Ответный удар. Дилогия (СИ) - Афанасьев (Маркьянов) Александр "Werewolf" - Страница 139

Джефф работал по первой версии — государственный переворот в американских интересах. Я ни разу не поверю тому, что он работал в интересах России — он не был предателем, он работал в интересах своей страны, как их понимал. Если он передавал мне данные — так это для того, чтобы мы сделали за них работу, уничтожали Аль-Каиду и ее террористические группы. И потребовав взамен своей информации списки агентов — он выполнял первоначальный план. Но одновременно с этим — он заподозрил или начал подозревать, что в ЦРУ и спецслужбах США существует группа людей, цель которых — привести к власти Аль-Каиду и опрокинуть страну. Этого — он не мог ни понять, ни принять. И потому — он предложил взамен американские списки агентов Аль-Каиды в правительственных и военных структурах Ирака. В расчете на то, что мы их уничтожим и тем самым — сделаем переворот в интересах Аль-Каиды попросту невозможным.

Говорите, не может быть такого? Еще как может. В открытом доступе — существует карта, нарисованная американским военным аналитиком Ральфом Петерсом, в которой единому и сильному Ираку просто нет места. Вместо него — три государства, в том числе единое курдское. Курдистан должен стать вторым Израилем — окруженный врагами, у него не может быть никакого иного выхода, кроме как идти на поклон США и становиться оплотом Запада в критически важном регионе мира. И в отличие от Израиля — не надо будет особо тратится на поддержание его существование: у Курдистана будет нефть от Мосула. Кстати, спорим, что американцы дадут Курдистану ядерное оружие? И слова при этом никто не скажет. Почему то так сложилось в мире, что американцы — имеют право давать кому угодно и что угодно. А вот мы — нет.

Если кстати вы недооценили то, что я сделал за последние дни: сообщаю — я только что расстроил все планы ЦРУ и вынужденно заменил их на прямо противоположные. Теперь — вместо того, чтобы дестабилизировать Ирак американская разведка вынуждена работать над тем, как не допустить его дестабилизации и прихода к власти Аль-Каиды или недемократического военного правительства. Потому что то, о чем я сказал выше — можно делать только до тех пор, пока это удается делать тайно. Если не удается — надо делать прямо противоположное…

Чтобы не было никаких вопросов — мы скрыли то, что произошло. Отвезли Обана в Багдад, привели его в порядок. Он совершенно спокойно подкатил к зданию посольства США со своей собственной охраной — тут полно частных охранных компаний, все они выглядят одинаково и вопросов, когда кто-то пользуется их услугами — не возникает. В ответ на недоуменный вопрос офицера безопасности посольства, куда он подевался с базы (а посольство посылало собственные машины, застрявшие в организованной нами пробке) — он раздраженно ответил, что воспользовался нанятым ему транспортом, еще из Вашингтона. Такое тоже бывает — чаще всего за откат. Вопросы — возникнут только тогда, когда кто-то сунет нос в бухгалтерию ЦРУ и выяснит, что никакие платежи за эскорт помощника директора Национальной разведки — не перечислялись. Но я не думаю, что это кто-то сделает. В ЦРУ полно ловкачей, не хуже меня и бухгалтерия — последнее место, в которое они дадут залезть. Слишком много там всяких мин…

Если честно — мне жаль Подольски. Потому что его верность своей стране и необходимость делать то, что в интересах его страны — вступила в острейший конфликт с фундаментальными принципами, на которых стоит его страна. Америка борется за демократию во всем мире — а не провоцирует военные перевороты. Америка воюет с Аль-Каидой — а не вступает с ней в тайный сговор. Они, американские разведчики — команда, а не скопище смертельно ненавидящих друг друга кланов с диаметрально противоположными интересами — у одной кормушки.

Есть люди, способные комфортно существовать одновременно в двух мирах. Идеальном, составленном из принципов и идеалов — и реальном, в котором идеалы по какой то причине не реализованы или отвергаются. Но Подольски не таков. Он типичный американец — и потому мне его жаль. Не стоит ему заниматься разведкой.

А Подольски — хочет сейчас у меня выяснить кто такой Аль-Малик и это сейчас для него важнее всего. Вот дурак то…

— Да, русский…

— Твой бывший коллега? — продолжал допытываться американец

— Не совсем.

