Закалка клинка - Паркер К. Дж. - Страница 35

Казалось, тренер превратился в статую (в чем дело, тебе раньше не приходилось убивать зарвавшихся щенков? А еще называешь себя профессионалом…), в то время как ученики медленно пятились назад. На соседних площадках ученики в растерянности замерли. Лордан, скосив глаза в сторону, почувствовал, как острие деревянного клинка коснулось его щеки, но не обратил внимания. Кто-то закричал, вокруг забегали люди. Один из студентов схватил наставника за руку, но тот не двигался. Слышались призывы доктора, администрации и прочих бесполезных официальных лиц. Мертвого юношу осторожно ощупывали пытались найти пульс.

Эйтли почувствовала, как слабеют и начинают мелко дрожать колени, а к горлу подкатывает тошнота.

– Господа, – обратился Лордан к своей группе тоном учителя, бранящего ребенка за то, что тот болтает во время урока, – если это происшествие так огорчает вас, я боюсь, вы ошиблись в выборе профессии. Нас это не касается. Итак, на чем мы остановились?

Похороны Сасурая отложили, так как Темрай был в отлучке. Победители чувствовали бы себя обманутыми, не получив заслуженных призов из рук своего вождя. Кроме того, церемония награждения традиционно использовалась новым вождем для обозначения целей и задач племени на ближайшие годы.

За время вынужденной задержки были проделаны невиданные до того приготовления: дорожки для скачек размечены каменными пирамидами, выкопаны стрельбища, на которых развешены мишени, и так далее. Более того, основные соперники получили возможность несколько дней готовиться к грядущим соревнованиям: новые мишени выглядели основательно потрепанными, с дырами и занозами в креплениях. Для показательной стрельбы поймали даже живого орла обычно в таких случаях использовали чучело, а для зрителей насыпали невысокий длинный вал, чтобы оставить им шанс увидеть что-то, кроме затылка стоящего впереди.

Для Темрая сколотили солидный деревянный трон, по правую сторону которого располагался столик для призов. По традиции призы брались из личной сокровищницы умершего вождя, поэтому Темрай едва сдерживался, чтобы не смотреть на вещи, лежащие на подносе как символ его почти божественной щедрости. Вещи, которые, он надеялся, перейдут к нему после смерти отца: золотые шпоры, личный рог, пара великолепных, богато расшитых туфель колчан первоклассных стрел с пурпурным оперением, свидетельствующим об их принадлежности вождю.

«Проклятие, – подумал Темрай, – впрочем, не важно».

По обычаю, вождь был обязан принять участие хотя бы в одном из состязаний, но победить считалось дурным тоном. Самое лучшее – занять четвертое место и тем, самым продемонстрировать доблесть, но избежать награды. Темрай решил участвовать в стрельбе по мишеням – орлу – кто-нибудь наверняка пристрелит птицу раньше, избавив вождя от необходимости поднимать оружие. Чтобы подчеркнуть значительность состязания, стрельба завершала игры.

Темрай откинулся на спинку трона и приготовился с удобством наблюдать за скачками.

Скачки – по пять, десять и пятнадцать кругов с препятствиями и без таковых – завершились без неожиданностей. Тоболай Мар и его шесть сыновей поделили между собой призы за четыре состязания и отлично показали себя в двух оставшихся – забеги на короткую и среднюю дистанции, – которые по чистой случайности выиграли Ремтай Мар и Пайридай.

Игра в мяч представляла собой традиционную неразбериху. Бестрен грубо нарушала правила, но, согласно обычаю, Темрай не мог выпроводить ее с поля, чтобы не допустить скандала. К счастью, игра закончилась благополучно: обошлось без жертв, команда Бестрен проиграла, чему Темрай втайне порадовался – это избавило его от необходимости вручать приз молодой особе, которая, не таясь, строила ему глазки. Девушка уже достигла брачного возраста, но, несмотря на привлекательность, Темраи испытывал к ней чувство восхищенного отвращения.

