Империя Масок (ЛП) - Уикс Патрик - Страница 9

Возможно, это было эгоистично. Возможно, это даже было ошибкой в Игре. Но Селина уже слишком многим пожертвовала в своей жизни ради Орлея... как и Бриала.

Взгляд Бриалы преисполнился нежности.

— Ваше Величество.

— А теперь скажи, чего мне ждать этим утром от министра по торговле.

— Он будет просить об одобрении изменений законов о налогах на торговлю по всей территории Долов, — говоря это, Бриала развернула Селину и сняла с нее одежду. — В последнее время с выручкой там плоховато, и он предложит небольшое повышение налога с каждой повозки.

— Но? — спросила Селина, вздыхая, когда пальцы Бриалы стали растирать её спину, прогоняя напряжение, уже появившееся в ожидании целого дня в узком корсете.

— Он нападает на эльфов-торговцев, — ловкие пальцы Бриалы прошлись по плечам Селины, затем по её спине, и императрица немного подалась назад, ближе к своей возлюбленной. — Ну, на самом деле, на любого торговца, что не так богат. Они используют караваны из небольших повозок, тогда как торговцы с поддержкой знати используют те, что побольше. Увеличение налога на повозку вряд ли вообще заденет знать, но многих торговцев победнее он просто задавит.

— А если увеличить налог на каждый стоун груза? — спросила Селина. — Будет отличаться для грузов разного веса и более равномерно повлияет и на богатых, и на бедных.

— Я должна проверить цифры, но это может принести доходы и казне, — ответила Бриала, продолжая массировать спину Селины.

— Спасибо.

Селина взглянула в окно. Солнце поднялось над горизонтом, и комната была полна дневного света. Она неохотно накинула пеньюар обратно на плечи и отошла от Бриалы и её успокаивающих пальцев.

— Я хочу, чтобы ты выяснила, как сегодня поживает Гаспар. Если у капитана стражи больше нет информации, возможно, нам придется заполучить его барда.  

— Формально она по-прежнему бард Гаспара, — ответила Бриала. — Мои люди потеряли её след. Я приказала отыскать её, но орлесианского барда сложно найти, если она этого не хочет.

Селина улыбнулась.

— Так оно и есть. Как думаешь, сапфировая шпилька или тиара из антиванских бриллиантов?

Нахмурив брови, Бриала подержала в руках оба украшения и окинула Селину критическим взглядом.

— Сапфир идёт тебе больше, но для встречи с торговцами... Бриллианты из Антивы напомнят им о нашей торговле.

Селина думала также.

— Тогда принесём в жертву мой стиль во имя уместности и символичности.

Бриала шагнула к ней и нежно её поцеловала.

— Вы просто великомученица, Ваше Великолепие.

Затем она взяла свою маску, лежавшую на туалетном столике, направилась к зеркалу, за которым был спрятан проход в ее комнату, и скрылась за ним.

Селина поднесла чашку к губам и глубоко вдохнула аромат чая. Покончив со второй чашкой, она позовёт слуг, и Бриала вместе с ними начнёт одевать её, причёсывать волосы, наносить ей макияж. 

И никто из них, кроме Бриалы, не будет знать о её первой чашке чая этим утром, о коротких украденных мгновеньях с женщиной, рядом с которой она могла спать спокойно.

Гаспар ответил на поклон графа Шанталя из Велуна и пригласил того сесть. Маркиз де Монтсиммар уже сидел внутри и потягивал свой бренди.

Они находились в курительной комнате дома Гаспара в Вал Руайо. Бордовые стены и изящные столы из железного дерева были украшены трофеями с охоты и сражений.

В одном углу рядом с огромным мечом порождения тьмы висела голова оскалившегося оборотня, а на столе перед ними в изысканной хрустальной вазе красовалась роза, вырезанная из цельного куска янтаря — напоминание о победе на одном из турниров в те дни, когда Гаспар был помоложе.

Гаспар махнул рукой слуге, который встретил Шанталя, и тот спешно скрылся, закрыв за собой дверь.

— Не желаете бокальчик? — спросил Гаспар, и Шанталь вздрогнул, отчего неуместные нити черного жемчуга на его маске жалобно зазвенели.

