Черная вдова - Островская Марина - Страница 100

— Потерпи до вечера, — отмахнулся Федор. — Мы сейчас делом занимаемся.

— Одно другому не помеха.

Федор, не удостоив младшего брата ответом, уверенно направился к невысокому черноволосому субъекту в широких, пузырящихся шортах и майке с английской надписью на спине «Я люблю Бруклин». Подойдя сзади, Федор тронул его за плечо. Тот в это время наводил объектив на очередную «жертву».

— Что, Гарик, все лохов разводишь?

Тот вздрогнул от неожиданности, опустил фотоаппарат и медленно обернулся. Растерянность на его мелком, невыразительном лице сменилась заискивающей улыбкой.

— Ба! Кого я вижу! Какими судьбами в наших краях, гражданин начальник?

— Верно, Гарик, для тебя я всегда буду начальником, — покровительственным тоном сказал Федор, — хоть времена и переменились. Погоны я уже снял.

— Что так, гражданин… э-э… Михайлюк?

— Молодец, Гарик, не забыл.

— На память не жалуюсь.

— Это хорошо. Значит, помнишь наш уговор.

— О чем речь, командир! — осклабился фотограф. — Я никогда от своего базара не отказывался.

— Отвечаешь, значит?

— Отвечаю, командир. А в чем проблема? Неужто вышибли вас?

— Сам ушел.

— Не по пути с законом стало?

— Хватит скалиться, Гарик, — с неожиданной злостью сказал Федор Михайлюк. — Дело есть, отойдем-ка в сторонку.

Они остановились у парапета и продолжили разговор, разглядывая прогулочные суда на горизонте.

— Гарик, я кота за яйца тянуть не стану. Уверен, ты свое ремесло не забыл и не оставил.

— Вы о чем? — непонимающе вскинул брови фотограф.

— О том, за что я тебя в свое время под статью мог подвести.

— Командир, да я — скромный фотограф. Вот, людям на память снимки делаю…

В глазах у Михайлюка блеснул холодный огонек.

— А ну-ка покажи свой агрегат.

— Зачем? — нервно дернулся Гарик. Без лишних разговоров Федор снял у него с шеи зеркальный «Киев» и взвел затвор.

— Ты бы хоть засвеченную пленку для виду вставил, — возвращая фотоаппарат, с насмешкой сказал Федор.

Даже на загорелом до черноты лице курортного фотографа-жулика проступила краска смущения.

— Да ну, командир, что ты так сразу? Есть у меня пленка, просто кончилась.

— Когда, в прошлом году?

— Ладно тебе. Так что за дело-то?

— Две ксивы нужны.

— Левые или настоящие? — шепотом спросил Гарик, оглядываясь по сторонам. — Имей в виду, командир, настоящие стоят дороже.

— Естественно. Меня левак не интересует. Только настоящие.

— Это будет стоить… — Гарик наклонился к его уху и назвал сумму.

Федор усмехнулся, наклонился к уху фотографа и назвал ему сумму наполовину меньшую. При этом он так убедительно посмотрел Гарику в глаза, что тот мгновенно забыл про возникшие было возражения.

— И без лишней болтовни.

— Обижаешь, командир! — Гарик вскинул руки. — Мы люди с понятием.

— Степа, иди-ка погуляй. Раньше, чем через час, не возвращайся.

— Куда же я пойду? — пробурчал Цыгарь, неохотно вставая с дивана.

— Купи что-нибудь поесть, попей пивка.

— Откуда тут пиво? Одни хибары кругом.

— Степа, — иронично улыбнулась Наталья, — ты в Сочи.

Едва дверь за Цыгарем закрылась, она разделась до пояса, развела в фарфоровой чашке краситель…

Час растянулся на добрых два. Когда Цыгарь возвращался, навстречу ему вышла эффектная блондинка с длинными, почти до пояса, волосами, чуть завивающимися на концах, с огромными, как у куклы, пушистыми ресницами. Над ярко-синими глазами изогнулись тонкие полоски бровей, придававшие лицу слегка удивленное выражение. Завершал картину выделенный яркой помадой чувственный рот. Раскраска напоминала макияж молодой Элизабет Тейлор в знаменитой «Клеопатре».

— Э… — недоуменно выдавил из себя Цыгарь. — А где?.. Черт! Натаха, это ты?

— Что, не узнал? — рассмеялась она.

— Только по одежде. — Не сводя взгляда с Натальи, Цыгарь медленно обошел вокруг нее и, хлопнув себя ладонью по лбу, спросил:

— А когда это ты успела отрастить такие волосы?

— Степа, мы с тобой не первый день знакомы. Мне уже не раз приходилось менять внешность.

— Да я помню. Но не думал, что в такую жару ты станешь надевать этот парик.

— А это не парик. Это — специальные накладки. В них не жарко.

— А глаза? Они же, кажется, были зелеными.

— Обыкновенные цветные контактные линзы.

Цыгарь восхищенно присвистнул:

— Это — полный отпад! На улице я бы тебя ни за что не узнал.

Наталья надела элегантные, сужающиеся к дужкам, очки в тонкой металлической оправе и, чуть повернув голову, спросила:

— Ну как?

Цыгарь покачал головой.

— Это вообще не ты. Нет, честное слово! Уже вроде бы всего насмотрелся, но чтобы такое…

— Вот и отлично. Можно начинать боевые действия.

— Точно, — восхищенно поддакнул Цыгарь, — выходим на тропу войны.

Он вытянул губы и заулюлюкал, как индеец.

— Ладно, хватит источать восторги, — уже серьезно сказала Наталья. — Давай решим, куда мне сегодня идти.

— Мы вроде о «Жемчужине» говорили.

— Я уже начала сомневаться. Живут-то они наверняка там. Но гостиничный ресторан у них уже в печенках сидит, это я по себе знаю.

— Ну, попробуй мотануться в «Лазурную» или «Рэдиссон-Славянскую». При таком камуфляже ты любой фейс-контроль пройдешь.

— Пойду в «Лазурную», там — казино. Потом загляну в «Рэдиссон», если не найду их — завтра придется ехать в Дагомыс.

— Ладно, в казино так в казино. Только деньгами не разбрасывайся. Мы же не Михайлюки, у нас ресурсы ограничены.

— Степа, хочешь пари? Давай поспорим, что за сегодняшний вечер я не истрачу ни рубля из наших, как ты говоришь, ограниченных ресурсов.

Цыгарь вскинул вверх руки:

— Все, сдаюсь. Ты права, спорить не буду.

Казино гостиницы «Лазурная» ничем не отличалось от сотен подобных заведений, во множестве открывшихся за последние годы чуть ли не во всех городах России. Те же молодые плечистые секьюрити с мрачными физиономиями, те же симпатичные девушки-крупье в униформе, с усталыми равнодушными лицами, те же обтянутые зеленым сукном столы, те же снующие вокруг официанты, те же посетители: рано располневшие краснолицые мужчины с тугими кошельками и их спутницы — скучающие красавицы с кукольными лицами и бесцветными глазами.