Отныне я - твой меч (СИ) - Ваевский Анджей - Страница 48

— Снизь цену для Смирниса. Это такая завуалированная просьба-требование, — вмешался в разговор жрец.

— Они меня по миру пустят с протянутой рукой! — возопил Садар, не в силах больше сдерживать раздражение и усталость.

И всё же он пошел на это. Анаторийцы возмутились, но стерпели, понимая, что выхода другого нет. Фрам позволил Ранике опустошить свои конюшни в Лигидее, отправляя скакунов подарком в Смирнис. Когда от Зелика пришло послание, что на распаханной степи густо взошла пшеница и быстро идёт в рост, король едва сдержал слёзы. Осталось продержаться совсем немного. Он не злопамятный, но Смирнису запомнит и соль, и лошадей. И спрятанные припасы, когда страна стояла на краю голодной смерти.

Глава двадцать девятая

— Иногда снится мне, что руки отнимаются, опускаются, бездействуют. Гнетущая тишина окружает меня, а всё обретенное песком сочится между пальцев парализованных рук.

— Похоже, ты устал, Кирит.

— Нет, скорее, разозлился. Причем настолько, что могу порушить всё, что создавал долгие годы.

Мадерек, год 2583

Кирит всё больше походил на загнанного зверя. Метался по кабинету, там же и падал, сморенный сном, не находя успокоения и не дойдя до спальни. Кассим неодобрительно качал головой, всё чаще оставаясь на ночь у жреца. Состояние Верховного беспокоило генерала. Он переживал, что тот состарился, потерял хватку, раз позволяет с собой так обходиться.

— Ты ошибаешься, Кассим, моё время еще не истекло. Я жрец, а нам отмерен долгий век, — отмахнулся Кирит, когда вояка в очередной раз проявил беспокойство.

— Вам Тарид отмеряет не как прочим? — поинтересовался тот.

— Мы просто живем иначе, нежели вы. Едим другую пищу, содержим тело в нужной строгости, снимаем усталость и тревоги медитациями и молитвами. Это укрепляет и дух, и тело, потому служители Тарида — долгожители. Мы не подвержены мирским страстям, не тратим силы на продолжение рода, на женщин и ненужные эмоции. Нерастраченные силы дают возможность продлевать жизнь, — объяснил жрец, чем удивил Кассима.

— Неужели аскеза и воздержание — путь к долголетию?

— Так сам попробуй, тебе еще не поздно, — усмехнулся Кирит, отмахнувшись от невеселых мыслей.

— В жрецы меня готовишь? — ехидно поинтересовался генерал.

— Это было бы хорошим решением проблемы.

— Так что тебя так беспокоит?

— Максур собирает армию в поход. На сей раз ты её не возглавляешь, я выбрал тебя посыльным к Наставнику, и этого император не смог оспорить. Но что будет в следующий раз? — жрец вновь принялся мерить комнату шагами, но не успел ступить и пары раз, как оказался сграбастан за ворот озверевшим генералом.

— Ты что это, святоша, меня от дела ратного припрятал, к бумажкам приставляешь?!

— Вот дурья голова. Не кипятись. Не та эта война, где ты себя покроешь честью, а на твой век еще хватит битв, — спокойно произнес Кирит, высвобождая воротник из хватки.

Император Мадерека возлежал на подушках, принимая посетителей. Придворная знать ютилась вблизи, разделяя с Максуром послеобеденную трапезу и вино. Правитель нарушил традицию, велев перенести приём во внутренние покои, хотя должен давать аудиенции в тронном зале, восседая в полном облачении государя. Многочисленные жалобщики и просители тянулись бесконечной вереницей, лелея мечту снискать расположение монарха. Они опасливо косились на дорогие ковры, которыми так густо устлан пол, на захмелевший верх аристократии, с небрежением поглядывающий на приходящих. Когда Кирит вошел в покои императора, ему почудился тлетворный запах разложения. Основа рушилась. Правитель должен подавать пример. Он и подавал. Только от происходящего жреца покоробило.

— Оставьте нас с владыкой, — приглушил голос Кирит. Просители спешно направились к выходу, аристократы нервно заворочались, но не поторопились покинуть свои места.

