Закалка клинка - Паркер К. Дж. - Страница 96

Это произошло в день, когда они заявили о своем отъезде. Наш отец не скрывал радости по этому поводу; также и Бардас с Клефасом и наш зять Галлас, который наконец начал понимать происходящее. Сестра с загадочным видом удалилась из дома, пока два юнца ошивались на заднем дворе, ожидая, когда им подадут лошадей. Сейчас или никогда, подумал я. И вот я подошел к ним и начал выражать сочувствие – конечно же, косвенными намеками, – касательно упрямства своей сестры.

Они много мне наговорили – скорее интонациями, чем словами, и я увидел, что не ошибся в предположениях. Я посоветовал им не сдаваться так просто; вы все неправильно поняли, объяснил я им, вы просто не привыкли к манере этой женщины. Не стоило ожидать, пока она сделает первый шаг навстречу, как любая почтительная девушка; с ней нужно иначе. Действуйте силой, предложил я, возьмите сами то, чего желаете, Я старался убедить их, что это обычный стиль ее поведения, что сестра ждала, когда они поведут себя более настойчиво, чтобы с охотою им уступить. Сказал, что она не менее заинтересована в происходящем, чем они сами.

Юнцы мне поверили – конечно, они поверили! Они сказали, что это совсем другое дело и почему же это я не объяснил им раньше? Потом спросили, не знаю ли я, где она сейчас может быть. Я знал, что сестра пошла к реке мыться, и попробовал объяснить им, где ее найти. Но дураки ничего не поняли, сказали, что запутались в направлениях, и потребовали, чтобы я их проводил. Это мне подходило, так что вскоре мы выезжали со двора, и я пребывал в полной уверенности, что теперь-то уж заработал право уехать вместе с ними.

Сестра была как раз там, где я предсказывал. Сначала ухажеры пытались быть обходительными; но она пришла в ярость и принялась по-всякому их обзывать, а когда один из парней, Фериан, попробовал ее облапить, она хорошенько приложила его по лицу камнем, так что пошла кровь. Тут уж они оба потеряли всякое терпение и обошлись с ней не вполне учтиво.

Я рассудил, что все обошлось без моего вмешательства, и старался не попадаться никому на глаза – но тут, к моему ужасу, показались бегущие люди. Отец, Бардас и Галлас, видно, услышали визг и крики и теперь бежали к берегу со всех ног, вооружась мотыгами. Это мне вовсе не подходило; меньше всего на свете я хотел, чтобы моих потенциальных благодетелей отколотили мотыгами – или, еще хуже, заставили объяснять, откуда они взяли ложную информацию. Пожалуй, я запаниковал; хотя нет, это я себя оправдываю, Я отлично знал, что делаю. Как и всегда, всю свою жизнь.

Я стоял как раз там, где юнцы привязали своих лошадей. У одного седла был приторочен лук и колчан стрел. Я взял оружие и притаился среди валунов, и когда отец и остальные подбежали достаточно близко, выстрелил в Галласа и убил его наповал.

Я хотел, чтобы они приняли происходящее за налет разбойников, и убежали, спасая свои жизни. План мог и сработать – если бы только Бардас не заметил меня и не окликнул по имени. Теперь мне уже ничего не оставалось. Нужно было покончить со всеми ими, а потом придумать какую-нибудь ложь в оправдание. Так что я застрелил отца и Бардаса – думал, что убил обоих, но не озаботился проверить. Потом я побежал к реке и застрелил мальчишку Фериана. Его приятель – я назвал вам его имя? – Клерас Хедин бросился бежать, и это было очень скверно. Нужно было во что бы то ни стало догнать его, но оставалась еще моя сестра. Я хотел, чтобы все выглядело так, будто мы застали насильников за делом, а до этого была общая схватка, в которой погибли все, кроме меня. Просто не было времени придумать историю получше. И эта бы сгодилась – если бы с одним из насильников меня не разделяло полдолины. Да еще и сестра стояла на мелководье и орала на меня во всю глотку.

Вот тогда я правда слегка запаниковал. Я выстрелил в сестру, уверенный, что прикончил ее, и помчался вдогонку за юным Хедином. У меня оставалось всего две стрелы, и обеими я промахнулся, так что пришлось догнать его и вышибить из него дух каким-то бревном. Когда я вернулся назад, то был немало удивлен, увидев, что трупов стало на два меньше. Бардас и сестра ушли. Я шел по кровавому следу до самого дома, но когда начал подниматься по склону, наткнулся на Клефаса и Зонараса. Те бежали ко мне, вооруженные луками, и я по здравом рассуждении решил убираться прочь. Я вернулся к лошадям юнцов, оседлал одну и гнал как сумасшедший, пока долина не осталась позади. С тех пор я не видел ни дома, ни кого-либо из своих братьев.

