Закалка клинка - Паркер К. Дж. - Страница 77

– Хорошо, – устало кивнул Лордан. – Попроси Темрая подержать лестницу, пока ты работаешь.

Гарантесу шутка не показалась смешной.

– Могу только предложить, – сказал он, – срыть кусок укреплений где-нибудь еще и из этих камней построить тут опорную стену вроде подпорки. Конечно, на это нужно время, но все равно получится куда быстрей, чем тесать новые блоки, даже если у нас в городе хватит запасов необработанного камня. Если класть всухую, без раствора, будет еще быстрей. А вместо кранов применим требушеты. Хватило бы рабочих да перерывов на ночь не делать – недельки за две управимся.

– Ты вот о чем подумай, – ответил Лордан. – Я полагаю, Темрай за ночь подтащит машины обратно в зону, чтобы с рассветом начать обстрел. Вот до рассвета у тебя и есть время.

– Это невозможно. В таком случае мой вам совет пока темно, перевести все машины отсюда в город, чтобы, когда бастион завтра падет, с ним не погибла наша лучшая артиллерия.

Значит, все зря: зачем была нужна героическая атака всадников, зачем Пирас Мизин пожертвовал жизнью ради спасения города? Впустую потрачены силы на возведение бастионов. Сейчас Лордан отдаст приказ свернуть машины, которые только что дотащили сюда, и волочь их обратно на старую стену, лишившись преимущества трехсотярдовой зоны, словно приглашая врага подойти достаточно близко, чтобы его лучники косили защитников города. Вот как все просто.

– Хорошо, – сказал он.

– Жалко, – задумчиво произнес Гарантес. – Вот будь у нас такие бастионы вдоль всей стены – жуть как здорово получилось бы. Но когда он всего один – стоит перед варварами, как мишень, только стреляй.

На то, чтобы перенести машины, не ломая стену ушла почти вся ночь. Одному из людей Гарантеса размозжило ногу: он кричал тем, кто травил канат, «помедленней», но те не услышали. Другой оступился в дыру от снаряда, упал и сломал руку и несколько ребер. Когда взошло солнце, на самой границе трехсотярдовой зоны стояла цепочка требушетов с отогнутыми назад рычагами. Каждый был заряжен тяжелым камнем.

Темрай отдал команду, и шеренга двинулась вперед.

Благодаря переписи Темрай знал, сколько людей идет с ним к городу: три тысячи, лучшие лучники клана, у каждого – по два двадцатистрельных колчана. Сто и двадцать тысяч стрел – из свежих прутьев, с оперением из утиного крыла, и десяти минут его людям хватит с лихвой, чтобы все их выпустить. Когда-то Темрай слышал, как жалуется его матери товарка: полтора дня провела она, готовя кому-то там трапезу ко дню рождения, и гости все съели за час. Потратить столько времени и сил на то, что так быстро кончится и будет забыто…

Над головами у лучников пронеслись гусиным косяком камни – требушеты дали очередной залп. По земле протянулись длинные тени, указывавшие в сторону цели. Чуть позади, под прикрытием лучников, пыхтели упряжки мулов – они тащили машины поменьше. Скоро, очень скоро со стен откроют стрельбу. Но сегодня Темраю не смотреть на город с безопасного расстояния.

Он поднял взгляд к небу – посмотреть, что обещают облака. Если начнется дождь, все окажется куда сложней: тетивы намокнут, машины станут буксовать в грязи, факела не загорятся, кожаные доспехи пропитаются водой и распухнут, воины в отсыревшей одежде утратят кураж, Струи будут бить по глазам лучников, когда те поднимут головы, чтобы взять прицел. Тучи – серые, набухшие – висели низко над землей. Вполне возможно, что, достигнув холмов, они разверзнутся ливнем.

Темрай смотрел все еще вверх, когда упал, вращаясь, первый камень. Он обратил внимание, как круто изогнута траектория снаряда. Чистый промах, недолет около двадцати ярдов. Пристреливаются.

