Отныне я - твой меч (СИ) - Ваевский Анджей - Страница 30

Поутру король покинул спальню королевы, велев позвать горничную. Азит поднялся с места и последовал за Садаром, опустив голову пониже, скрывая следы бессонной ночи под глазами. Слух летел впереди идущих. Еще не достигнув покоев короля, Разящий уловил среди прислуги шепотки о том, что, оказывается, король ого какой мужчина и бедная девочка никак в себя прийти не может, пылает щеками и многозначительно молчит, как-то странно улыбаясь. Однако следы бурной ночи налицо, никто не скажет, что монарх читал там книги.

— И как ты это объяснишь?! — Азит впервые за всё время рванул короля к себе, едва закрылась дверь в опочивальню. Воротник мантии затрещал в крепких пальцах.

— Дурное дело — не хитрое. Ты же видел, что я за зелье взял, так к чему вопросы? Пришлось немного опоить девочку, к тому же, откуда ей знать, как оно происходит? На словах-то, может, дамы и поделились, но ощущений этим не заменишь. Ночь завершилась ко всеобщему удовольствию, — Садар даже не пытался вырваться из хватки, обмякнув, но тем не менее, ехидно ухмыляясь. Азиту показалось, что король издевается над ним и получает неимоверное удовольствие.

— Оно того стоило?! Скажи, неужели стоило?!

— Сидериму нужен наследник, с этим ничего не поделать.

— И как ты его зачнешь с девушкой? Или кого попросишь? Не меня ли? — уже ядом плевался Разящий. Он был в бешенстве, он ревновал, хоть и понимал всю глупость своей ревности.

— Мальчишка! — король с размаху залепил кулаком в челюсть воеводе. — Считаешь, я позволю чужому бастарду стать наследником? Как мог подумать?!

— Но… зачем тогда несешь такую чушь? Совсем стал королем, на женщин потянуло?

Повторная пощечина достигла цели. Разящий не сопротивлялся, но хватку не ослабил.

— У меня будет ребенок. Естественно, мне нужна женщина, которую выдам за мать младенца.

Азит проморгался… и медленно сполз на пол.

— Ты хочешь сказать, что…

— Надо же, догадался!

— Но как?

— Ну да, действительно, мы же ромашки собираем по ночам вот уж три года как. Скорее удивительно, что это случилось лишь сейчас, а не намного раньше!

Садар попытался успокоиться и взглянул в глаза Азиту. И едва сдержался, чтобы не влепить еще одну затрещину, столь глупо улыбался воевода.

— Но…

— Месяц уже как. По глазам вижу, что спросить хочешь, почему именно сейчас устроил это представление с походом в спальню королевы.

— Но как ты это подстроишь?

— Есть мысли. Но потом. Устал я.

— Знаешь, Азит, я бы тоже на него молилась. Надо же, сказал — сделал, — Даналия не прекращала восхищаться королем, когда спустя недели три после памятного посещения спальни королевы, по Сидериму разнеслась весть о том, что Раника в тяжести, король ждет наследника.

Разящий рассеянно улыбнулся в ответ, с сожалением поглядывая на Ранику. Он-то знал, что Садар регулярно поит девочку каким-то женским отваром, дабы не проявлялись признаки, противоречащие беременности. Вслед за этими действиями поползли слухи, что королева слаба здоровьем, и Азит знал, кто эти слухи распустил. Зато теперь она была постоянно рядом с королем, тот глаз не спускал с супруги, зачастую отвечая вместо неё. Конечно же, девочка смотрела с благодарностью и трепетным восхищением на своего супруга, столь он оказался внимателен. Еще и огорчался тем, что она столь юна, а время не терпит. Окружил заботой и бережностью, словно восторженный влюблённый. Подданные не могли нарадоваться на королевскую чету, мгновенно позабыв, что раньше понимали выгодность политического брака и искренне жалели Ранику.

— Возможно, даже его сердце дрогнуло и вовсе оно не изо льда, — щебетали придворные дамы, давно наводнившие недостроенный дворец, сбежавшись из присоединённых княжеств. Благодаря им, королевский двор стал именно тем, чем являлся, и если новые вельможи всячески искали внимания монарха, то женщины мгновенно влились в свиту Раники, пользуясь наивностью юной королевы. Даналии стоило многих трудов отвлекаться от дел государственных и держать в узде этот многоголосый птичник.

