Пираты Карибского моря. Проклятие капитана - Папоров Юрий Николаевич - Страница 73

Осенив крестом Красного Корсара, викарий спросил:

— А что слышно, где наша девочка Каталина?

— Клянусь Всевышним, я ее найду! — преклонив колено, де ла Крус прикоснулся губами к руке священника и тут же поспешно покинул его покои.

Глава 4

БОБ ЖЕЛЕЗНАЯ РУКА

— Все наверх! По местам стоять, с якоря сниматься!

Долгожданная команда капитана репетовалась вахтенными с особой радостью. Матросы спешили собраться у своих мачт. Командиры с не меньшим энтузиазмом проверяли наличие людей на своих местах и докладывали о готовности на мостик.

— Выбирать якоря! Паруса к постановке изготовить! — де ла Крус был собран, как если бы в следующую секунду должен был выстрелить в грудь противника. Стоящие рядом с ним на мостике Тетю и Девото чувствовали, что нервы их друга натянуты, как тетива за миг до вылета стрелы из лука.

Меж тем с палубы донеслись зычные команды:

— Марсовые к вантам! По реям! Отдать паруса! С реев долой! Кливера к постановке изготовить! Снять чехлы, отдать сезни! Отдать ниралы! Шкоты разнести!..

Все трое, де ла Крус, Девото и Тетю, думали об одном: «Команда рвется в море, в бой совсем не за тем, чтобы скорее получить свою долю трофеев. Все разделяют страстное желание своего капитана быстрее найти шхуну „Скорая Надежда“.

— Смотрите, как они ловко разносят по местам шкоты, уверенно закрепляют коренные концы лопарей за обухи, — де ла Крус остался доволен работой матросов и поблагодарил их за понимание цели, к которой он так безудержно стремится.

С палубы продолжали нестись команды старших по мачтам:

— Гик на топенанты! Отдать топсель-шкот! Фоковые к постановке готовы! Гротовые к постановке готовы!

И де ла Крус, не ожидая сообщения с бизани, отдал приказ:

— Поставить паруса!

Еще через несколько минут «Каталина», как школьник, вырвавшийся на перемене поиграть в мяч, резво мчалась на восток.

Она оставила позади острова Хардинес-де-ла-Рейна-Гуаканаябо, мыс Крус, остров Ямайка, залив Сантьяго-де-Куба, остров Гаити, южную оконечность Кубы — косу Дель-Кемадо и, пройдя Наветренным проливом, вышла к Багамским островам.

Еще во время пребывания в Кайоне, а затем в Веракрусе и Тринидаде де ла Крус и его люди интересовались у прибывших в порт моряков о возможном местопребывании Боба Железной Руки. Сведений удалось собрать немного. В Кайоне он бывал редко, а из сообщений пиратов с Тортуги и корсаров из Веракруса и Тринидада выходило, что Боб Железная Рука больше любил действовать на севере Мексиканского залива, в районе устья Миссисипи, грабя французские поселения Луизианы, во Флоридском проливе, где на полуострове Флорида у испанцев не было сильных укреплений. Особенно нравилось ему обирать испанские суда, плававшие у Бермудских и Багамских островов.

Перед самым отходом «Каталины» известные кубинские корсары из Тринидада Хуан Васкес и Франсиско Триста пригласили де ла Круса присоединиться к экспедиции испанских корсарских кораблей. Они в самом начале 1706 года намеревались в поисках англо-американских пиратов пройти по портам побережья аж до Чарлстона в Южной Каролине. Де ла Крус счел этот набег не вполне корсарским, подумал, что во время этого похода он не встретит Боба, а только потеряет время, и отказался.

В первый же вечер нового похода, сразу после ужина, де ла Крус отправился на ют, чтобы, глядя на бегущую за «Каталиной» сверкающую дорожку, отдаться своим переживаниям.

Французский писатель-моралист Ларошфуко был прав, когда говорил, что страдания есть единственные ораторы, которые всегда убеждают. Да ведь и любить на самом деле, по-настоящему, можно, лишь испытывая страдания.

— Боже, помоги мне найти мою Каталину, — не уставали шептать губы де ла Круса.

Так уж устроена жизнь на земле, что любовь есть спасительная капля небесная, упавшая на человечество, с тем чтобы уменьшить, притупить горечь его существования. Но пока де ла Крус страдал оттого, что любил, а Девото страдал потому, что не мог полюбить ни одну из женщин.

— Боже, сохрани ее живой! Что бы с ней ни сделала жизнь, я возьму ее в жены. Знаю, она любит меня, как и я ее… И ведь я повинен в ее пропаже. Я обязан искупить ее страдания хотя бы ценой собственной жизни…

А в это время Тетю, сидя в своей каюте, отвлекся от чтения книги и думал о де ла Крусе. «Берем в жены одну женщину, живем с другими, а в действительности ведь любим только самих себя, — вспомнил поговорку французов и мысленно произнес: А вот Педро не такой! Правильно говорят, невозможно утаить любовь в глазах того, кто истинно любит. Хотя известно, тот, кто возьмется изучать, что такое любовь, всю жизнь останется студентом». Тетю захлопнул книгу и погасил свечу.

Боб Железная Рука после потери Каталины забрал все, что мог, с острова Пинос и на время отправился грустить в свой родной город Чарлстон. Команда «Скорой Надежды» роптала, и тогда Боб пошел к известной в городе цыганке. Та, поворожив, обрадовала пирата. Гадалка просверлила клиента своими черными глазами и молвила:

— Краля твоего сердца не погибла! Она жива! Позолоти еще мою руку. Скажу главное.

Выражение лица предсказательницы у Боба вызывало доверие. Улыбка ее обнадеживала. Боб не был скрягой. К тому же он в жизни всегда придерживался правил, в которых воспитал его отец. Боб, несмотря на свой род занятий, был по-своему честен, обладал точным представлением о том, что является добром, а что злом. Понимая нравственную ответственность за свое поведение, Боб, однако, ходил под флагом «Веселого Роджера». Такова суть человека, раздвоенность души и разума большинства представителей человечества.

Услышав сказанное ворожеей, Боб Железная Рука кинул на стол перед ней несколько крупных монет, и последовало продолжение:

— Она, голубушка, пребывает в добром здравии. Печалится. Полна ожиданий и находится совсем неподалеку от того места, где ты ее потерял.

Боб, не тратя ни минуты, тут же направился в дом доньи Кончиты. Та, отказавшись от вознаграждения, предложенного Бобом, попросила два дня на сборы и сказала только, что возьмет с собой Вулкана. «Скорая Надежда» вышла в море в непогоду и взяла курс на остров Пинос Еще в порту одна из офицерских кают шхуны Боба была переделана в дамскую, двухместную.

Сначала Боб обследовал острова Индиос, находившиеся ближе всего от бывшего местопребывания Каталины. Они были необитаемы, но все же он это сделал. Затем, зная, что в проливе, отделявшем остров Пинос от Кубы, преобладали ветры западно-восточного направления, Боб направил «Скорую Надежду» к побережью, ныне принадлежащему кубинской провинции Пйнар-дель-Рио. В начале XVIII века оно еще не было освоено испанцами, и там проживали индейцы племени таинов. Две недели, рискуя сесть на рифы, шхуна дрейфовала вблизи от берега, начиная от южной оконечности полуострова Гуанакабибе, мыса Каррагуао, медленно двигаясь в сторону мыса Каямас. Боб сам вместе с матросами на шлюпках сходил на берег, не обращая внимания на риск попасть под стрелы индейцев, которые тут же разбегались, как только с лодок отвечали, пальбой из мушкетов. В поселениях люди Боба не обнаруживали ни единой живой души, ни малейшего указания на возможное нахождение там Каталины, однако никто не грабил и не разрушал жилища индейцев. Боб же в центре батея каждый раз оставлял всякие безделушки: зеркальца, стеклянные бусы, железные кольца разных размеров, дешевые браслеты, ножи. Этим он давал понять, что не желает зла, а скорее нуждается в помощи. Его расчет был правильным. Людская молва о странном поведении капитана шхуны распространялась по берегу быстрее, чем двигалась по морю «Добрая Надежда». И вот однажды, в удачный для Боба день, жители очередного поселения таинов не встретили стрелами его шлюпки. Индейцы ушли в лес, но на берегу остался один из их воинов. Он, как оказалось, в свое время был захвачен пиратами, продан на рынке острова Тортуга и прожил несколько лет рабом в доме плантатора на острове Гаити. Этот таин говорил, хоть и плохо, не только по-испански, но и по-французски. Он поинтересовался, в чем нуждаются пришельцы. Боб тут же угостил его ромом и принялся расспрашивать. Вскоре капитан услышал ошеломившую его историю: женщина, которую ищет белый капитан среди таинов, является королевой одного из родов воинствующих гуанахатабеев, которые проживают на западном берегу острова Пинос, там, где начинается большая бухта Сигуанеа.