Нити жизни (СИ) - де Море Эль - Страница 12

Лично я из всего монолога услышала лишь шипение и отдельную букву — «А…». Дальше — гораздо веселее. Ее мозг все же начинает функционировать и она, собравшись с духом, говорит:

— Я сейчас, подождите немножко. Главное — не двигайтесь.

— «Ок.», — говорю. Складываю большой палец с указательным, тем самым демонстрируя ей общепринятый знак того, что все будет непременно хорошо. А сама тихо, без злого умысла потешаюсь над ее действиями — смеюсь.

Через десять мимолетных секунд на горизонте появился он. Я сразу уловила запах его парфюма. Хоть и слабый. Но у меня на это просто невероятное чутье. Как говорится, не заметить было просто нельзя.

Подходит. Молча, смотрит на меня с все той же легкой, спокойной улыбкой, на которую казалось, не могло повлиять ничего. Говорит:

— С возвращением!

Мои брови «взлетают» вверх. Закрадывается чувство подойти и пнуть. Так хочется наорать на него и без остановки кричать: «Лгун! Обманщик! Подлец!». Но что-то внутри удерживает меня. Перемешивает сформировавшиеся слова, уже выстроенные в подсознании — на буквы, хватает и запихивает их в бутылку, тут же вышвыривает в морскую пучину. Океан быстротечно уносит все мои мысли на своих волнах. Я ничего не успеваю сделать.

Одна ли истина, или у каждого своя — правда? И какая из них тогда правдивей? Что делать, если правда оборачивается ложью?

— Лгун! — выпаливаю на одном дыхании.

— Не спорю, — тихо проговорил он. — Мы это еще обсудим.

И начинает проводить осмотр. Я послушно передвигаю зрачки за указательным пальцем, который подозрительно перемещается из стороны в сторону. Вверх и вниз. Терплю луч, исходящий из крохотного фонарика в его руке и бьющий мне прямо в глаза. Отвечаю на череду тупых вопросов:

— Сколько пальцев ты видишь?

— Два.

— А так?

— Пять.

— А сейчас сколько?

— Два…, - чуть медлю, — в кубе, — произношу с выражением «дауна» на лице. Чувствую себя одноклеточной бактерией и только.

— Сколько получится, если из 468 вычесть 268?

— 200 — небрежно отвечаю. Надеюсь, ему весело, потому, что мне — нет. Внутри себя я просто рычу ему в лицо.

— А если из 4260 отнять 8500?

Я задумываюсь. В голове вырисовывается столбик с цифрами, и я быстро вычисляю верный ответ, говорю:

— Минус 4300.

— Так, а теперь…

— Стоп. С меня хватит! — я резко повышаю голос и перебиваю его на полуслове. Все, больше я не вынесу. — Ты что, проверяешь мои вычислительные навыки? Я похожа на калькулятор? — У меня бешенство к горлу подступило.

— На что ты злишься? — спрашивает он.

Вот она, та сама укоренившаяся врачебная логика. Все они полагают, что для всего на свете нужна причина.

— Вот… вот из-за этого! Дальше-то что? Может, возьмемся за биологию. Рассказать вам про пестики и тычинки? — чуть ли не кусаюсь я.

В довершение глухой смешок и тоже продолжение, начатое со слов:

— Вижу ты прежняя. Это радует. Твое имя?

Услышав это, просто давлюсь смехом. Моему возмущению нет предела. Но, решив все же следовать его правилам, отвечаю:

— Полина.

— Сколько лет?

— Уже можно!

— Что можно? — переспрашивает он.

— Как что? Приставать к тебе, — с серьезным видом, без капли стыда, заявляю я. Да, наглости мне не занимать.

В его глазах появляется огонек. Голос слегка меняет тоновую настройку. Но мимика лица по-прежнему остается неподвижной. Про себя думаю: «непрошибаемый».

— Как зовут твоих родителей? Их группа крови? Какой сейчас месяц? Сколько этажей в этой больнице? Номер твоей палаты? — он заваливает меня кучей несвязных между собой вопросов. И это еще меньшая часть из того, что мой мозг успевает запомнить. После мы переходим к проверке координации. Вся пытка продолжается приблизительно минут десять. Естественно, на всё я дала правильный ответ и проделала тоже. Иначе и быть не может.

