Пираты Карибского моря. Проклятие капитана - Папоров Юрий Николаевич - Страница 82

— Говорили разное. Был грандом, колонистом, наемным убийцей, флибустьером…

— Но смел, как ягуар. Я видел его на одной дуэли…

Пронзительный звук дудки боцмана заглушил последние слова бомбардира.

Экипаж поспешил на свои места, и тут же послышался скрежет цепей о кабестан, свидетельствовавший о том, что «Ласточка» поднимает якоря.

— Положительно не нравится мне этот новый пассажир, — сказал сеньор Осуна, видя, с каким интересом его спутница поглядывает на незнакомца, непринужденно беседующего на шкафуте [88] с капитаном.

— Отчего же, Томас? Мне он чем-то напоминает моего отца в молодости.

— Побойтесь бога, дорогая! Ваш отец благородный человек, а это какой-то проходимец! — воскликнул королевский инспектор. — Посмотрите хорошенько на его слугу. Типичный черномазый пират.

— Не забывайте, сеньор Осуна, что мы в колонии. Здесь вам не Европа, а Вест-Индия, — резко ответила Долорес и ушла в свою каюту.

Осуна еще долго стоял и раздумывал над строптивым характером молодой испанки, получившей воспитание в колонии. Отец Долорес ни на минуту не забывал, что его единственная и горячо любимая дочь росла в суровых условиях. Поэтому, как только девушке исполнилось шестнадцать, отец обучил ее скакать верхом на лошади в мужском седле, стрелять из пистолета и даже фехтовать облегченной шпагой.

За ужином капитан представил нового пассажира:

— Педро Гонсалес, негоциант. В прошлом бывалый моряк. Мне приятно иметь на борту такого спутника.

— Мне тоже приятно встретить такое общество, но было бы куда приятней, мосье Дюгард, согласись ВЫ; доставить меня еще и в Санто-Доминго.

— При всем уважении к вам, дон Педро, это не в моих силах! Я и так из-за вас отклоняюсь от курса. Вы хорошо знаете, мой сеньор, что меня уже давно ждут в Марселе дети и жена. Я вам говорил. Потому не заставляйте меня, мой друг, искать опасных приключений. Что вы! Эти три года… Гаити! Багамские острова! Нет, дон Педро, дальше пролива Мона ни на кабельтов! — взволнованно заявил капитан, в то как Долорес незаметно разглядывала нового знакомого.

Его продолговатое лицо с живыми блестящими глазами, волевым подбородком, выдающимися скулами и тонкими усиками над выразительными губами вызывало симпатию. Долорес чувствовала, как ей все больше нравится новый пассажир.

— Кто бы мог подумать, мосье Дюгард, что годы делают с храбрецами! — недобро усмехнулся дон Педро.

— И не уговаривайте! Далее пролива Мона, повторяю, ни шагу. Кому нужны встречи с этими…

Долорес быстро подняла глаза на капитана, и он осекся на полуслове.

— Вы имеете в виду пиратов, капитан? — спросила девушка, спокойно вытирая пальцы салфеткой.

— Уверен, что в присутствии сеньориты не следует в разговоре касаться подобных тем, — решительно присоединился к беседе сеньор Осуна. — Тем более что сегодня пираты — больше легенда, чем реальность. Хотя… — инспектор внимательно поглядел на коммерсанта.

— Ну, конечно! Нет сомнений! — засуетился капитан. — Сегодня можно плавать в этих местах так же спокойно, как по реке Эбро, например, или по Сене.

— Так это из-за вас мы изменили курс и увеличили наше путешествие на целых десять дней? — обратился Осуна к Гонсалесу. — А можно полюбопытствовать, какие у вас в Сан-Хуане дела?

— Ищу корабль, который через месяц мог бы перевезти мой груз в Испанию. По пути в Сан-Хуан мы зайдем в ряд портов, где я сделаю необходимые закупки…

— И таким образом «Ласточка» прибудет к месту назначения не на десять дней, а на две недели позже, сеньор Осуна, — заметил капитан.

— А почему бы вам, мосье Дюгард, действительно не помочь дону Педро? — вмешалась Долорес. — Сеньор Осуна не очень-то спешит, служба у него идет, а я готова пожертвовать своим временем.

Капитан вопросительно поглядел на девушку, как бы желая понять, не шутит ли она. Королевский чиновник закусил губу, негоциант бросил на Долорес взгляд, полный благодарности.