— У меня нет секретов от подданных, говори, с чем пришел, — расплылся в приторной улыбке император. Кирита вновь передернуло.

— Отмени поход на Нешуа. Ничего хорошего из этого не выйдет, — почти прорычал Кирит.

— Отчего же? Это ведь были наши земли, да некий жрец прохлопал, — добавил в мёд ехидства Максур.

— Это не были наши земли, князья Нешуа — свободные вассалы, империя нарушила свою часть договора, они имели право разорвать его, — жрец играл желваками на скулах, но сдерживался.

— А мне вот больше нравиться думать, что это наши земли. И я их верну.

— Очнись, безумец, Садар тебе не по зубам! — Кирит стремительной походкой приближался к императору.

— Это тебе он не по зубам оказался. Что он сейчас сделает, а? Он после засухи едва живой, страна обнищала. Он даже не сумеет дать отпор, — злорадно прошипел в лицо жрецу император, когда тот подошел вплотную и склонился над правителем.

— Одумайся, пока не поздно. Мадереку не выдержать войны с Сидеримом. Да, он отдаст сейчас княжество, но не думай, что он его не вернёт. Я как никто другой знаю этого хорька. Он затаится, выждет, а после нанесет такой удар, что Мадре не оправиться вовек. Разве ты не видишь, как он приручил Рагард? Сколько было королевств и княжеств, пока в Сидериме не появился этот правитель? Ты хоть что-то дальше кубка с вином видишь? Побед и славы захотелось?! — выпалил жрец едва не скороговоркой, после чего резко развернулся и также быстро удалился прочь, показательно сплюнув под ноги.

Сидерим, год 2583

Захват Нешуа произошел молниеносно. Имперцы оккупировали княжество, практически не встретив сопротивления. Местные жители бежали, узнав о наступлении вражеского войска, ища спасения в землях Сидерима. Они прибывали в столицу, выстраиваясь в очереди на приём к Садару. Они ждали помощи, армии, которая защитит их дома, прогонит непрошенных вторженцев и вновь вернет покой на земли княжества. Король безмолвствовал. Выслушивал беженцев, кивал. Не отвечал. Армия Сидерима не вышла из казарм и не отправилась на битву. Земли Нешуа остались под пятой империи.

— Ваше Величество, но почему?! — не выдержал управляющий княжеским поместьем.

— Сидерим обескровлен засухой. Еще не собран урожай, казна пуста. Разве это не достаточные причины, чтобы отступить? — король поднял тяжелый взгляд на управляющего.

— Но там ведь тоже земли, и там остались ваши подданные!

— Если я подниму армию, на это уйдут остатки казны и припасов. Я обреку всю страну на голодную смерть, если пойду войной в Нешуа! Что непонятного, о, недальновидные мои?! Или вам невдомёк, что император специально выбрал это время для нападения? Если я отвечу, то потеряю всю страну! — король поднялся с кресла, окидывая свирепым взглядом всех присутствующих.

Малая кровь — потерять княжество. Это понимал не только Садар. И жрец, и воевода одобряли принятое решение, понимая, что иногда приходит время отступать. Даналия прислала гневное письмо, в котором настолько вычурно и витиевато костерила императора, что при прочтении король задумался — сколько стопочек опрокинула княгиня, когда взялась за перо. Решение Садара одобряла. Умная проницательная женщина умела хорошо считать и понимала, что освободительная кампания Сидериму сейчас не по карману. Волнения в народе с трудом, но удалось успокоить. Беженцев расселили, найдя приют всякому, кто о нём просил.

— Считаешь, он ограничится княжеством? — Ларминиз поймал мечущегося короля за плечи и силой усадил в кресло. Не побоялся даже Разящего, привычно подпирающего дверной косяк.

— Считаю, что следующий удар придется по Анаторису. И путь один — через ущелье. Если мы их там не остановим, то мне придётся снять корону, ибо из Анаториса откроется путь, как в Смирнис, так и в степи. И там мы их уже не остановим, — выдохнул Садар, больше не предпринимая попыток вырваться из цепких рук жреца.