Под маской любви - Пол Фиона - Страница 22

Гондола причалила к берегу, царапнув о гранит. Фалько надежно привязал лодку и с обычной кривоватой усмешкой повернулся к Кассандре:

— Ты готова?

Девушка тряслась, как в лихорадке, хотя ночь выдалась теплой. Собрав волю в кулак, она завернулась в плащ и наконец заставила себя оторвать взгляд от распахнутых окон. На набережной кипела жизнь. Кассандру охватил безумный страх наткнуться на кого-нибудь знакомого.

Фалько поднял бровь, демонстрируя нетерпение.

— Это одно из лучших мест для… дам, — заявил он. — Если у тебя, конечно, нет других идей.

Кассандра переминалась с ноги на ногу у борта гондолы, чувствуя, что ни за какие сокровища мира не согласится пройтись по набережной на глазах у всех.

— Я думала, это будет более… — Она подыскивала нужное слово. — Скрытно.

— К чему тут скрытность? — удивился Фалько. Он протягивал девушке руку, ожидая, когда она решится сойти на берег, а в другой руке держал фонарь. — Мы здесь за тем же, зачем и остальные. Хотим немного развлечься, не так ли?

Кассандра уже успела пожалеть о своем безрассудстве. Пока она перебиралась из лодки на твердую землю, осторожно ступая на высоких платформах, колени ее дрожали и подгибались. Гондола качнулась, и девушке пришлось вцепиться в руку художника, чтобы не соскользнуть прямо в мутную воду. Компания подвыпивших юнцов поедала ее глазами. В переулке кто-то присвистнул.

Фалько остановился и оглядел Кассандру с головы до ног. Слишком пристально, как ей показалось.

— В чем дело? — спросила она холодно.

— По-моему, тебе нужно снять плащ, — ответил юноша.

— Ты прав.

Кассандра не без труда справилась с застежкой под горлом, бросила плащ на дно гондолы и обхватила плечи дрожащими руками. Казалось, все взгляды немедленно обратились на нее. На верхнем этаже, прямо над танцующими девицами, распахнулось еще одно окно. В него высунулись две женщины в роскошных нарядах, с пышными прическами и сверкающими ожерельями. Заметив, что девушка на них смотрит, обе захихикали и замахали руками.

Кассандра заставила себя разжать руки. Сиена верно сказала: чтобы тебе поверили, надо достойно сыграть свою роль.

— Улица сисек, — торжественно провозгласил Фалько.

Женщины снова захихикали и послали шутнику воздушные поцелуи.

У Кассандры запылали уши.

— Надо запомнить и никогда сюда не возвращаться, — проговорила она, стараясь придать своим словам побольше сарказма. В тот миг девушка была готова прыгнуть в гондолу, оттолкнуться от берега и поскорее уплыть домой, на Сан-Доменико. Вместо этого она повернулась к каналу спиной и, как ей очень хотелось бы надеяться, презрительно сморщила нос.

Фалько со смехом сжал ее руку.

— Не бойся. Когда мы прибудем на место, все твои страхи улетучатся.

Художник повел девушку в темный проулок. В воздухе пахло сладкими духами и крепким табаком. К этим запахам примешивались и другие, менее приятные, в основном пота и мочи. Сновавшие в тесном проулке прохожие то и дело задевали странную пару и, не глядя на нее, спешили прочь. Кассандра мужественно сносила тычки от едва державшихся на ногах мужчин и не менее пьяных женщин. Толпа внушала девушке ужас. К счастью, Фалько крепко держал ее за руку.

Музыка, люди, яркие цвета, громкие голоса, острые запахи. Все это напомнило Кассандре тот день, когда тетушка Агнесса позволила Феличиане отвести их с Сиеной посмотреть на диких зверей. Тогда им было по двенадцать. Старшая девушка наобещала малышне свирепых львов и тигров, но в действительности там был всего один лев, томившийся в клетке. При виде его Кассандре сделалось немного страшно и нестерпимо грустно. Феличиана строила глазки мускулистому дрессировщику, Сиена боязливо держалась поодаль, а Кассандра просунула руку между прутьями, чтобы погладить бедного зверя.

Что-то полоснуло девушку по руке. Она резко обернулась в поисках обидчика, но проулок превратился в людское море, дикое и опасное. Кассандру охватил панический страх, безотчетный ужас перед безликим врагом.

