Ангелы не плачут - Климова Анна - Страница 35

— Галя!

Она обернулась. Из темноты к ней вышел Николай.

— Добрый вечер…

— Почему вы не можете оставить меня в покое? — устало произнесла она. — Назойливость никогда не украшала мужчину.

— Зато настойчивость всегда приносила свои плоды, — ухмыльнулся он.

— Моего плода вам не попробовать, это я вам гарантирую. Уйдите.

— Не могу.

— Уж не собираетесь ли вы преследовать меня всю жизнь?

— Вы сдадитесь раньше.

— Разве я похожа на умалишенную?

— Вы похожи на женщину моей мечты. А от мечты не так-то легко отказаться. Я готов на все, ради вас, Галя. Знаете, я даже могу просто так помочь вам найти вашу мать…

— Как же вы мне надоели, Николай. Если бы вы только знали. Мне от вас ничего не надо. Абсолютно ничего.

— Вы говорите так, потому что расстроены из-за бегства своего чеченского героя? Не стоит переживать из-за него. Он с самого начала даже и не думал о вас серьезно.

— О чем вы говорите? — обернулась к нему Галя.

— Мы с ним побеседовали.

— Как побеседовали?

— Как мужчина с мужчиной. Должен же я был выяснить намерения своего соперника. Он прекрасно все понял и решил окончательно покинуть поле битвы. Неужели вы рассчитывали на что-то серьезное с ним?

Галя задохнулась от возмущения.

— Вы… вы… кто вы такой, что позволяете себе вмешиваться в мою жизнь?! Гнусный вы человек! Что вы мните о себе? Вы же топчете людей, вы слушаете только себя и любите только себя в себе, никак не больше! Вы бездушны, самонадеянны, беспринципны… Да что с вами говорить! Вы даже не понимаете, насколько вы уродливы! Не хочу вас видеть! Понятно?

Она вбежала в подъезд и помчалась вверх по ступенькам.

«Господи, что этот тип ему наговорил? — думала она в ужасе. — Наверное, каких-нибудь гадостей. Потому Степан так и уехал…»

Во всей квартире горел свет. Бабушка, судя по всему, волновалась.

— Галя, что случилось? Ты плакала?

— Нет-нет, это из-за ветра.

— Где ты была так долго? Я уже не знала, что и думать. Позвонила Афродите Егоровне, а она сказала, что ты давно уехала.

— Прогулялась по городу.

— Тебе, кстати, звонили.

— Кто?

— Молодой человек, представившийся Виктором. Он сказал, что перезвонит утром.

— Хорошо, — кивнула Галя, вытаскивая из кладовой стремянку и поднимаясь к антресолям.

— Ужинать будешь? — спросила Зоя Даниловна, подозрительно следя за ней.

— Спасибо, бабуля, но мне не хочется.

— Позволь спросить, зачем тебе чемодан?

— Я уезжаю, — просто ответила Галя, спускаясь со стремянки.

— Вот как? И куда же?

— В Запеченск.

— Там что, срочные сборы медсестер?

— Нет. Там живет Степан. Я тебе говорила.

— У вас что-то случилось? — с каким-то облегчением поинтересовалась Зоя Даниловна.

— Да, случилось. Случилось так, что я его люблю. Понимаешь?

Зоя Даниловна ничего не сказала. Просто подошла к ней и обняла.

Галя вдруг поняла, что перед ней совсем не сильная женщина. Да и что значило — быть сильным? Умение не выдавать своих чувств? Способность упрямо сказать «нет», когда следует сказать «да». Тогда это глупая, фальшивая сила. Такая сила отталкивала, а не привлекала.

— Спасибо тебе, бабушка, — произнесла Галя. — Спасибо, что ты меня понимаешь. Это важно.

— Давай-ка присядем, — предложила Зоя Даниловна, уводя ее на кухню. — Просто я не хочу больше ошибаться, деточка… Достань из шкафчика настойку, пожалуйста. В такие моменты у русских людей в руке обязательно должна быть рюмочка.

— Ладно, уговорила, — кивнула Галя, разливая настойку. — Но приверженность русским традициям в первом часу ночи обернется для тебя завтра неприятностями.

— А, плевать! В конце концов, мы русские бабы или нет?

— Вообще-то русские, — согласилась Галя.

— Ну, если мы покончили с этим вопросом, тогда я хочу выпить за тебя и за твоего избранника, который, кстати, мне очень понравился.

