Колдун (СИ) - Московкина Анна - Страница 32

- Я тебя ненавижу. - Сообщила она печально.

Колдун, заправил ей за ухо пересекшую бледный лоб прядь и поцеловал соленые губы.

И они ответили, сначала робко, боясь, что развеется морок, и все исчезнет. Но ничего не исчезло, даже костер трещал как-то очень обыденно и деловито, и Лавт ломал сучья, мурлыча себе под нос. Молчун чмокнул во сне губами и завозился. Морок не развеялся, колдун поцеловал свою дуреху в лоб и незнамо чему улыбнулся.

***

"Посмотрели бы менестрели, столь красочно расписывающие военные походы, как те выглядят в реальности, перестали бы дурить головы отрокам, мечтающим о воинской славе, - думала про себя Айрин, понукая заскучавшего коня двигаться быстрее, тот похоже попросту уснул, повесив гривастую голову. - Едем и едем, день-два едем, одно развлечение, что друг друга подначивать и то, после той перепалки все как пришибленные - слово лишнее сказать бояться. Или менестрели придумывают свои баллады, как раз от скуки, пока трясутся весь день в седле?".

Отряд действительно двигался на удивление легко, Майорин с Лютой даже начали переживать, что же Цитадель так прохладно относится к своим врагам, не кидается в оборону, не подстерегает в кустах. Вон те ивовые, как раз хорошо подходили для засады. Вслух ничего не говорили естественно - боялись сглазить. Впрочем, отряд двигался пока по нейтральной территории, которую Владычица сейчас почитала за Инесскую. До Уралакского хребта еще было верст сто, и то если напрямую, а напрямую можно было исключительно лететь, не перелезать же через каждое болото или речушку.

Первая неожиданная встреча состоялась в маленькой деревушке, которой даже на карте не было. Они подъехали к ней около полудня и Люта сообщил, что так уж и быть, здесь они останутся до завтрашнего утра.

Деревушка дано была занята инессцами, в охрану селянам выделили старичка-колдуна, который не мог скакать на лошади или весь день вышагивать по лесу, но вполне бодро размахивал руками и произносил заклятия. Поговаривали, что отсутствие зубов и особенности речи, сделали его колдовство непредсказуемым, а от того еще более страшным.

- Теплая вода! - мечтал Льерк, сползая с коня и потирая спину.

- Теплая постель! - вожделел другой чародей, примериваясь к чересседельным сумкам.

- Куда! - оборвал их мечтания Люта. - Так, с коней не слазить, ждите, и на открытое место не лазьте. Майорин, Борец проверьте дома и дворы, если что сигнал выпустите и бегите оттуда. Остальным стоять. Льерк со мной, округ обойдем. А ты куда?

Девушка, которой казалось, что она весьма незаметно скатилась с лошади, потупилась и насуплено вздохнула.

- В седло живо! Следите, чтобы смирно сидела.

- Надо будет, затащим назад. - Хихикнул один из колдунов, - могем даже к себе в седло взять.

- Ну! - одернул его Люта, мельком глянув на Майорина, тот, как ни в чем не бывало, привязывал повод к луке седла соседа. Айрин фыркнула и влезла на лошадь, глядя на командира волчицей.

Борец, который большую часть дороги шел в звериной ипостаси, уже что-то вынюхивал у ворот. Майорин прикрыл меч плащом, надвинул на брови шапку и махнул рукой. Оборотень тут же подобрался и потрусил следом, ни дать не взять верный пес, сопровождающий одинокого путника. Только больно этот пес походил на крупного волка.

Деревенька была в одну улицу, тянущуюся вдоль реки. На снегу виднелись следы лошадиных копыт и саней, снег не сыпал уже дня три, так что сложно определить степень свежести.

У каждого дома - свои ворота, будто селяне опасались больше друг друга, нежели пришлых.

- А мы взяли и пришли. - Сообщил воротам колдун, берясь за дверной молоток. Лавт так увлекся игрой в собаку, что задрал лапу и пометил воротный столб. За этим занятием их и застал хозяин двора.

- Эй! Чего это твоя псина делает?

"А она не моя!", - чуть не брякнул колдун, но одумался:

- Борец, нельзя.

"Я тебе покажу нельзя, очень даже можно", - прочитал он во взгляде оборотня, тот задрал хвост и потерся боком о ноги колдуна, одновременно наступая лапой тому на мысок сапога.

- Здрав будь, отец. - Вежливо начал Майорин, спихивая оборотня, Борец послушно убрал одну лапу и тут же взгромоздился другой, - на постой возьмешь?