А воины клана уже почти дошли до позиции – Темрай мог теперь подробней разглядеть стоящих на стенах. Теоретически у защитников имелось преимущество в дальнобойности, поскольку им предстояло стрелять сверху вниз, но Темрай знал, какие луки у горожан: длинные, цельные, вырезанные из одного куска дерева – совсем непохожие на короткие и сильно выгнутые составные луки кочевников. Их более удачный угол стрельбы относительно уравновешивался лучшей конструкцией оружия, которым владели в клане. Точно так же то, что в городе обычно пользовались чересчур тяжелыми для точного попадания в цель стрелами, возмещалось недосушенными древками и неровным оперением, которыми пришлось довольствоваться людям Темрая. Будто кто-то специально постарался уравнять возможности: у нас больше людей – у них защита стен и лучшие доспехи, им в глаза бьет солнце – нам в лицо дует ветер, мы пришли в своем праве – они защищают свои дома и семьи. Какая четко продуманная получается война…

На пристрелку у городской артиллерии ушло не много времени. Первый точный залп пробил в шеренге лучников бреши – ясные, как следы на свежем снегу. Темрай приказал остановиться и стал командовать: стрелы на тетивы, натягивай, целься, пли, снова то же самое, ровно, монотонно, без перерывов. Сам он стрелял тоже, в такт собственным словам, и надеялся, что верно вычислил угол.

При стрельбе на наибольшую дальность надлежит поднять наконечник приблизительно на дюйм выше мишени, а в сторону, как если цель вблизи, не сводить вовсе.

Усилий хватало, чтобы отвлечься от происходящего вокруг. Когда натягиваешь лук, левой рукой как бы толкаешь от себя рукоять, правой тянешь тетиву до тех пор, пока не почувствуешь, будто лопатки вот-вот тронут друг друга. Голову держишь ровно, ждешь, чтобы тетива коснулась носа и губ, а ладонь тыльной стороной прижалась к подбородку. По команде «пли» расслабляешь скрюченные пальцы, чтобы тетива шла беспрепятственно. После выстрела стоишь так еще миг, пока ударит сердце, потом позволяешь руке опуститься на колчан и нащупать хвостовик следующей стрелы. И самое главное: взгляд направлен на цель, а не на лук, смотришь в даль, на ту точку, где твой труд обретает смысл.

Там, на стене, стрелы будут литься как дождь – безымянные, ничьи. Это совсем не так, как пронзать плоть клинком, насаживать врага на острие. Двести ярдов расстояния – и кажется, будто идут большие игры, а не то – спектакль, и те, на стене, одновременно и мишени, и зрители. Похоронные игры. Вот забава – наблюдать, как тебя самого хоронят.

Первый колчан опустел. Темрай огляделся и увидел, что вверх по склону бегут носильщики, по-ежиному переваливаясь под тяжким грузом остроконечной щетины. Еще двадцать тысяч стрел. Хватит, чтобы война продлилась еще целую минуту.

Участники и зрители… Темрай вспомнил, как в городе проходят судебные заседания. Пару раз ему случилось на них присутствовать (он сидел так далеко, что не мог даже различить лица адвокатов), и юноша счел, что это не худший способ разрешать возникающие противоречия. С другой стороны, приговор, вынесенный войной, не подлежит обжалованию.

Лучник, стоявший рядом с ним, выронил оружие и рухнул на подогнувшиеся колени. Из груди у него торчала стрела. Он рвал пробитые легкие, не понимая, почему вдыхает – а все равно кашляет; повернулся к Темраю, как подданный к господину – и открыл рот, но ничего не сказал, только по губам потекла кровь. Тот не успел ему ничего ответить. Лучник упал лицом вниз, чуть набок из-за стрелы. Потом кто-то подал Темраю пучок стрел, он неуклюже пихнул их в колчан, путаясь наконечниками в оперении тех, что там оставались.

«Одним богам ведомо, что у нас выходит. То стена пуста, то опять из-за нее торчат головы».

Спина и правая рука начинали ныть, и каждый раз, как Темрай спускал тетиву, она билась о левое предплечье в одном и том же месте; Темрай морщился. Стрелы в колчане вдруг кончились, Темрай шагнул вперед – собрать вражеские (они длинней и жестче наших, оперение гусиное и павлинье, наконечники узкие, треугольные – такие лучше всего пробивают латы). Когда он наклонился, на место, где он только что стоял, рухнул камень. На тыльную сторону ладони упала капля дождя.

– Только этого нам не хватало, – простонал Теофил Льютес, капитан лучников восточной стены. – Сырые тетивы, мокрое оперение, луки от влажности ломаются за милое дело. – Он кивком подозвал человека, стоявшего слева от него. – Отправь вдоль шеренги посыльных, вели, чтобы живо натирали тетивы носком, пока не полило. Хотя все равно они ни хрена не сделают. Только и мечтают, чтобы поскорей распулять все мои стрелы да головы сложить.