Он поднял глаза и слабо усмехнулся.

– Я предупреждал нас, что это грязная история. Я в ней – последний негодяй, трудно отрицать. Но остальные оставшиеся в живых тоже не блещут добродетелью. Мне продолжать, или с вас довольно?

– А что, есть продолжение? – выговорил Алексий.

– Да, конечно. Вы уверены, что хотите знать?.. Ну хорошо. Следующую часть – просто пересказ слов сестры, то, что она захотела мне поведать. Я склонен верить, что она говорила правду. Она, конечно, тоже не образец благородства, но лжи от нее я никогда еще не слышал.

Когда все немного улеглось и мертвецы были похоронены, Ферианы повели себя достаточно честно, Они приняли во внимание обвинение в изнасиловании и простили два убийства, в то время как большинство благородных семейств просто перевешало бы оставшихся в живых без малейшего сомнения. Так что отдадим Ферианам должное. Так вот, когда мертвецы были похоронены, а живые излечились от ран, Бардас начал косо поглядывать на сестру, говоря, что это она со своими повадками шлюхи во всем виновата. Конечно, ему было нелегко, а так как меня там не было, а оба городских юнца умерли, ему просто не на ком было выместить злобу. Сестра была единственным кандидатом на роль козла отпущения.

А уж когда выяснилось, что она беременна, Бардас совсем озверел и спустил на нее всех собак. Остальные двое братьев его в этом не поддерживали, так что он со всеми перессорился и ушел из дома, чтобы вступить в армию. Все думали, что он вернется через месяц-другой, но ему повезло – его подобрал брат нашей матери, дядя Максен, который служил в армии всю жизнь и дослужился даже до генерала. Так что Бардас не вернулся; и вот это-то по-настоящему разозлило Клефаса и Зонараса, которым теперь приходилось вдвоем делать работу шестерых, чтобы ферма мало-мальски влачила существование и заработка хватало платить за аренду.

Теперь они, в свою очередь, начали огрызаться на нашу сестру. Клефасу всегда было привычнее вести спор с помощью здоровых кулаков, чем доводами разума. Сестра все терпела, пока ей не подошел срок родить. Однажды вечером Клефас немного перебрал вина и бросился на нее с ножом. Это было уже слишком; уйти сестре было некуда – кроме как в город, где она надеялась выйти на родственников мертвого отца ее ребенка, Хединов. – Горгас взглянул Алексию прямо в глаза. – Она всегда была уверена, что отец ее ребенка – именно мальчишка Хедин, а не Фериан. В этом я ей верю безоговорочно – кому и знать, как не ей, и как я уже говорил, она никогда не лжет.

Семейство Хединов никогда не отличалось могуществом и особой знатностью, как Ферианы. Нотас Хедин начинал карьеру ювелиром, потом занялся банковским делом и к тому времени сколотил приличное состояние. Его сыновья сдружились с Ферианами на почве скачек, я думаю; Нотас Хедин был старый жадный сыч, но, когда дело касалось лошадей, тут он готов был спустить все до нитки, и Ферианы тоже этим славились.

Не то чтобы Хедины были счастливы подобной ситуации, однако приняли мою сестру и позволили ей оставаться с ними до рождения ребенка. Потом они предложили ей отправиться за море, где никто не будет на нее коситься из-за всех бедствий, которым она стала причиной.

Как раз к тому времени я сам добрался до города. Там я пробавлялся разной работой в небольшой шайке головорезов вроде меня. За деньги мы брались за всякого рода дела. Нас даже наемными убийцами не назовешь – слишком мы были мелкой сошкой. Поломать кому-нибудь кости в темном переулке, поджечь лавочку – примерно такими мелочами мы занимались. Совершенно случайно я узнал, что моя сестра тоже здесь, в городе. Первое, что я подумал, – пришло время отсюда убираться. Я не волновался, что меня поймают Ферианы или Хедины, потому что, конечно же, не называл себя Горгасом Лорданом; и до того, как сюда заявилась сестренка, никто здесь не знал меня в лицо. Но к тому времени я до смерти устал мотаться по свету, так что просто затаился и ждал, что будет дальше. Я охмурил одну служанку из дома Хединов, так что она поставляла мне свежие новости. Так я узнал, что, хотя сестренка и не в восторге от меня, что вполне резонно, она также не испытывает горячей любви к Бардасу, Клефасу и Зонарасу, в особенности же зла на Бардаса. Тогда я набрался храбрости и отправился ее навестить.