— Что? Что случилось? — Протиснувшись сквозь чьи-то потные спины, Фалько вытолкнул свою попутчицу из толпы, оттащил к маленькой пекарне и прислонил к стене.

Кассандра ощупала рукав бирюзового платья. Тонкий шелк рассекли чем-то очень острым. Фалько раздвинул края ткани, чтобы осмотреть рану, но на руке, у самого локтя, осталась лишь чуть припухшая розовая полоса.

— Вот видишь, крови нет, — сказал юноша. — Ты просто порвала рукав о чью-нибудь пряжку или гарду шпаги.

Или о лезвие. Кассандра всматривалась в толпу, но никто из прохожих не обращал на нее внимания. Рука Фалько была очень горяча, его прикосновение обжигало. Девушка отдернула руку и обернулась, ища глазами оставшийся позади вход в проулок. До него было немыслимо далеко.

Художник поправил выбившиеся из ее прически непокорные локоны.

— Это просто случайность, — сказал он.

Кассандра разгладила пострадавший рукав, чувствуя, что к щекам снова приливает кровь. Царапина на локте уже начала бледнеть.

— Прости меня, — прошептала девушка. — Это вышло очень глупо. Я испугалась, только и всего.

— Все в порядке, — ответил Фалько непривычно мягко, даже ласково.

Кассандра была удивлена, ведь она боялась, что он станет над ней насмехаться, дразнить несмышленой малышкой, избалованной барышней, которая боится собственной тени.

— Мы почти пришли, — сообщил между тем юноша, указав на нелепую постройку, выкрашенную в ярко-желтый цвет. — Этот дом самый большой в округе, его хозяйка знает всех, кто сюда заходит, и всех, кто проходит мимо. Она должна знать, не пропала ли недавно какая-нибудь… дама. Ты не передумала?

Кассандра расправила пышную юбку.

— Нет, — ответила она, напомнив себе, что это была ее идея от начала до конца. И что именно ей грозит опасность, с каждой минутой становящаяся все более зримой. Пока невидимый клинок повредил лишь платье, но это только начало. Или она снова делает из мухи слона, на глазах превращается в Мадалену?

Вблизи дом оказался не желтым, а скорее едко-зеленым. У входа застыла слившаяся в объятиях парочка. Мужчина почти стащил с девицы лиф платья, обнажив молочно-белое плечо. Фалько проскользнул мимо, даже мельком не взглянув на любовников. Кассандра подобрала юбки, чтобы никого не задеть, и пробормотала извинения. Художник как-то затейливо постучал — видимо, условным стуком, — и дверь распахнулась. На пороге их встретила совсем юная черноволосая девушка в простом черном платье. При виде гостей она сделала реверанс и, не произнеся ни слова, скрылась в глубине коридора.

Кассандра уставилась на Фалько.

— Откуда тебе известен тайный сигнал? — спросила она, подозревая, что заранее знает ответ.

— Не такой уж он тайный, — ответил художник. У Кассандры уже был наготове следующий вопрос, но Фалько прижал палец к губам. — Довольно вопросов.

Дверь из передней вела в просторный, заставленный длинными деревянными столами зал, где посетители пили вино и курили глиняные трубки. Между столами прохаживались женщины в разной степени неглиже, подходили к потенциальным клиентам, гладили их по плечам и что-то призывно шептали.

— Фалько! — Крошечная блондинка в сорочке и корсете бросилась к юноше. Приподнявшись на цыпочки, она заговорщически что-то шепнула ему на ухо и тут же чмокнула в мочку уха.

Тот неловко рассмеялся, уткнувшись в рукав. Глядите-ка! Да он покраснел! Кассандра готова была отдать все на свете, лишь бы узнать, что сказала эта маленькая женщина, способная вогнать в его краску. Кассандру проститутка удостоила холодным оценивающим взглядом. Девушка отвела глаза. На стене был небрежно нарисован силуэт нагой женщины с горящими волосами. Кассандра не знала, что расстроило ее сильнее: то, что у Фалько нашлась подружка в таком месте, или что эта подружка похожа не на нее, а скорее на Сиену.

— Старая знакомая? — сдержанно спросила Кассандра.

— Давай-ка без этого, — поморщился Фалько. — Куртизанка не должна ревновать.