Вождь радостно вручил золотую брошь и пояс Сарген пел Тазрай, здравомыслящей девушке с блестящим чувством юмора. Темрай недавно выяснил, что, пока он был в отлучке, Сарген расторгла помолвку со старшим сыном Лимдая. Стараясь, чтобы торжественная улыбка не превратилась в оскал вожделения, молодой человек застегнул на ней пояс, на долю секунды задержав руку на животе девушки. Во всяком случае, его отношение к игре в мяч изменилось в лучшую сторону.

Затем следовали соревнования по бегу. Они никогда не пользовались популярностью и служили скорее для заполнения паузы между скачками и состязаниями по стрельбе из лука. Вручив призы, Темрай встал, чтобы обнародовать свою волю. Момент был выбран удачно.

– Сейчас, – объявил он, – состоится еще одно состязание. Вы можете счесть его нововведением, но это не так: упоминания о нем встречаются в старинных песнях. На долгое время оно было незаслуженно забыто. Но я хочу возродить его, потому что командные игры воспитывают дух товарищества и взаимовыручки… – продолжал свою речь Темрай, пока ему не надоело себя слушать.

Затем он объявил состязание в ношении бревна.

На самом деле о сюрпризе многие знали заранее. Накануне вождь назначил капитанов команд, волонтеры, отправившиеся за бревнами, тоже были посвящены в тайну. Тем не менее со всех сторон раздались одобрительные крики, под которые на площадку состязаний внесли два огромных древесных ствола. Разумеется, молодых людей, которые желали принять участие в соревновании, нашлось в избытке.

Задача заключалась в том, чтобы первыми принести бревно в конечную точку маршрута, ни разу не уронив его. Победители получат по золотому перимадейскому квотеру, а капитан – пурпурный берет вождя.

Вскоре стало очевидным, что энтузиазм состязающихся значительно превосходит их возможности: они петляли, словно пьяные, наступали друг другу на пятки и сталкивались. Но вождя это не огорчало. В заключительном слове он подчеркнул необходимость тренировать это полезное умение. В результате победу одержала команда Кьюская, что было естественно, поскольку берет победителя шился по размеру его головы.

Во время соревнований по гимнастике Темрай позволил себе отвлечься и понаблюдать за своими людьми. Раньше он никогда не делал этого – ведь в то время он являлся одним из них. Теперь же между ними возник своего рода барьер – отчасти потому, что Темрай стал вождем, но в основном потому, что он побывал в городе и видел другую жизнь – жизнь, которая сильно отличалась от этой. После каменных домов, мощеных улиц, свежей воды, доступной в каждом сквере, молодой человек с трудом воспринимал возвращение к прошлому. Конечно, народ нельзя упрекнуть за то, что он не изобрел столько замечательных вещей, никто не виноват, что одни люди оказываются умней или сообразительней других. Но отказываться от лучшего во имя привычного – это уже глупость, более того, варварство… Конечно, если плата обладание этими замечательными вещами не превышает их реальной ценности. Здесь лежал ответ на вопрос, которого он искал. Его идея была не нова, напротив, то же самое говорили поколения ищущих самооправдания странников, ушедших из города. Темрай задумался.

Перимадейцы создали множество чудес, но утратили лучшую часть самих себя. Так говорили странники, сидя под яркими холодными звездами и потягивая горячее молоко с медом. Перимадейцы превратились в бездушных эгоистов, считающих прочие народы варварами, которых позволено разорять и завоевывать, чтобы приобщить их к цивилизации. Но странники рассказывают много небылиц, в том числе о встречах с огромными летающими ящерами, тварями с головой животного и туловищем человека и прочее.

«Я видел людей в городе, и они ничем не отличаются от нас, – думал Темрай. – Конечно, они ведут себя по-другому, например, дружелюбно встречают чужестранцев, даже тех, которые традиционно считаются их врагами. Если перимадейцы что-то спрашивают, то обычно это просьба подтвердить правдивость того или иного дикого слуха: правда, что у ваших мужчин по семь жен? Правда, что в твоей стране мужчина и женщина занимаются, ну, сам знаешь чем, в седле на полном скаку? Правда, что вы делаете кубки из черепов убитых врагов? На что похоже то-то и то-то…»