— Мне тоже, — заметила Галя.

Они хихикнули, чокнулись и выпили.

— Каждому из нас рано или поздно приходится идти своей дорогой. И я не Господь Бог, чтобы выбирать эту дорогу другим. И хотя я поняла это слишком поздно, — Зоя Даниловна вздохнула и улыбнулась, — но это все же лучше, чем никогда, верно? Давай, я помогу тебе собраться. Ты поедешь прямо сейчас?

— Конечно, нет! — засмеялась Галя. — Поеду завтра днем. Отпрошусь с работы и сразу поеду. Не хватало мне еще увольнения за прогулы в качестве подарка к моей свадьбе.

— Ты так уверена, что он возьмет тебя замуж? — хитро прищурилась Зоя Даниловна.

— А куда он денется? Я ж, бабуля, вся в тебя. Если мне что-то надо, я обязательно этого добьюсь.

— Господи, я могла бы сама догадаться и не волочь в дом всех этих «женихов»!

— Пропади они все пропадом! — добавила Галя.

— Точно!

Они рассмеялись и налили себе еще по рюмочке.

Утром позвонил Виктор.

— Извини, что так рано, но хотел тебя застать до того, как ты уедешь на работу.

— Ничего, Витенька. Я ждала твоего звонка.

— Твой «жених» вчера приходил?

— Да, а что?

— Говорил что-нибудь?

— Как всегда, нес чепуху.

— Вот стервец! Знаешь, кто он? Начальник одного из паспортных столов в Северном округе. Был женат. По отзывам сослуживцев — бабник, каких поискать. А так ничего серьезного из себя не представляет. Мелочь пузатая. Так что ты его не бойся. Я тут с ним поговорил, припугнул чуть, но если и дальше будет приставать, поговорим серьезнее.

— Ой, ой, Витенька, не надо! Ну его! Не стоит мараться. Теперь я уж сама с ним как-нибудь справлюсь. Спасибо тебе огромное.

— Это тебе спасибо.

— За что?

— За то, что мозги мне вправила. Я тут подумал и решил заняться кое-чем…

— Господи боже, надеюсь, не рэкетом? — испугалась Галя.

— Не угадала. Как раз наоборот. У меня есть несколько ребят в помощь, связи кое-где… Думаю, искать и следить, это я смогу. Откроем что-то вроде детективного агентства. Хоть какое-то занятие.

— Я рада за тебя. Очень рада.

— Так что обращайся, если понадоблюсь. Счастливо.

— Пока, Витенька, — откликнулась она, испытывая облегчение.

Великое дело — помочь отчаявшемуся человеку найти себя.

14. Плачут ли ангелы?

Степан любил свой город. Скучал по нему, как скучают по доброму, старому, мудрому другу, способному найти ответы на все вопросы, помочь и поддержать в трудную минуту.

Так и было.

Запеченск раньше славился своими печных дел мастерами. И дома старой части были здесь сплошь из потемневшего от времени, но все еще надежного кирпича.

При советской власти «отцы города» пытались снести непрезентабельные дома — бывший дом губернатора, бывшее Дворянское собрание, бывший полицейский участок, бывшее здание земельного банка, бывший госпиталь для малоимущих, тяжеловесные дома купцов — и построить вместо них что-то более приличествовавшее «историческому моменту». Однако не тут-то было. Техника могла сломать крышу, окна, но не стены. С ними можно было справиться только взрывчаткой, но кто же стал бы взрывать дома в центре города? Да и местные энтузиасты возопили на всю область, до Москвы дошли, мол, помогите, рушат национальные памятники архитектуры начала XIX века! Даже разыскали сведения об одном дворянине, герое Отечественной войны 1812 года, поэте и меценате, обосновавшемся в последние годы жизни в Запеченске. Именно на его деньги были выстроены госпиталь, церковь и странноприимный дом, заложен городской парк.

Из Москвы пришло покровительственное: «Реставрировать». Дали денег на создание краеведческого музея.

«Отцы города», совсем недавно горевшие желанием придать городу вид, соответствовавший бы «историческому моменту» — с нелепыми статуями, однотипными зданиями и асфальтовыми дорожками (которые, непонятно почему, разрушались каждый год), — теперь рьяно взялись лелеять старину во всех ее проявлениях. Даже замостили некоторые дороги в историческом центре специально обтесанным булыжником.