Нити жизни (СИ) - де Море Эль - Страница 7

Чуть позже, как обычно, пришла медсестра и поставила мне капельницу, а уходя, одарила улыбкой. «Как банально», — подумала я. А сожаление так и отражалось на ее лице. По-моему, медицинскому персоналу нужно непременно обладать актерскими навыками или хотя бы научиться поувереннее врать, а то не убедительно смотрятся. Наверно со стороны для них все больные выглядят уныло, а я, так вообще, похожа на человека, утратившего что-то необыкновенно для него дорогое. Занятно, а жизнь считается?

Вот сижу я тут, прислонившись к подушке, и наблюдаю, как белая жидкость струится по тонким, прозрачным трубочкам и через иголку входит в меня. Ну и зачем, спрашивается, мне эти «витаминчики»? Всё равно, никакого эффекта. Настроение мне это точно не улучшает, только синяки на руках прибавляет. Если присмотреться, я похожа на труп: холодные руки, бледное тело и нулевое желание продолжать дышать. Как же я устала. А как было бы хорошо открыть глаза и осознать, что дома. Где-то внизу слышатся приятно знакомые голоса, все та же суета и нелепая спешка в предвкушении каких-то сборов. И всё происходившее до этого было лишь сном. Но как ни крути, ничего нельзя изменить.

Я с трудом сдерживаю слезы. Окидываю взглядом палату. Белые стены. Белый потолок. Всё неестественно, всё!

Долго не раздумывая, тянусь к рядом стоящей тумбочке и с ее поверхности стаскиваю ноутбук. Открываю. В середине электронного рабочего стола красуется ярлык на сайт под названием — «Я хочу умереть». Кликою по нему два раза и вот я на месте. Здесь я своя среди чужих.

Наткнулась я на это сообщество совершенно случайно. Хотя можно ли считать за случайность то, если тебя обуяло желание умереть, и ты лезешь в сеть в поисках чего-то. Ключевой вопрос лишь в том, в поисках действительно чего?

Эх, знала бы об этом моя матушка и расправа для меня была бы неизбежна. Это уж точно. Она бы не сидела, как я сейчас, с лицом, напоминающим неподвижную маску, и не испытывающая никаких эмоций. Был бы грандиозный скандал. А мне бы светил отпуск в самом фешенебельном заведении — психушке, и радовалась бы я там разноцветным таблеточкам в прозрачном стаканчике. Вот это перспектива, я понимаю.

По-правде говоря, я не искала способов лишить себя жизни, скорее я искала причины, чтобы не сделать этого. Тогда мне было действительно плохо. Для этого было много аспектов. Но переломным стало электронное письмо моей по-настоящему близкой подруги. Ее послание содержало всего пару фраз, но даже их было много для меня одной.

Мне не понадобилось время, чтобы понять — она серьезна, как никогда. Мое сердце разбилось, разлетевшись на мелкие осколки. Я потеряла дар речи.

Есть выражение, которое гласит: «Вычёркивать людей из своей жизни надо чёрным маркером, а не простым карандашом, надеясь, что в любой момент сможешь найти ластик». Я усвоила этот урок вполне и выполнила на твердые пять балов.

В глубине души я всегда знала, что однажды до этого дойдет. Но не ожидала, что события примут такой оборот. Я была совершенно потрясена, напугана и растерянна. В конечном итоге, решать было Кристине, не мне. А что, по сути, я могла вообще? Только испортить все еще больше и обидеть её сильнее?

Мы дружили с ней с детства и жили по соседству. Подумать только, она пришла в этот мир, опередив меня всего-то на каких-то три месяца. А насколько дольше проживет?

— О, господи, ну как я могла ей сказать, что умираю? — слезно промямлила я.

В детстве мы играли в куклы и мечтали, что однажды также будем вместе катать коляски с малышами, а когда наши дети вырастут, то обязательно поженятся. И мы будем одной большой семьей. А если у нас обоих будут мальчики или девочки, то они будут такими же дружными, как и их мамы.

Как же наивны мы были, позволив себе грезить о вещах, которые могут воплощаться лишь в мечтах и никогда не станут действительностью.