— Мадемуазель, вы еще так молоды, вам не понять чувство женщины, которая не видела своего мужа полных пять лет. Каждый день опоздания для нее пытка. А мои бедные дети…

— Сеньорита, я признателен вам за ваше участие, — перебил капитана дон Педро, — но мосье Дюгард прав. Он и так сделал для меня много. Однако из любого положения можно найти выход. — Гонсалес поднялся из-за стола, поправил рассыпавшиеся по плечам волосы блестящего черного парика и учтиво поклонился присутствующим: — Прошу меня извинить, день был тяжелым, — и вышел из кают-компании.

— Странный он все-таки, этот дон Педро, — сказал ему вдогонку Осуна.

Капитан промолчал, он только еще ниже опустил голову и погрузился в свои невеселые мысли.

По пути в Сан-Хуан «Ласточка» заходила во все без исключения порты. Педро Гонсалес всякий раз сходил на берег, но отсутствовал не более чем два-три часа. Как только он возвращался, капитан Дюгард тут же ставил полные паруса. Иногда королевский инспектор сходил на берег вместе с негоциантом. И тогда сеньор Осуна издали наблюдал за тем, как их элегантный пассажир общался в порту с подозрительными типами, которые, конечно, не могли иметь никакого отношения к коммерции.

Однажды, подпоив бомбардира, сеньор Осуна попытался выяснить, что тот знал о загадочном коммерсанте. Но бомбардир от первого же вопроса сразу отрезвел и только сказал:

— О! Он знает дело, как вы своего короля. С ним, сеньор… С ним шутки плохи! «Море, деньги, ром и девы Братьям берега милы…» — запел он одну из песен Береговых братьев, хитро подмигнул, встал и, пошатываясь, пошел из таверны.

Однако сеньору Осуне этого оказалось достаточно. Вечером того же дня в кают-компании он завел разговор с коммерсантом:

— Скажите, сеньор Гонсалес, в Бас-Тере я видел вас с людьми, которые совсем еще недавно, как мне сообщил один мой знакомый, были пиратами. Что, разве теперь модно вести с ними торговлю?

— Модно? Не скажу. А вот что выгодно — это бесспорно. Могу сообщить вам, что многие из светлейших грандов, ныне преуспевающих в Мадриде, составили свои богатства именно потому, что тайно торговали с ними, с пиратами, врагами вашего короля.

— Однако вы, как я вижу, еще и фантазер! — Осуна выпрямился и гордо вздернул голову.

Не обращая внимания на его пренебрежительный тон, Педро Гонсалес спокойно продолжал:

— А что касается слов «были пиратами», то здесь, сеньор Осуна, в этих землях, это не имеет никакого значения. Вам, как гостю, пока этого не понять.

— Где уж мне! — вспылил королевский инспектор. — я ведь никогда не знал черного цвета их флага.

Долорес хотела было что-то сказать, но Педро Гонсалес ее опередил:

— Да! Чтобы удовлетворить ваше любопытство, скажу вам, я плавал под флагом славного Дюкасса, когда он был флибустьером. Сейчас он всеми уважаемый французский адмирал и защищает от англичан владения вашего короля.

— Вашего, вы хотели сказать, сеньор.

— Пусть будет так! — Глаза Гонсалеса потемнели и на миг стали страшными, но Долорес не могла удержаться от вопроса:

— Так вы плавали с Дюкассом? Он заходил к нам в порт. Отец меня знакомил с адмиралом. Расскажите про него, дон Педро. Пожалуйста…

— Так я и думал! — перебил ее сеньор Осуна. — Вы всего…

— Перестаньте! — потребовала Долорес.

— …жалкий пират, выдающий себя за коммерсанта.

— Томас! — гневно вскрикнула Долорес.

— Сеньор Осуна! — Капитан поднялся со своего кресла. — Я бы попросил вас… Вы не знаете, чем рискуете…

— Не утруждайте себя, мосье Дюгард. — Педро Гонсалес улыбался. — Прошу прощения, сеньор Осуна, это старая привычка: улыбка сама появляется при виде страха в глазах других. Однако смею вас заверить, пиратом я все же не был. Я поначалу сказал — флибустьером, точнее же, был корсаром…

— Какая разница?

— Большая! И вам, королевскому инспектору заморских колоний, стыдно не знать разницы между буканьером, флибустьером, пиратом и корсаром.