Платина и шоколад (СИ) - Чацкая Настя - Страница 189

Сделать что-то ужасное.

Она просто не знала, чего ждать от него. И это пугало похлеще, чем потерянный и пустой взгляд.

Наверное, это толкнуло в спину.

Наверное, то, как он сжался перед тем, как рвануться к ней.

Потому что в следующий момент Грейнджер выхватила палочку:

— Не подходи, Курт, не подходи ко мне!

И вот сейчас — да, совершенно точно, — он понял наверняка, что попался. И она поняла, что попалась. Потому что почти тут же — ошеломление и догадка на его лице: она знает.

Вот и всё.

— Не подходить? Ты что, это же я, — он на секунду развёл руками. Такая фальшивка в глазах вместо доброжелательной искренности.

— Я сказала, — голос дрожит. — Не смей. Ни шагу.

Губы Курта медленно растянулись в трясущейся улыбке. Углы рта всё равно были опущены.

— Что с тобой, Гермиона? Ты ведёшь себя странно.

Да проваливай же, ну, сейчас, просто развернись и несись туда, где люди, блин!

Но — и это было неожиданно — палочка оказалась и в его ладони тоже. Дрожащей, но направленной прямо в грудную клетку девушки. И ужас, сковавший на одну секунду, стал её ошибкой.

Ошибкой Гермионы Грейнджер. Одной из миллиона за последние несколько месяцев.

На неё впервые направили палочку, имея намерение не напугать, а причинить вред. Она чувствовала это каждой клеткой своего тела.

Одно мгновение, потраченное на этот ужас. Ошибка.

— Петрификус…

— Экспелиармус! — рявкнул Курт, и голос был так не похож на голос Миллера. Мягкий и спокойный, к которому уже так привык.

Древко вылетело из пальцев, с хрустом стукнувшись об оконное стекло. Гермиона задохнулась, когда пальцы сомкнулись на пустоте. Тёмные глаза напротив. А в них что-то такое… от чего холодом перехватывает дыхание. Он понял. Он знает. И терять ему нечего.

Их гостиная.

Опасность.

И — следующий толчок, наконец-то! — девушка развернулась и выскочила в коридор.

Она не понимала. Она чувствовала, как что-то сжимается и рвётся в груди. Едва осознавала, что ноги еле касаются пола. Она мчится вперёд, но коридор всё равно слишком медленно ползёт навстречу. До поворота к лестницам так далеко, слишком далеко. И это мерзкое, отвратительное чувство, ревущее в голове.

Ты бежишь только потому, что тебе дают убежать.

— Стой!

Крик разносится по каменным стенам, впитываясь в рвущую рану в горле. Заставляющий сделать ещё несколько рывков вперёд, отчаянно закусив губу, и ни за одну мысль не ухватиться, потому что слишком громко стучит в сознании: беги отсюда, сейчас, беги! К нему, он поможет, он, он.

И поворот ближе. Ещё совсем немного.

Но. Так медленно.

И за четыре шага до него — горячая волна, коснувшаяся спины.

Ударившая в лопатки, прокатившая по всему телу, разрывающаяся где-то в затылке, отчего на мгновение виски вспыхивают болью, вырывая из рта невольный крик. Имя.

— Драко!

А в следующий миг — успокоение. И ноги останавливаются.

Отголосок собственного голоса, эхом разносящегося по коридору, коснулся сознания. Зачем было так кричать? Ведь… всё в порядке. Разве не так?

Она медленно повернулась, глядя на приближающегося Курта. Тот немного бледен и растрёпан. Лицо его напряжено. Взгляд шарит по девушке, словно в поисках повреждений. Холодные руки обхватывают лицо, заглядывая в глаза. В одной ладони зажата палочка.

— Ты сейчас пойдёшь со мной в Выручай-комнату, ясно?

— Конечно, — улыбается Гермиона.

Это так чудесно, когда он говорит.

Его голос — кажется, скажи он сейчас перерезать себе глотку, она сделала бы это без колебания. Только это беспокойство… отчего оно такое сильное?

— Идём.

— Конечно, — снова кивает Грейнджер, не прекращая улыбаться.

А потом идёт за ним. Искренне недоумевая, почему раньше она не хотела следовать за этим человеком. Странно. Ведь так прекрасно — слушаться его. Повиноваться голосу. И вовсе не страшно. Потому что так нужно.

