Закалка клинка - Паркер К. Дж. - Страница 49

– Простите, – перебил Лордан, – кто это мы.

Префект задумался, словно не знал, как ответить на поставленный вопрос, затем произнес:

– Гражданские власти: я, генерал-губернатор, министры, Патриарх. – Он нахмурился и затем добавил:

– Проблема в том, что, как вы знаете, у нас нет достаточных сил, в том числе кавалерии, чтобы противостоять врагу. Вы единственный человек, имеющий опыт командования конными войсками, поэтому мы решили привлечь вас к руководству обороной. Я уже закрепил за вами несколько помощников…

– Простите…

– Пока для вас готовят кабинет, вы будете работать здесь. Рекрутским набором займутся мои люди, но непосредственный отбор солдат, а также их подготовка и материальное обеспечение лягут на ваши плечи, хотя, безусловно, финансовый контроль останется в руках гражданских вла…

– Погодите минутку, – подняв руку, перебил Лордан, – пожалуйста, не торопитесь. Вы действительно полагаете, что я должен участвовать в этом мероприятии?

– Не будьте глупцом, Лордан. Вы офицер перимадейской армии. Ваш долг…

– Вы ошибаетесь, – решительно оборвал Бардас. – Вы не можете принудить меня, я вышел в отставку.

Выражение лица префекта не оставляло сомнений, что чаша его терпения сейчас переполнится.

– Полковник Лордан, – визгливо вскричал он, – вы, кажется, не поняли. Я приказываю…

– Идите к черту! – взорвался фехтовальщик; префект от неожиданности попятился и наступил кому-то на ногу. – И прекратите называть меня полковником. Если это все, что вы хотели мне сказать, я ухожу домой.

Лордан решительно развернулся и направился к двери, но дорогу ему преградил один из разряженных офицеров.

– Послушайте!!! – завизжал префект так, что присутствующие в зале замолчали и недоуменно обернулись.

– Поймите, – устало произнес Лордан, – я не нужен вам. Прошло двенадцать лет. Посмотрите на меня, я развалина! У вас сотни солдат…

Во время своей речи фехтовальщик встретился глазами с одним из блестящих офицеров, и ему неожиданно открылась истина.

«Нет сотен солдат, никого нет, кроме кучки напыщенных павлинов и караульных. О черт…»

– Ну хорошо, а как же императорская гвардия? И если на то пошло, как насчет императора? Он же должен что-то предпринять?

Неожиданно в зале повисла мертвая тишина, словно Лордан сморозил невероятную глупость.

«Они из последних сил сдерживают смех, – осознал фехтовальщик. – Что их так насмешило?»

– Полковник Лордан, – со вздохом произнес префект, – императора не существует. Неужели вы не знали?

Великолепно…

Однако дело должно быть сделано, такое нельзя доверить никому другому. С глубоким вздохом Геннадий скинул тесные туфли, зажег фитиль лампы и погрузился в расчеты. Проклятые проверяющие… Сломанная нога или приступ временной слепоты – все, что требовалось, что бы держать их на почтительном расстоянии. Хотя нет, нельзя. За годы, проведенные в Ордене, Геннадий усвоил, что Закон – обоюдоострое и слишком опасное оружие, чтобы прибегать к нему по пустякам.

Архимандрит раскрыл шкатулку кедрового дерева, где хранились его счета, достал бархатный мешочек и высыпал на стол сияющие фишки, принадлежавшие еще его деду – крупному торговцу шерстью. Рисунок на серебре хотя и порядком вытерся, тем не менее оставался вполне различимым. На лицевой стороне каждой фишки красовалась восседающая на троне полная женщина в облегающем платье – аллегорический символ богини торговли. В одной руке она держала весы, в другой – рог изобилия. За годы черты ее лица практически стерлись. На реверсе изображался традиционный корабль и купола Перимадеи, по кромке бежала надпись: «ПРОЦВЕТАНИЕ ДОСТИГАЕТСЯ УМОМ». Геннадий взял одну монетку и некоторое время пристально ее разглядывал. В дедовых счетных фишках чувствовались солидность и уверенная властность, и постепенно хандра Архимандрита пошла на убыль.

