Нити жизни (СИ) - де Море Эль - Страница 62

Я слишком ошарашена, чтобы хоть что-то соображать, тем более говорить. Я уже была в курсе, что он вступился за меня, но если причина не ясна даже ему, куда уж мне со своими теориями. И ведь правда, то, что я записала его в неотесанного самовлюбленного нарцисса, некоего хозяина жизни, заставляющего всех остальных ощущать себя вторым сортом. Но на самом-то деле, я в очередной раз познакомилась только с одним содержанием из всей книжки под названием человек, оставив главы кому-то другому. Вот и всё.

Я молчу. Нейл терпеливо ждет, пока я приведу в порядок свои мысли. Я поднимаю лицо навстречу его глазам и наконец, произношу:

— Я так больше не считаю.

Вот так открытие, я и не знала, что у него в арсенале есть и такая заразительная улыбка, от которой я наливаюсь румянцем.

— Значит, с фундаментальными разногласиями покончено?

— Считай, что да.

— Отлично, меньше мыслить обо мне станешь. — Говоря, он выглядит очень довольным.

— К чему ты клонишь? — даю я задний ход. — Можешь думать, что хочешь обо мне, но я о тебе вообще не думала. Если честно, то причина того, что я вообще тут — это мой ковер. Ковер! — я неосознанно повышаю голос, выглядев еще глупее.

Нейл хохочет.

— А, так в нем всё дело???

— Да, а как же? До твоей шкуры, после твоих наговоров — дела нет.

— Да, а где тогда моя компенсация за отвешенную оплеуху?

— Там же, где и мои, по всей видимости, — я развожу руками и растягиваю губы, хлопаю ресницами. — Хочешь, сходи, поищи.

— Сарказм — низшая форма остроумия.

— Зато, исключительно острая, — цежу я.

Минутное молчание. Создается впечатление, будто мы подошли к логическому концу. Но не тут-то было.

— Что такое? — из-за двери раздался пронзительный голос, а следом треск, было ощущение, что медведь лез через кусты — это папа ломал заклинивший замок. Тут дверь раскрылась, и он ввалился в ванную.

— Что тут происходит? — Он вперил в Нейла ястребиный взгляд.

И я могу сказать, что сейчас он гораздо солиднее выглядит, потому, что уже не в затертом до дыр клетчатом халате. На нем вполне опрятно отглаженная рубашка, поверх вязаная безрукавка и нейтральные черные джинсы под пояс. Папа может быть элегантным, если над ним поработает мама, а она уж это умеет! И устрашающим, если какой-то объект находится ближе десяти метров около его дочерей.

— Упс, — вырывается у меня.

— Без комментариев, — Нейл в шаге от меня, коротко посмеивается.

— Обхохочешься, — добавляю я, собираю пальцы в кулак и грожу им из-за спины. — Хватит фыркать смехом — это просто не уместно и не прилично! — шиплю я, вспоминая мамины уроки этикета.

Естественно, ни одного слова из нашего содержательного разговора папа не понимает. И от этого, враждебность просто разливается в воздухе. Ну, ничего, будем решать проблемы по мере поступления.

— Пап, дашь нам минутку, — я махаю пальцем, указывая на нас двоих.

У папы брови ползут на лоб от моей вульгарности, но он выполняет просьбу. Я прикрываю за ним дверь. И с полной серьезностью на лице поворачиваюсь к Нейлу и… захожусь в истеричном хохоте:

— Ты попал! Попал! Попал!

Он расплывается в широченной улыбке:

— Только не говори, что теперь я должен на тебе жениться?

Мы заливаемся гоготанием, как стая гусей.

— Нет, — говорю я, — хуже! Советую сменить имя, эмигрировать в другую страну и не высовываться!

— Да? Тогда, как тебе имя Паоло? — говорит он, наверно решив заделаться в итальянца.

— Паоло Максимильяно?!

— В жизни хуже не слышала сочетания.

— Блин… ты права, — драматично выдыхает он, — мне конец.

Разделавшись со смехом, я говорю:

— Значит, мы…

— Женимся?! — повторяем мы хором.

Я смотрю на него и думаю, что случилось с человеком, известным, прежде как Нейл? Где этот неприятный, гордый, невыносимый и раздражающий меня тип? И откуда этот — простой, веселый, легкий в общении человек.

Наигранный кашель папы за дверью, дает мне понять, что он на нервах и не в восторге от нашего беспечного веселья. Я снова толкаю Нейла, на этот раз — за дверь.

— Ваша дочь, просто сокровище, — произносит он, подмигивая мне и протягивая руку отцу.

— О да… — я задыхаюсь от восторга, с которым он это произнес. — Шутник.

Папа в смятении, но руку пожимает.

— Я очень рад знакомству с вашим семейством и хотел бы побеседовать с вами позже. Думаю, что вы очень интересный человек.

Зашибись. Он чё, серьезно?! Опомнившись, я беру на себя роль закадрового диктора и спешно начинаю переводить фразы Нейла на родной для нас язык — русский. Затем ответные слова — на английский.

— Что ж, польщен, — говорит отец, — постараюсь оправдать ваши ожидания.

Все это время я стою, прислонившись к деревянной основе, которая болтается на петлях — меня не видно, но отчетливо слышно. Я ужасно фальшивлю, понимая, что речь у них идет обо мне, но потом сворачивает на отстраненные темы. И вот, спустя пару обменных фраз, я слышу, как Нейл спускается вниз. Моя роль переводчика окончена. Я выхожу, а папа нетерпеливо поджидает меня.

— Всё в порядке? — спрашивает он.

— Да!

Лицо у меня пунцовое, я слишком много за сегодня смеялась. Перевыполнила, так сказать, план с лихвой! Вот и выгляжу, как томат!

— Да-а-а… — протягиваю я, как на приеме у стоматолога и, приподнявшись на цыпочки, чмокаю отца в щеку. — Всё типично!

— «Типично» — это запираться с посторонним парнем в ванне?

Ну, вот на счет «постороннего», я бы поспорила. Ну ладно, так уж и быть, не буду посвящать папу в подробности нашего давнего знакомства.

— Мы не запирались! — возражаю я. — Она случайно захлопнулась.

— Случайно? Поверь, я был в его возрасте и знаю, о чем молодые люди думают.

Этот глупый разговор веселит меня.

— А-а-а… пап, заверяю тебя — на мою честь никто не посягал! Вопросы есть? Вопросов нет! Превосходно!

Исчезаю из поля зрения отца, прежде чем он успевает устроить мне допрос.

Я падаю на постель, слабея от облегчения, что всё обернулось именно так, а никак-то еще. И кажется, кое с кем, всё же, можно иметь дело. Может, можно рассчитывать, что праздничная удача повернется в этот раз и к нам передом, а не задом.

Шкряб-шкряб.

Что я только что сказала? Забудьте!

— Что ж, прости за вторжение, — хмыкнула возникшая Алина и продолжила сценическим приторно-сладким голоском, — но правда, что ты ворковала наедине с Нейлом в нашей крошечной ванной?!

Я закатываю глаза:

— Нет, в этом доме невозможно уединиться! Кругом любопытные уши и глаза!

Но моё недовольство просто игнорируют.

— И о чем? — она плюхается на край кровати, глаза блестят, как у кошки, налакавшейся валерьянки. От неё веет оливковым маслом и какими-то пряностями.

Немного помолчав, я говорю:

— Как насчет секрета?

— Д-да… — настораживается она.

Я придвигаюсь ближе и цежу сквозь зубы:

— Мы говорили о том, как хотим избавиться от младших надоед! — и тут же пытаюсь спихнуть её со своего лежбища.

Она щурит глаза:

— Ну и ладно, не рассказывай! — хмурится она, — а папа вас, всё равно, застукал!

Фантастика! Думаю — всё, к вечеру нас обручат, к Новому году поженят, а потом отправят в медовый месяц и начнут подбирать имена нашему потомству. Можно не удивляться, они могут!

— Слушай, — говорю я, — а у тебя нет других дел?

— Ой, точно! Знаешь, мы там такой кулинарный шедевр задумали, мама нашла в интернете рецепт. Это салат под название «Блюз». В нем столько ингредиентов: разнообразные овощи, грибы, мясо курицы, инжир с пряной заправкой. А еще — специальный секретный соус, который автор поведал только сегодня у себя в блоге, в честь скорого наступления праздника. Поговаривают, что это какой-то известный шеф-повар, а ты как думаешь?

Иногда Алина проявляет совершенно неуместный и чрезмерный энтузиазм к мелочным вещам. Таким, как выбор заколки, пояса или к первоисточнику, придумавшему салат по средству смешивания всей огородной растительности, чьё творение, повторив раз, больше и не вспомнит ни о поварешке, ни о его блюде.