Они идут среди людей, проходят мимо идущей по коридору профессора Трелони, выходят в лестничный зал, поднимаются вверх. Курт торопится, и Гермиона тоже спешит, чтобы не расстроить его. Он и так обеспокоен. Он и так напряжён. Студентов почти нет, а те, что есть, не обращают никакого внимания на них. Они ведь ничем не отличаются от остальных. Просто идут немного быстрее.

Восьмой этаж встречает полумраком коридора, который показался слишком тёмным после освещённого зала с подвижными лестницами.

— Грейнджер?

Она удивлённо оборачивается.

Блейз стоит на нижнем пролёте, глядя на неё, хмуря брови. Курт тоже разворачивается. Слишком торопливо.

Взгляд становится беспокойным.

— Отвали.

Голос его напряжён и, кажется, немного дрожит. И девушка тоже чувствует раздражение. Почему он остановил их? Ведь нужно скорее попасть в Выручай-комнату.

Но тёмные глаза смотрят снизу слишком внимательно.

— Грейнджер, всё нормально?

— Да, — отвечает она, хмуря лоб. Пусть просто отстанет, им нужно идти!

— Куда вы направляетесь?

И в этот момент ступеньки начинают отъезжать от этажа.

— Молчи! — приказ Курта вклинился в сознание прежде, чем она успела открыть рот.

Что-то в груди сжалось, когда Гермиона увидела, как мулат кинулся к ней, наверх. По лестнице, которая уже — да, к сожалению, — отъехала слишком далеко. А Миллер схватил её за локоть и потащил за собой в полумрак.

— Быстрее.

Да. Нужно идти быстрее.

Но почему?..

— Грейнджер, стой!

Она едва поспевает за Куртом, а тот бежит. Прямо по коридору, бесконечному, такому длинному. Быстрее и быстрее, не отставая, пока не начинает задыхаться, давиться колотящимся сердцем. Пока после нескольких поворотов они не натыкаются на медленно появляющуюся прямо в стене дверь.

— Мы пришли! — радостно выдыхает Гермиона, слыша краем уха, как голос Забини разносится по коридору.

— Миллер, не смей, мразь!

И этот рёв снова заставляет лёгкие беспокойно сжаться. Как будто воздуха не хватает. И страх… откуда этот страх?

Она не успевает понять — Курт уже вталкивает её в длинную и узкую комнату с голыми стенами. И только камин в самом конце.

Стоит двери захлопнуться, как её снова тащат вперёд, и отдалённо, сквозь шум в ушах, она слышит удар кулаками по створке. Голос Блейза приглушён; что-то кричит. А проём медленно затягивается кирпичной стеной, словно его и не было.

Всё так быстро. Слишком быстро. И, господи, что вообще происходит?..

Обернуться к Миллеру. И снова встретиться с направленной на неё палочкой. И глазами, полными неприкрытого страха. Отрезвляющего, возвращающего к сознанию.

— Прости, Грейнджер. Так надо.

Она молчит, всё ещё втягивая пересохшим ртом спёртый воздух. Оглядывается по сторонам, будто проснувшись. В сознании всё ещё бьётся рёв Блейза.

Чёрт. Чёрт!

А потом губы Курта что-то произносят. Что-то, от чего остаётся только вздрогнуть. На мгновение ослепнуть от яркой вспышки, закрыв лицо руками. И погрузиться в настоящую, звенящую тишину, покрываясь липким, ударившим прямо в позвонок ужасом.

Сейчас.

Всё закончилось. Наконец-то.

* * *

Чувство такое, будто рот полон тины.

И она вяжет, не даёт сказать ни слова. Только лёгкие торопливо всасывают воздух. Крошечными порциями. От которых темнеет в глазах. И так пусто, что хочется заорать, чтобы заполнить пустоту хотя бы этим.

Но Забини смотрит прямо на Малфоя, в то время как за спиной уже поднимается гул голосов.

— Нужно немедленно принимать меры. Из Хогвартса похищена студентка.

— Похищена? — Оливар едва не срывается на фальцет. — Что у вас там происходит?!

— Сообщите в отделы магических происшествий и магического правопорядка, — голос Дамблдора не приносит успокоения. Еле прорывается сквозь хренов туман перед глазами. Да и о каком, нахрен, успокоении речь?! — Немедленно.