Под маской любви - Пол Фиона - Страница 12

На мосту уже собирались зеваки, кое-кто норовил перегнуться через перила, чтобы ненароком стянуть курицу или стащить со дна лодки мешок капусты или картошки.

Пара долговязых подростков загнала птицу прямо под ноги женщине, державшей наготове топор. Кассандра сжалась, когда лезвие, сверкнув в воздухе, обрушилось на шею курицы. По камням заструился кровавый ручей.

Вечерний воздух наполняло неясное многоголосье. Девушка оглянулась по сторонам. Лодки заполонили канал до самого палаццо Рамбальдо. Вдоль берега, от гондолы к гондоле, пробирался молодой посыльный с холщовым мешком для писем. Прохожие орали на него, гондольеры грозили веслами, однако мальчишка двигался к своей цели, которой, к немалому удивлению Кассандры, оказалась именно ее лодка. Ловко увернувшись от гребца, балансируя на краю гондолы, словно кошка, посыльный направился прямиком к девушке.

— Что вы… — начала Кассандра, но посыльный уже протягивал ей аккуратно сложенный лист пергамента.

— Это вам, — коротко сообщил он и тотчас бросился прочь.

Изумлению девушки не было предела.

Кассандра развернула листок: читая письмо, она едва удерживала его дрожащими пальцами.

Краткое послание было нацарапано кривым, уродливым почерком:

«Скоро, красавица, настанет и твой черед».

У девушки перехватило дыхание. В глазах потемнело, и она испугалась, что свалится в воду. А посыльный уже стремительно пробирался к южному берегу.

— Стой! — крикнула Кассандра ему вслед, но мальчишка растворился в толпе торговцев, ни разу не обернувшись.

— Письмо от Луки? — спросила Сиена.

— Нет! — резко ответила Кассандра, пряча пылающее лицо. Вместо подписи в конце послания горел алый крест. Девушка коснулась его кончиком пальца, словно ожидая, что зловещий знак обожжет ее или поранит.

— Вы будто привидение увидели, — заметила Сиена, пытливо всматриваясь в лицо госпожи.

— Ничего подобного, — возразила Кассандра, складывая листок снова и снова, пока оно не превратилось в маленький квадратик, легко уместившийся на ладони. Девушка сжала кулак.

Выходит, убийца видел ее прошлой ночью! Судя по всему, да. Другого объяснения не существовало. А если он видел ее, значит, видел и Фалько. Значит, они оба в опасности.

Только если… Нет. Не может быть. Если бы опасность исходила от самого Фалько, если он и был убийцей, ничто не помешало бы ему расправиться со свидетельницей прямо на кладбище.

— Это письмо от мужчины? — любопытничала Сиена. — От друга?.. — От такой дерзкой мысли лилейно-белые щечки камеристки стали что маков цвет.

— Нет, — твердо ответила Кассандра. — С чего ты взяла?

— Ну, вы иногда уходите из дома по ночам, — промямлила Сиена.

Кассандра вздохнула. Разумеется, ее отлучки не остались незамеченными.

— По ночам я веду дневник, Сиена.

— Прошу прощения, синьорина. Я ничего оскорбительного сказать не хотела. Я просто подумала, что вы, наверное, скучаете по синьору да Пераге и одной вам тяжело.

Кассандра ничего не ответила. Она вглядывалась в пеструю толпу на набережной, чтобы не пропустить кого-нибудь подозрительного. Три молодые горожанки свесили ноги за борт своей гондолы. Косы были скручены на макушках в тугие рожки, лебединые шеи украшали ожерелья и подвески. В руках у каждой был большой веер из павлиньих перьев в золотой оправе. Куртизанки? Женщины смеялись и махали прохожим. Такие оживленные, веселые. Какой контраст с искалеченным, безжизненным телом в склепе.

В толпе мелькнул долговязый силуэт в черном плаще. Кассандра насторожилась. Не его ли они с Сиеной повстречали на Сан-Доменико? Рассмотреть незнакомца не получилось. Солнце село, и берег канала тонул в полумраке. Едва гондола Кассандры тронулась с места, человек в черном растворился в сгущающейся тьме. Девушке стало не по себе. Прежде ей нравилось наблюдать за шумной толкотней на венецианских набережных, но сегодня город казался девушке зловещим и мрачным, будто оставленным божественной благодатью. Кассандра задернула полог и скрючилась на кожаном сиденье, обхватив руками плечи.

Но и теперь она не чувствовала себя в безопасности: люди в черном следили за ней с берега, провожали глазами ее гондолу, их взгляды проникали под шатер фельце. Весла звонко шлепали по воде. Зловещая зеленоватая гладь лагуны навевала мысли о логове водяных змеев. Даже в дощатых бортах гондолы было нечто пугающее: старые, щербатые, изъеденные влагой, казалось, они вот-вот треснут, распадутся, и лодка пойдет ко дну, не успев достичь спасительного берега.

Уже дома, в своей комнате, Кассандра все не могла успокоиться. Ставни поскрипывали от ветра, а ей казалось, будто кто-то стучит в окно. Девушка вздрагивала от любого шороха: а что, если убийца притаился под кроватью, или забрался в шкаф, или поджидает ее в ванной? Стоит лишь задремать…

Кассандра взяла тетрадь и забралась на кровать. Обычно дневник помогал ей успокоиться, но только не в тот вечер. Девушка долго глядела на чистую страницу, сжимая перо так, что побелели костяшки пальцев. Потом зажмурилась. Замерзшая. Испуганная. Заточенная в собственной комнате. Открыв глаза, Кассандра с омерзением отбросила тетрадь. Она даже не помнила, когда успела изрисовать целую страницу крестами, как две капли воды похожими на подпись под зловещим посланием.

Как ни старалась Кассандра выбросить из головы события прошлой ночи и уходящего дня, мысли ее продолжали крутиться вокруг страшного письма и трупа незнакомки. Бездействовать в ожидании непонятно чего было невыносимо, и Кассандра решила пойти на кладбище. Возможно, преступник оставил какой-нибудь след, подсказку, где искать тело Ливианы.

Собрав волосы на затылке, Кассандра заколола их черепаховым гребнем и достала роковую записку, которую успела спрятать в верхнем ящике комода и запереть на ключ, словно та могла выбраться на волю и броситься на нее. Девушка выбралась из спальни и бесшумно спустилась по ступенькам. Не обнаружив фонаря на привычном месте, она тотчас вспомнила, что забыла его у склепа Ливианы. Кассандра зашла на кухню за другим светильником и по пути накинула плащ Сиены, висевший на латунном крючке у двери в кладовую. Если на кладбище ее и вправду кто-то поджидает, наряд служанки собьет его с толку.

Подумав, девушка решила захватить с собой оставленный кухаркой на столе небольшой нож. Он как раз уместился в кармане плаща.

Кассандра на цыпочках пробежала через холл и выскользнула в ночь, даже не взглянув на нераспечатанное письмо от Луки. На улице она зажгла фонарь и направилась в сторону кладбища.

С лагуны дул пронизывающий, с привкусом морской соли ветер. Миновав скрипучие кладбищенские ворота, Кассандра в нерешительности остановилась, не зная, с чего начать поиски. Если бы она нашла какую-то подсказку о том, что могла случиться с телом Ливианы, она бы поняла, где ее искать. Девушка направилась к фамильному склепу Греко, но остановилась на полпути. Ливианы там не было, а ее гробница занята безымянной покойницей. Кассандре показалось, что стоит направиться в другую часть кладбища, к старой часовне, где обычных могил было больше, чем семейных усыпальниц. Кассандра решила довериться своему чутью.

Теплый день сменился холодной туманной ночью, такой мутной и непроглядной, что Кассандра едва различала дорогу. Надгробные памятники то растворялись в дымке, то возникали перед ней, словно безликие призраки.

Мимо девушки проскользнула чья-то бесплотная тень. Кассандра вздрогнула.

— Кто здесь? — воскликнула она, всматриваясь во мглу.

Ответа не было.

— Есть здесь кто-нибудь? — повторила девушка тонким, дрожащим от страха голосом. — Покажитесь!

Из тумана вышел грациозный черный кот. Он неспешно обошел девушку, презрительно скосил на нее желтые глаза и снова исчез во мраке. Кассандра облегченно выдохнула. Привыкшие к темноте глаза различили впереди ряд покосившихся надгробий. Одно, разбитое надвое, валялось в траве. По спине девушки пробежал противный холодок.

За этими надгробиями могло скрываться все что угодно.