— Тогда кто?

Скверно. Очень скверно.

— Спецназовец внутренних войск. Это у нас что-то вроде ваших команд быстрого реагирования. SRT, HRT. Только все это у нас сведено в единый род войск, а не разбросано как у вас по ведомствам. Жандармерия.

— Да… я понял. И этот человек стал религиозным экстремистом?

— Да, стал.

— Русский? Очень странно. Мы имели дело с чеченцами… но русский.

— Ничего странного. Он просто мразь. К тому же — вспомни дело Эрика Харруна. [165]И ты думаешь, он единственный?

— Не единственный, но…

Подольски замялся — но все-таки решился.

— Знаешь, друг, ты не обижайся, но…

— Говори, чего уж там.

— Не следует сравнивать Харруна с вашими джихадистами. Тем более, что ваших — на два порядка больше, мы это знаем по Сирии.

— Вот как? И почему же?

— Потому что у них разная мотивация. Наши джихадисты — борются против свободы. Ваши — для того чтобы эту свободу получить.

Не знаю, для чего он это сказал? Может, чтобы понять, не готов ли я переметнуться к ним? Встать на сторону свободы, как они говорят?

— Это с чего ты взял? Неужели допрашивал чеченцев?

— Нет. Для этого не нужно допрашивать чеченцев. Можно все понять и так. В вашей стране — недостаточно свободы. Люди открыто говорят, что они не ощущают страну своей, что не могут ни на что влиять. Ты никогда не задумывался над тем, что некоторые — идут на джихад именно поэтому? Потому что иначе — ничего не изменить.

Бред какой.

— Посмотри на вещи шире, друг — сказал я — хватит про Россию. Возьмем весь мир и то, что в нем творится. Тебе не кажется, что в целом — джихадисты воюют, потому что нет никакого другого пути что-то изменить?

— Ты о чем?

— Возьмем Америку. Ты работаешь целый день в современном офисе, потом выходишь на улицу, садишься в машину и едешь домой. Дом у тебя отдельный, с несколькими спальнями, пусть даже он и принадлежит не совсем тебе, а большей частью банку. У жены тоже есть машина и скорее всего есть еще большой пикап, пусть подержанный — чтобы таскать прицеп с катером или жилой прицеп. В отпуск вы едете в Диснейленд…

— Черт возьми, мы все это заработали! — прервал меня Подольски

— … у тебя двое или трое детей, и они ходят в школу. Ты выбираешь, где жить, чтобы был получше школьный округ — не обратил внимание на восклицание я — и ты член какого-нибудь клуба. А теперь сравни с тем, что здесь происходит и спроси себя — почему здесь все хотят что-то изменить, а?

— Черт возьми, все что мы заработали, мы заработали тяжелым трудом

— Ага, верно. Только и мы — трудились не менее тяжко. Мы трудились, чтобы выжить в двух мировых войнах. Америка в них — только поставляла оружие и нефть, причем обоим сторонам в конфликте.

— Мы сражались на Тихом океане!

— И столько потеряли? Триста тысяч? А мой народ — двадцать пять миллионов…

Не надо было это говорить. Но я — говорил.

— Почему то получилось так, что вы сочли возможным судить нас. Нас образ жизни. Нашу политическую систему. Громче всего — кричат маргиналы, причем кричат о своем, что волнует только их, потому — не получают на выборах и пяти процентов голосов. А сколько голосов у вас получил Ральф Надер, а? [166]

…

— Вы не мерило мировой истории, Алекс, и не судья. И не надо судить о нас по тем мерзавцам, которых ты слушаешь два раза в неделю. Они не Россия и не русские, и не суди о нас по ним. Наши страны — имеют общего врага. А это сближает. И давай на этом остановимся.

Подольски угрюмо замолчал

— Тоталитарист — сказал он

— Идиот — отбил мяч я — вон, кажется, приехали. Удачи…

Неприметный седан — остановился на другой стороне дороги. В нем был Обан. Машина принадлежала американской станции ЦРУ. Подольски вылез из нашего внедорожника, с риском для жизни пересек дорогу и уселся в седан. Машина тронулась. Я немного выждал и поехал следом, ориентируясь по БПЛА…