— Боюсь, что если я проведу слишком много времени в поисках дна своего бокала, то не смогу долго сидеть в седле, — Шанталь, как и Гаспар с Монтсиммаром, был одет для прогулки верхом, а не в обычный для знати наряд. Позже днём должна была состояться охота, на которую императрица пригласила аристократов Вал Руайо.

— Что же это? — со смехом спросил Монтсиммар. Это был крупный человек, прекрасный воин в молодости, хотя после того, как одна грубая ошибка в крупном сражении навсегда ослабила его левую руку и заставила его бросить фехтование, он немного разжирел. Тем не менее, он продолжал носить высокое жёлтое перо, знак шевалье, прикрепленное к лириумной маске. — Не можешь удержать свой брэнди, Шанталь? Да и чем еще заняться в Велуне, кроме выпивки?

Шанталь напрягся, и Гаспар примирительно поднял руку.

— Спокойно, господа. Монтсиммар, не валяйте дурака.

Монтсиммар усмехнулся, поднял бокал и сделал большой глоток.

— Итак, Шанталь. Что вы думаете об этом представлении прошлым вечером?

Шанталь опустился в огромное мягкое кресло, и идиотские жемчужины на его маске снова забренчали.

— Я нахожу это тревожным, милорд, — он кивнул Гаспару. — Вижу, вы вернули себе перо.

— О, у нас их десятки, —  усмехнулся Монтсиммар. —  Они постоянно ломаются и пачкаются, и это если носить их только на балах. Если же в период турниров вам не приходится менять их после каждого раунда, считайте, что вы счастливчик.

— Но, — перебил его Гаспар, указывая на новое перо, прикрёпленное к маске, — суть дела от этого не меняется. Вместо того, чтобы ответить на требование сатисфакции благородной дуэлью, Селина решила оказать милость ферелденцу.

— Использовав символ шевалье, как игрушку, — сказал Монтсиммар без каких-либо следов былого веселья на лице. — Точно так же можно кидать туда-сюда императорскую корону.

— Как вы прекрасно знаете, я не шевалье, — начал Шанталь, и Гаспар подумал, что этого можно было и не говорить. Чопорный и тощий граф Велуна, скорее всего, ни разу не пролил крови в битве. Однако, Гаспар убедился в благородности его помыслов, когда Шанталь добавил: — Но и я люблю Орлей. Мой отец умер, сражаясь в Ферелдене. И мне претит то, что его жертва может стать сиюминутной забавой в руках императрицы. 

— Не вам одному, — Гаспар одарил Шанталя улыбкой, которую он использовал на турнирах, ту самую, которая заставляла соперников задуматься — что же такого знает он, чего не знают они. — И таких, как мы, много — мужчин, готовых спасти Орлей от женщины, которая подарит его нашим врагам с поцелуем в придачу, да ещё помашет платочком на прощанье. 

Шантраль замер.

— Вы говорите об измене, милорд.

— Я говорю о благе нашей империи, Шанталь, — Гаспар подавил вздох. Его гость явно знал о цели этой встречи, но ломался, как хрупкая барышня, и нужно было ему подыграть. — Селина правит уже двадцать лет, но отказывается выйти замуж, даже несмотря на то, что империи нужны сила и стабильность. Она флиртует с Ферелденом и играет с вами, в то время как наши маги и храмовники смотрят на происходящее в Вольной Марке и заражаются опасными идеями. Она ничего не делает, — он допил свой бренди одним большим глотком, резко выдохнув, когда напиток обжёг его горло. — И этим смертельным бездействием она сама совершила измену.

Наступило продолжительное молчание. Монтсиммар бегло взглянул на Гаспара, и тот едва заметно покачал головой. Это был просчитанный риск. Даже если Шанталь откажется присоединиться, то его вполне можно будет убедить молчать каким-нибудь мягким жестом. И, будучи шевалье, Гаспар никогда не опустился бы до того, чтобы зарезать человека посреди курительной комнаты.

— Думаю, — ответил Шанталь. — Я всё-таки выпью того бренди.

— Вот и молодец, — Монтсиммар наполнил ещё один бокал и передал его Шанталю, который взял его дрожащими пальцами.

Гаспар улыбнулся. Возможно, Селине показалось, что прошлой ночью она выиграла схватку, и, возможно, в глазах светских модников и щёголей так оно и было. Но Орлей не нуждался в этих людях в предстоящей войне.