Мой голос дрожал, руки не слушались, и меня бил озноб. Однако, снова и снова, я пыталась звонить, но Крис — так я ласково называла её, категорически отказывалась подходить к телефону, а автоответчик, наверно, уже отплёвывался мною. Будь он живым человеком, а не механическим прибором связи, у него бы точно развилась аллергия на такую особу, как я. А потом… меня послали в зону недоступности. У меня возникло желание — пойти и закопать себя.

С того дня она со мной не разговаривала. И единственной моей отрадой остались письма, которыми я атаковала её электронный почтовый ящик, надеявшись, что она, хотя бы читает их между строк, а не отправляет сразу же в мусорную корзину. Я извинялась, выдумывала разные объяснения и очень надеялась на ответ. Но его не было.

Три месяца молчания, раздумья и неутихающей, ноющей боли в области груди сделали свое черное дело. Я не выдержала, собралась и выложила всю правду об истинном положении вещей.

Ответ пришел почти сразу, буквально через пару часов. Я даже испугалась, но не звука оповещения доставки, а самого письма, а точнее его содержания. Мне было не по себе, но переборов страх, я все же удостоила его чести открыть.

Наступило молчание, я нервно проверила почту несколько раз, но она была пуста. Спустя десять минут раздался звонок. Вызов был из Москвы.

— Привет, — тихо послышался из трубки голос, который заставил меня прослезиться. — Как поживаешь?

— Жутко скучаю, — отвечаю, а сама еле сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться.

Следующим действием развернувшейся драмы стал допрос. Вопросы сыпались один за другим. Я честно отвечала на все. Но они были лишь фоном и только один важным:

— Почему ты не поделилась со мной?

Слова её прозвучали вовсе не вопросительно, скорее — обвинительно. Но… что, по её мнению, еще оставалось мне делать?

— Прости. Я сожалею и пожалуйста, если сможешь… — Не успев договорить, посреди моего монолога, она оборвала меня:

— Нет. Это ты меня прости. Я была слишком зациклена на себе. Я такая дура. Без тебя мне было так одиноко, словно я потеряла саму себя. Обещай, что больше не дашь такому повториться?

— Обещаю! — заверила я.

Воцарилась тишина. Неожиданно я поняла — Кристина плачет.

— Друзья? — переспросила она.

— Друзья — ответила я.

А потом пошло, поехало. Словно мы и не ссорились. Никакого раздражения или неловкости.

— Что ты хочешь на завтрак, милая моя? — весело пропела она в телефонную трубку.

— То есть на ужин?

— А?

— Ты забыла про часовые пояса!

— Ой, точно.

— Знаешь, меня всегда поражали твои знания в области географии, — подкалываю её я.

— Умолкни! — восклицает она. — Не всем быть такими зубрилками, как ты.

— Ха-ха, — мы обе заливаемся звонким смехом.

— Так что ты хочешь на ужин? — копируя мой голос, воспроизводит она.

— Много мороженного! — завопила я.

— Фисташкового с шариком ванильного, шоколадным соусом, украшенного свежей клубникой и мятой?!

— Да, да, да! — мурлычу я. Кто, как не она, знает обо всех моих предпочтениях.

— Уже делаю заказ. Жди!

Мы снова хохочем. Я чувствую себя живой. Счастливой. И знаю, она испытывает схожие чувства. Но наряду с этим, я отчетливо понимала, что последнее время было искажено болью и страданием у нас обоих. Не было и тени сомнения, что сколь отчаянно мы тянулись к прежней жизни, уже означало — в душе она ничуть не хуже меня осознавала, что это больше невозможно. И так, как было раньше, уже продолжаться не сможет.

В очередной раз, очутившись в виртуальном мире, я открываю для себя, что я не одна несчастна. Я даже не подозревала, что стольким людям плохо. У каждого из них своя причина для нежелания жить. Человеческие проблемы разнообразны, как и сами люди в целом. Кто-то ищет поддержки, кто-то жалеет себя, а кто-то, как я, ведет дневник, рассказывая свою историю, сама до конца не осознавая, зачем мне это надо. Но пальцы послушно набирают предложения, а следом они уже висят в пространстве блога: