Жрец Лейлы - Зимина Светлана Сергеевна - Страница 118

118

—

А в случае с лордом Эро?

—

Это подавление личности. Он слишком силен и не будет служить никому… В этом плане ты слабее его. Выбор за тобой.

Тяжесть его рук исчезла с плеч. И рыцарь почти вздрогнул, ощутив себя… обездоленным.

Выбор? Юноша поднялся на дрожащих ногах и подошел к распластанному на траве, окровавленному телу. Выбор?

Он оглянулся. На поляне возле небольшого озера остался лишь он и оборотень без сознания. Колдуна нигде не было видно.

«Тонкий расчет. Ты верно просчитал мальчика. Но не слишком ли ты с ним честен?»

«В этом случае правда — очень сильное оружие, Бас. Он уже и сам сознаёт, что фактически у него нет никакого выбора».

«Мне нужно его слово. Иначе ничего не выйдет».

«Оно будет у тебя».

«Жрец чужого бога, — почти грусть звучала в его голосе, — жаль, что ты принадлежишь не мне».

Растин потянулся как огромная кошка.

«Поверь мне, этот мальчик очень восприимчив, и, если все сделать правильно, более верного слуги у тебя не будет. Мой

бог воспитал

меня с младенчества. Тебе достался более взрос

лый материал

…

Но только по человеческим меркам. На самом

деле он такой же

младенец, как и я восемьсот лет назад».

«Воспитание, да? — довольное мурлыкание. — Хорошо, а то я начал было уже сомневаться в правильности своего решения. Этот оборотень оказался весьма интересной личностью. Я, конечно, его сломал бы в итоге, но… он нужен тебе тем, кто он есть…»

«Уж

будьте любезны, — тихая улыбка, но такая неприятная, — я все же хотел бы пролить его кровь и скормить его душу своему повелителю».

Анриас смог вымыть оборотня, убрав всю кровь. А еще через некоторое время он обнаружил в траве две стопки одежды. Похоже, о них позаботились как следует. И вот что странно: когда он обмывал от крови лорда Эро, он не замечал слабости, а вот одеться самому оказалось очень тяжело. Головокружение и слабость вернулись, не позволяя ему двинуться с места. Даже рубашку не смог зашнуровать до конца, так и оставил свободно распахнутой на груди. После чего бессильно опустился на траву на берегу. Выбор? А есть ли он на самом деле?

—

Ты кто? — Тихий голос привел его в чувство. — Рыцарь повернул голову и взглянул в нечеловеческие зеленые глаза.

—

Меня зовут Анриас, — представился он. — Еще недавно я был рыцарем, герцогом и… человеком, а сейчас я не знаю, кто я такой.

—

А, марионетка Растина, — почти равнодушное замечание.

—

Видимо, так, — внезапно согласился Анриас. — Кто он такой на самом деле?

Оборотень прикрыл глаза, защищая их от солнца.

—

Для кого кто… Кому-то он повелитель, кому-то любимец, кому-то враг. Если тебя интересует его официальное имя и титул: лорд Растин, Верховный жрец бога мрака и крови Роя. Его прозвали любимцем бога, того, который признаёт смертных только в качестве жертв на своем алтаре. Скажи-ка мне лучше, почему это от тебя зависит моя жизнь и существование как личности?

Рыцарь вздохнул:

—

Я либо должен умереть, либо стать жрецом кошачьего бога, его сосудом. Тогда ему не нужно будет твое тело…

—

Верить тому, кто выбрал Растина своим проводником и посредником? — фыркнул оборотень. — Большей глупости я не слышал. Я так понимаю, тебе все это объяснили, чтобы ты проникся ко мне жалостью и выбрал второй вариант?

И Анриас понял, что все, что было до этого, на самом деле

являлось прелюдией. Настоящий момент выбора и его подтверждения был сейчас.

— Я не могу по-другому, — честно признался он. — Просто не могу. Я знаю, что ты тоже нелюдь из Тьмы, скорее всего, все это — спектакль специально для того, чтобы я дал свое согласие. Но все равно я не могу допустить даже мысль, что умру, забрав еще чью-то жизнь, жизнь не врага.

— Какая непроходимая глупость, — тяжело вздохнул тот. — Ты сам-то хоть понимаешь это?

— Да. Но выбора нет.

