Черная вдова - Островская Марина - Страница 59

— Не вы первый мне это говорите, — как бы между прочим заметила она.

— Да-да, кажется, я начинаю припоминать. В свое время был такой то ли член политбюро, то ли секретарь ЦККПСС.

— И то и другое, — уточнила Наталья.

— Так вы имеете к нему какое-то отношение?

— Игорь Петрович, — она изобразила на лице самую изысканную улыбку, на какую только была способна, — мне бы не хотелось распространяться на эту тему.

Я привыкла полагаться только на свои собственные силы. С семнадцати лет я предоставлена сама себе.

Кашинцев понимающе закивал.

— Мне это очень импонирует, госпожа Мазурова. Я тоже привык добиваться всего в жизни собственным трудом, — он с гордостью окинул взглядом свой кабинет. — Всем, чего я достиг в жизни, я обязан только себе, своим способностям и своему упорному труду. — Кашинцев повернулся на стуле к монитору компьютера на своем рабочем столе и начал водить курсором «мыши» по экрану, щелкая кнопками. — Займемся делом.

Пока налоговый инспектор готовил комплект документов для регистрации образовавшейся фирмы, Наталья несколько раз томно вздыхала и меняла местами скрещенные ноги, то и дело стыдливо одергивая юбочку. «Грубовато работаю, конечно, но я же кукла Барби».

Наконец, нажав кнопку вывода на печать, Кашинцев резко повернулся на стуле и пристально посмотрел ей в глаза.

— Могу я задать один деликатный вопрос? — медленно растягивая слова, спросил он.

— Конечно, — заулыбалась Наталья.

— Вы не боитесь?

— Чего?

— Уже не говоря об интересе криминальных структур к подобному бизнесу, он опасен… м-м-м… скажем так, с финансовой точки зрения.

— То есть? — насторожилась Наталья.

— Шоу-бизнес предоставляет довольно широкие возможности, будем говорить откровенно, для сокрытия доходов. Особенно когда вы имеете дело с зарубежными бизнесменами. Вы понимаете, о чем я? Расчеты наличными без оприходования, без кассовых ордеров, нелегальный бартер…

— Вообще-то я не первый день в шоу-бизнесе. Работала и моделью, и по административной части. Некоторое представление о финансовой стороне этой деятельности имею. Но я решила открыть собственную фирму не для того, чтобы утаивать от государства свои доходы.

— А для чего же?

— Чтобы заниматься любимым делом.

— Понимаю, понимаю… Но все-таки до сих пор вы были… Как бы это помягче сказать? Исполнителем. Тут разница в мере ответственности. Когда вы возьмете бразды правления в свои руки, перед соблазном будет трудно устоять, — со знанием дела сказал Кашинцев.

— Это полностью исключено.

Растянув губы в змеиной улыбке, налоговый инспектор помахал у нее перед лицом указательным пальцем:

— Э, дорогая госпожа Мазурова, не зарекайтесь. От сумы да от тюрьмы…

Наталья сделала испуганное лицо:

— Неужели это так серьезно?

— Еще как! — заявил инспектор. — Иной раз вы и сами можете не заметить, как окажетесь на опасной грани. Ведь, как я понимаю из вашего рассказа, вам еще не хватает практического опыта.

Наталья вздохнула и, откинув рукой волосы с плеч, сказала:

— Я, конечно, надеюсь на содействие компаньонов, но, откровенно говоря, помощь квалифицированного специалиста в области финансов мне бы не помешала.

— Совершенно верно, именно это я и имею в виду. — Кашинцев откинулся на спинку стула, многозначительно поправив полы пиджака. — Без ложной скромности могу заметить, что, например, моими советами не брезгуют весьма крупные бизнесмены.

— А не очень крупным бизнесменам вы можете оказать помощь? — кокетливо поерзав на стуле, спросила Наталья.

— Вы имеете в виду себя?

— Да, — немного поколебавшись, сказала она.

— Над этим стоит подумать, — пытаясь набить себе цену, заявил Кашинцев.

— Я, конечно, человек достаточно занятой, но во внеслужебное время… — Он протянул ей визитку. — Позвоните мне как-нибудь вечерком, здесь указан домашний телефон.

Вернув Наталье документы, он окинул масленым взглядом фигуру девушки, когда та выходила из кабинета.

Вечер был жарким и душным. Наталья сидела на недавно выкрашенной скамейке в скверике напротив громадного и сверхсовременного супермаркета, выстроенного на месте бывшего Тишинского рынка. К стоянке возле стеклянной пирамиды торгового центра подъезжали шикарные иномарки, из-за лобовых стекол которых надменно взирали на окружающий мир жены и подруги сильных мира сего.

Наталья в своем скромном джинсовом комбинезоне и поношенных кроссовках на фоне одеяний от Гальяно и Гуччи выглядела гадким утенком. Впрочем, это ее не особенно волновало. Для встречи с Федором Михайлюком такой прикид был вполне к месту.

Она то и дело поглядывала на циферблат наручных часов. Михайлюк должен был появиться пятнадцать минут назад, но задерживался.

Наконец знакомый черный «Мерседес» скользнул в переулок возле сквера и притормозил на противоположной стороне улицы. Наталья села на переднее сиденье рядом с шофером. В машине она окунулась в густое облако табачного дыма и такую же удушливую атмосферу блатных песен Михаила Круга.

— Сделай тише, — закашлявшись, попросила Мазурова, — и проветри салон, а то задохнуться можно.

Михайлюк засмеялся, обнажив желтые прокуренные зубы, выключил музыку и, нажав на кнопку электроподъемника, приоткрыл окно.

— Легче стало?

— Ты опоздал.

— Твой продюсер задержал.

Наталья едва заметно поморщилась при упоминании о Руслане Гатаулине, но разговаривать на эту тему ей не хотелось.

— У меня мало времени.

— Ну, как тебе лох? — выбрасывая окурок в окно, спросил Михайлюк.

— Никак. Мне вообще эта идея не нравится.

— Нравится или не нравится, но бабки у него есть.

— Бабки-то, может, и есть, но мне он показался очень скользким и каким-то… даже не знаю… слишком хитрым.

— Еще бы! — хохотнул Федор. — На его месте любой был бы хитрым и скользким. Чуть сболтнешь лишнее — и сухари суши.

— Я не представляю, на чем его можно зацепить.

— Хватит прибедняться, Черная вдова, — оборвал ее Михайлюк. — Ты же у нас талант, не таких мужиков вокруг пальца обводила. Думай, напрягайся. Зря мы, что ли, всю эту бодягу затеяли?