— Отлично, — говорит он. — Все рецепторы в норме. Прости, конечно, но это обязательная процедура, после… — вдруг он замолкает, словно школьник, ляпнувший что-то, не подумав, и страшившийся ожидаемых за это последствий.

— Все в порядке, — говорю я. — Зато теперь я уверенна, что мои мозги еще на месте и как показывает тестирование — вполне себе работающие.

Мы молчим. Я медленно подбираю нужные слова.

— Знаешь, а я видела тебя там. В операционной. Так что же это было, абстрактная иллюзия? Реальность или обычная ложь? Кто же вы, мистер Итан? — Сама не знаю, как эти слова пришли мне на язык.

Не отводя взгляда, он смотрит на меня. Что-то странное происходит. Меня затягивает куда-то в глубину его темно-синих глаз, во что-то неизвестное и потаенное. Моё смущение настораживает меня, но бороться с ним я не могу. Не выдержав напора, я сдаю позиции и спешно спасаюсь бегством — отвожу взгляд.

— Это не ложь, в том понимании, в котором я её нахожу, — вдруг говорит он. — Я действительно психоаналитик и хирург. Мне это очень помогает в общении с пациентами. В эту больницу я перевелся две недели назад и стал работать в паре с доктором Такаги. — пояснил он. — Тогда я и увидел тебя, в тот день, когда ты… — он остановился, и уголки его губ дрогнули. — Когда ты хотела сбежать из больницы, — продолжил. А потом оказался тем, кто вел беседу с твоей матушкой. Она очень волновалась и настаивала, чтоб ты была под наблюдением опытного специалиста — психотерапевта.

— И тут вы решили, а почему бы не поработать на два «фронта!?» — съязвила я.

Но он и бровью не повел, продолжил:

— Главный врач отделения решил, что это будет полезно для тебя. А так как все в курсе моих специальностей и у меня есть неплохая практика за плечами, решили, что я подхожу, как нельзя лучше. А на следующий день нас официально представили друг другу. Я не жалею, — улыбнулся он.

— Ум… так это спланированный заговор, — я демонстративно закатила глаза. — А главный подстрекатель — моя мать. Блеск! Вот это действительно — подстава, так подстава.

На мое обвинение он хмыкнул.

— Не строй из себя жертву, — заявил он. — Здесь у тебя нет врагов, — щелкнул пальцами.

У меня глаза на лоб полезли. Опять жизнеутверждающие фразочки? Как же бесит!

— Вы, в самом деле, эгоистичный, вздорный, самовлюбленный и просто невыносимый тип, — выпаливаю. — И где ваша — врачебная хвалёная этика? Говорить пациенту только правду и ничего кроме правды? Это что, новый психологический подход к лечению — врать заранее!? Тогда я требую предоставить сертификат соответствия и разрешение на его применение!

— У всех свои подходы. И в разных ситуациях требуются определенные методы.

Я уже собиралась сказать что-нибудь, но он меня опередил, сказав с улыбкой:

— Попробуем начать сначала?

«Так не честно» — отпечатывается в моей голове. Я киваю. Но, это — притворство. Я знаю, что слова бывают фальшивыми, любовь — неискренней, мир далеко не идеальным, а мраморность шоколада — только видимость. И каждому из нас решать — верить ли в поразительную гладкость мраморной поверхности, в любовь без изъянов и в сладкие грёзы или разнести одним ударом всю фальшь в крошки и ощутить горький, но настоящий вкус окружающей реальности.

5 Проклятые апартаменты

Разлепив глаза, я проснулась, как всегда в этой белой и неживой комнате — четыре стенки, что так давят мне на нервы, в этой коробке, что наглухо закрыта. Мне стало интересно, и почему все белое: стены, потолок, окно, спинки кровати, даже постельное белье, тумбочки и на полу белая, натертая до блеска плитка? Тошнотворность, да и только. Ощущаю себя черным пятном на белом фоне.

Сегодня понедельник и я совсем одна, родителей не будет до четверга, а друзей после переезда не осталось и вообще, а кто остался, даже не знают, что со мной произошло, я так и не смогла признаться, сказать им правду, да и зачем, от этого никому не стало бы легче. Это бы ничего не изменило, а причинило лишь очередную боль, которую я в полном объеме уже успела доставить своей лучшей подруге. И поэтому, я не хочу быть эгоисткой, хотя бы в этом. Так тяжело. Осталось ли во мне хоть что-то хорошее?