- А кто просится? - спросил хозяин, оглаживая седую бороду.

- Путник пришлый, набрел вот на вашу деревеньку, спокойно ли ныне?

- Да чего уж нет... Все как обычно, вот уже месяц как никто не заглядывал.

- А чьи же сани?

- Дык за хворостом ездили, да за зверем пуховым. - Это вполне могло быть правдой, подобные деревеньки жили в основном охотой, тут особо не посадишь да не посеешь, на болотине. - Вчерась мужики как раз вернулись, соболя добыли, лису, рысь... Хороший год вышел - зверья много.

- Эй! А куда девка делась? - встрепенулся кто-то из спутников "девки", обнаружив пустое седло.

Услышав это, Айрин замерла в кустах, а потом плюнула и пошла дальше. Последнюю версту она мужественно терпела, а на столь желанной стоянке Люта посадил ее обратно в седло. Не сообщать же двадцати четырем мужикам, что ей приспичило в кусты. И не именно сейчас, а еще полчаса назад, вот только заговорить об этом... она не то чтобы постеснялась... просто из-за нее они и без того останавливались уже трижды. Живот безжалостно крутило - естество напоминало, что она женщина.

Не успела Айрин затянуть, как следует, пояс и оправить рубаху, позади хрустнула ветка. Девушка торопливо одернула доху, присела и лишь тогда оглянулась.

- А с чего бы им не пропасть! - досадливо вещал голос. - Не люди, а звери какие!

- Не обижай зверя! Зверь он полезен и нужен. - Произнесено было то таким тоном, будто в продолжении замолчали: в отличие от тебя. Айрин напряженно всмотрелась в лес, снег больно мерцал в дневном свете. Два парня шли бок о бок, один тащил на себе санки, другой беззаботно шагал рядом, продолжая рассуждать.

- Зверь он что... шкура, мясо, сало, кожа. Сколько пользы...

- И красивый... бить не жалко?

- Сразу видно, городской ты, не обвыклый к лесу. Жалко у пчелки, а у нас надобность! Ну ка тихо! Там кажись стоит кто!

- Кажется... - буркнул второй, но примолк. Айрин понимала, говорят про нее. Сочла, что таиться дальше глупо, выпрямилась и не таясь пошла к ним. Она признала голос "не обвыклого к лесу" парня, вот только гадала, что он тут делает.

- А...

- Весса. - Представилась девушка, протянув менестрелю руку, Валья недолго постоял с открытым ртом, потом составил мысли одну на другую и пожал девушке ладонь. - Давно не виделись...

- Ага, очень, даже имя забыл.

Валья приехал два дня назад с братьями Фотиевичами. Выяснилось, что воевода отправил их наперерез - предупредить: на подступах к Гаарскому перевалу видели магов, Ерекон просил если не разминуться, то быть готовыми. А сегодня поутру менестрель напросился с одним из местных парней на рыбалку, клянясь написать балладу. Теперь Валья клял себя, рыбалку и свой вертлявый зад, неспособный усидеть на месте, но к полудню изрядно подмерзший. Ему оказалось чуждо ленивое ожидание клева и неторопливое вылавливание лещиков, подлещиков и плотвы. Он и различал их с трудом - в супе все равно куски плавают.

Отряд разместился в деревне, местные жители восторгом не пылали, но скрипя зубами гостей приняли, на всякий случай попрятав девок и молодух. Люта постарался успокоить старосту, показывая со спины своим молодцам пудовый кулачище, кто-то поверил, кто-то не поверил.

Весь вечер Валья шептался с Айрин, той даже выпытывать ничего не пришлось, менестрель был рад благодарным ушам и плотно на них присел, с удовольствием делясь всем подслушанным и подсмотренным. Несколько раз мимо грозно проходил Майорин, невозмутимо глядя в другую сторону, но Валье и спины хватило, кое-что он девушке все же не сказал.

Отмытый и поевший отряд стал не так страшен, лекарь пользовал уже третью бабку, а безотказный Велимир бурча посмотрел "страшную хворь" у какой-то козы. Возвратился чародей злой как бес, ругая бодливую скотину и глупую тетку. К вечеру из укрытий повылазили любопытные девки, коих насчиталось четыре на всю деревню. Три из них быстро нашли себе ухажеров, а четвертую отправили спать к тятьке с мамкой - красавице едва исполнилось четырнадцать, и в Инессе она считалась бы ребенком.