— Ах, она так трогательно мила! Конечно же, король не мог остаться равнодушен к этой чистой непорочной красоте!

И лучше бы этим дамам не видеть выражение лица Азита, когда его ушей достигали подобные шепотки. И всё же воевода тоже изменился, и эти изменения не скрылись от глаз придворных, порождая новую волну слухов и сплетен. Это в степи, в пустыне можно скрыться и остаться незамеченным, но никак не во дворце, где каждый следит за каждым. И каждый знает, что Разящий проводит ночи чаще в королевской спальне, чем в своей. Знать-то знали, вот только знакомиться ближе с Зеликом на предмет пресечения сплетен не хотели, а тот впадал в неистовство, едва заслышав хоть намёк, падающий тенью на честь Садара. Второй пёс короля пугал иногда больше, чем неприкасаемый, оттого, что знал всё и обо всех и вел тайный счет прегрешениям придворных. Тем не менее, сам давал повод слухам. Высокородные дворяне, пусть и мелкопоместные в сравнении с имперскими, но не менее чванливые, не могли понять, откуда их король набрал таких головорезов. Один страшней другого. И где благостный жрец, вместо которого этот зловещий Ларминиз, от оценивающих взглядов которого мороз по коже? И как это первая дама королевства занимает министерский пост? И пусть княгиня, но женщина же! Однако задавать вопросы королю смелых не находилось. Новоприбывшие придворные предпочитали делать вид, что не замечают всей "неправильности" верхушки власти, которую создал Садар.

Глава девятнадцатая

— Какую цену ты готов платить?

— Я же говорил тебе, любую. Меня не остановят те жертвы, которые приношу.

— Порой ты меня пугаешь.

Мадерек, год 2568

Рагард отмалчивался долго, словно выжидая, что Мадерек опомнится и уберет воска с границ северной империи. Однако южная империя не торопилась, все больше утверждаясь в своем праве на Анаторис, доселе являвшийся свободной торговой провинцией, предпочитающей патронат Мадры, но не более. Теперь же выходило так, что мадеране практически вторглись в границы рагардцев, расположившись лагерем в Лигидее, от которой рукой подать до Смирниса — самого южного из оплотов Рагарда, вассальных земель, обширных по территории и известных земледелием и скотоводством. Основная житница северян оказалась под угрозой вторжения. Конечно же, Ратимирк, нынешний правитель Рагарда, не мог оставить на самотёк подобные события и к осени выдвинул в Смирнис армию, возглавляемую главнокомандующим Тарадимом.

— Вот же шакал! — взвинтился Кассим, едва заслышал имя полководца. Естественное соперничество великих полководцев не менее великих государств являлось закономерным. Если Кирит мог тягаться со всеми вместе взятыми советниками и политиками Рагарда, то генерал мог волноваться только о Тарадиме. Тот был и опытней, и старше, и пост при государе занимал повыше, чем "яростный" Кассим, преуспевший в деле ратном, но возрастом не вышедший до главнокомандующего. И без него на эту должность очередь.

— Ты пойдешь щитом в Анаторис, — отрезал Кирит, морща лоб на доклад. Это уже не домыслы и сплетни, это не доносы шпионов, а официальное объявление войны. Весть разнеслась молниеносно: Рагард вторгся в Западный Мадерек под предлогом освобождения Анаториса от захватчиков. Понятно, что им безразличен по большому счету сам Анаторис, но воинов Мадры у собственных границ северяне не потерпят.

— Почему я? Разве туда не отправится основная армия?

— Нет, отправится. Но под твоим командованием. Там мне нужен верный человек.

— А как же главнокомандующий?

— Пускай и дальше греет пуфик императору. Его определим в защиту Мадры, резерв и подготовку новых пополнений.

— Но как же…

— Пусть попытается поспорить, вояка. От него толку больше здесь, ты же боевой генерал, тебе и возглавлять отпор вторжения. И помни, любой ценой мне нужен Анаторис. Это не завоевательная кампания, а оборонительная, их столица же под эгидой Мадерека, и упускать её не собираюсь.