Кусочком мела Геннадий провел на столе пять горизонтальных линий наподобие лестницы. Немногие знали о том, что Архимандрит хорошо владел лишь простейшим арифметическим методом, называемым линейно-клеточным, которым пользовались торговцы, трактирщики, фермеры и прочий простой люд. Духовные лица, ученые и писари прибегали к более совершенным, но крайне сложным системам, включающим не только линии и пустые клетки, но также в цветные квадраты, нарисованные на специальной доске, которая сама по себе являла собой произведение искусства. Такие неподвижные счеты с совершенно невразумительной системой счисления носили гордое название Древа Нумерологии. Однако, на взгляд Архимандрита, математика и без того достаточно сложная наука, чтобы добровольно отягощать ее мистикой.

Линейно-клеточная система по своей сути больше напоминала детскую игру. Каждая линия «лестницы» составляла один порядок: верхняя – единицы, вторая – десятки, затем сотни, тысячи и так далее. Между ними располагались порядки, кратные пяти. Для проведения расчетов на одну из ступеней выкладывалась цифра, по правую сторону от нее проводилась вертикальная черта и выкладывалась следующая цифра. Затем делалось вычисление, проводилась следующая черта и выкладывалась следующая цифра. Такая операция занимала больше времени, чем изощренные манипуляции с Древом Нумерологии, но отличалась надежностью и подкупающей простотой.

Закончив необходимые приготовления, Геннадий от крыл конторскую книгу на странице, озаглавленной «Приход», и принялся выкладывать фишки.

$ Доход от арендной платы:

Дюк Фалерин – 2, 659

Лера Берон – 8, 342

Две тысячи шестьсот пятьдесят девять. Архимандрит взял пригоршню фишек и начал раскладывать их на ступеньках «лестницы»: четыре на нижней линии, одну в первой клетке; на второй линии ничего, одну во второй клетке; одну на третьей линии, одну в третьей клетке и две на четвертой линии. Дважды проверив расклад, Геннадий провел вертикальную черту и выложил первую фишку в следующей колонке.

Закончив второй столбец, он начал выполнять сложение: четыре плюс два дает шесть, в линии допускается не больше четырех, переносим единицу в клетку «пять», остается единица, остаток отбрасываем; получаем двойку в первой клетке, переносим единицу на линию десятков, единицу отбрасываем; четыре плюс один дает пять, переносим единицу в клетку «пятьдесят», получаем двойку в клетке «пятьдесят», допускается не больше единицы, переносим…

Архимандрит бормотал цифры, как суеверный кузнец, отковывая подкову, бормочет заклинания на удачу. Мало помалу Геннадий отвлекся: цифры выкладывались автоматически, на фишках фиксировался результат. Тем временем он покончил с рентой и перешел к налогам и пошлинам.

Презренное занятие! Лишь возможное повышение заставило его заняться сим грязным делом. Архимандрит никогда не был излишне амбициозен, в большей степени потому, что излишняя амбициозность в перспективе влечет за собой неблагоприятные последствия. Человек, достигший вершины иерархической лестницы к сорока годам, не имеет будущего: на протяжении последующих тридцати лет ему придется вести непрерывную борьбу с нескончаемой чередой не менее амбициозных и жестоких претендентов на его место. Геннадий же не видел в этом смысла. Гораздо лучше восходить медленно, попутно заключая союзы и приобретая по возможности меньше врагов; вместо игры в политику совершая поступки, которые запомнятся надолго, и постепенно завоевывая все большее влияние. Помогая Патриарху уладить некрасивую историю, он заложил надежный фундамент для своего дальнейшего роста, основанный на благодарности и высокой степени доверия, что свидетельствует о его, Геннадия, зрелости и солидном опыте в плетении интриг.

Карьерный рост был единственной причиной, почему Архимандрит позволил втянуть себя в эту неприятную историю. Он добился того, чего желал, но награда превзошла все его ожидания. Непознанный уровень добавил притягательности делу, которому Архимандрит посвятил всю жизнь. Временами ученого, как в юности, охватывало волнение, когда он с пылкой страстью открывал для себя загадочный и чарующий мир незнакомого учения.