— Он есть всегда, — поморщился юноша на траве. — Своей жертвой ты навязываешь мне долг и обязательства перед тобой…

— Тогда… я могу попросить тебя? — тихо произнес он, так тихо, что казалось, шевелятся только губы, не производя ни звука. — Если сможешь, убей этого Растина. В память обо мне сегодняшнем. Потому что, боюсь, когда я приму бога в свое тело, изменится и мое восприятие мира.

— Изменится, — кивнул оборотень. — Я чувствую яд Растина в потоках твоего сознания. Он уже изменяет тебя, но очень медленно, потому что иной ты вряд ли сделал бы выбор, который нужен этим двум сукиным детям… И как только получилось, что этот бог принадлежит к тому же роду, что и мой клан? Аж противно…

Анриас невольно улыбнулся:

— Ты не веришь, что тебя освободят, когда я дам согласие?

— Конечно, — спокойно согласился лорд Эро. — Я же не солдат и не рыцарь, которые могут верить на слово кому-либо. Я генерал, и мне не впервой попадается вероломный противник. А вероломнее жреца Роя я еще не встречал. Страшное создание.

— Я уже это прочувствовал. Ну а если все же случится чудо, ты… выполнишь мою просьбу?

— Я и без нее хочу крови этой твари, рыцарь. — Он наконец перевернулся на бок и открыл глаза, в упор взглянув в лицо человека. — Но ты можешь верить еще вот во что. Если они солгут, Растина убьет мой старший брат. А от его гнева еще ни один противник не уходил. Если не хватит собственных сил, ему помогут.

— Это хорошо. — Почему-то именно в этот момент Анриас почувствовал спокойствие и удовлетворение. — Что бы ни случилось дальше, Анриас Проклятый исчезнет с чистыми руками и сердцем. Как и жил.

— Эй, рыцарь, — внезапно позвал оборотень. И глаза его загадочно мерцали. — Запомни на весь оставшийся тебе срок: не только боги могут овладевать и растворять в себе…

И Анриас медленно кивнул.

— Разумно ли дарить ему такие слова, лорд Эро? — Голос Растина нарушил уютную тишину. — Вы подаете необоснованную надежду.

— Разве? — Тот приподнимается на локте. — А по-моему, божественная печать на ауре этого

человека

позволяет мне дать ему простой совет. Другой вопрос, сможет ли он им воспользоваться?

— Действительно, — оскалился колдун, даже с таким выражением лица оставаясь прекрасным.

Анриас с легкостью вскочил на ноги, словно и не было слабости:

— Лорд Растин, я согласен. Я сделал свой выбор.

Тот кивнул и протянул руку. На ладони сверкали драгоценности:

— Надень это.

Рыцарь недоуменно взглянул на них:

— Разве я женщина, чтобы носить украшения?

Оборотень на траве фыркнул, а колдун протянул вторую руку и коснулся его подбородка, приподнимая лицо:

— Это украшения для мужчин. — Его небесно-голубой взгляд встретился ответным, бестрепетным. Растин едва смог скрыть свое удивление. Мальчик оказался сильнее, чем он думал. Мало кто способен выдержать его взгляд с таким спокойствием.

— Не знаю, как в вашем мире, — наконец сообщил он, — а у нас мужчины привыкли себя украшать. Это чаще всего символика, чтобы не ошибиться при встрече. Ты слишком рано стал рыцарем. Ты воин. Значит, тебе положено серебро с твоим камнем. А твой камень, — он взглянул на ладонь и невесело улыбнулся, — это бриллиант. Чистый и крепкий, почти нерушимый.

Анриас, будто завороженный, не мог двинуть даже рукой, когда колдун отпустил его лицо и повернул голову. Боль была незаметной и мимолетной, но ухо оказалось проколото.

Его глаза поймали призрачно-черную каплю в ухе Растина, внутри которой сияла золотистая искра.

—

А… ваш камень? — не удержался он от вопроса.

—

Черный янтарь. Чистая мгла, в которой вязнут, как в смоле, мои жертвы… — На шею Анриаса легла цепочка с кулоном. — И никогда не выбираются.

На мгновение они замерли лицом к лицу.

—

Прощай, воин Анриас, — прозвучал голос оборотня, когда на запястьях человека щелкнули браслеты.