолжала улыбаться, но в её взгляде можно было прочесть, что она хочет побыть одна.

Поклонившись, сайлант развернулся и покинул шатёр.

- Как она? – Тут же пристала к нему Амельера, стоявшая всё это время у входа.

- Она держится, но это место…

Оба всем телом ощущали сумбур энергетических масс, раскинувшихся всюду. Маг, а ныне и элементаль, подняла голову к небу, где мигали тысячи разноцветных огней: душ и духов невысших детищ магии.

- Это место не лучшее для беременной женщины. – Закончил мысль сайлант. – Мало ли что может произойти с ребенком…

- Она не уедет отсюда. – Ухмыльнулась Амельера. – Никто её не заставит, даже Стижиан.

- Кстати, где он?

- Он на совете. Нам тоже следует идти.

- Кому, мне тоже? Амельера, что мне делать на заседании умных существ? Лучше позовите Ору, она же королева людей!

- А ты – предводитель сайлантов. Прекрати быть таким скромным и смирись: в какому-то смысле, ты тоже король. Идем.

Маг двинулась вперед своей грациозной легкой походкой, а Лухс замер, глядя ей в спину.

- Король?..

- Я немного преувеличила. Пойдём.

Недалеко от Бактикской расщелины был разбит лагерь, где сайланты и целители, и вообще все, кто не боялся негатива, помогали больным и раненым. Сотни шатров и палаток были привезены кораблями, так же медикаментов и пищи: далекие от Ораны города и их жители как могли старались помочь выжившим в этой ужасной кровопролитной войне.