Лотар-миротворец (сборник) - Басов Николай Владленович - Страница 247

— Не подавишься? — ровным голоском спросила Мало.

Её лицо сейчас закрывал облегчённый шлем с боковыми пластинами, закрывающими челюсти и скулы. Но в просвете между ними Лотар видел, как шевелятся её губы.

Внезапно на орденцев напал смех, слегка нервический, но искренний. Жилое даже хлопнул себя по бёдрам, выражая восторг ответом девушки.

Цахор вдруг взревел и бросился вперёд, раздавая слепые удары, словно сошёл с ума. Да и было, вероятно, от чего. Он привык, что его боятся до оцепенения, умоляют пощадить жизнь, но совершенно не привык, чтобы над ним смеялись.

“Где же у него открытое место?” — соображал Лотар, пытаясь сориентироваться в пластике великана. Но всё было в нём функционально, продуманно, и слабых мест не находилось. Мечи орденцев ещё несколько раз достали его, но опять без результата, лишь сталь звенела, ударяясь о роговое покрытие, которое невозможно было просто так пробить.

Оказалось, что не один Лотар размышлял об уязвимости цахора. Только, пока он размышлял, Вестос решил поставить эксперимент… Цахор, которому приходилось двигаться быстрее, чем в начале боя, потому что орденцы поднажали, повернулся к нему лицом, Вестос прогнулся и попытался сделать колющий выпад вроде тех, которые так хорошо получались у Стака, — и у него тоже, в общем-то, получилось. Он прошёл оборону Капюшона, его меч прошил кожу комбинезона в паху великана, но дальше…

— Назад! — откуда-то сзади заорал Сухмет, но было поздно.

От неожиданного удара о роговую пластину чудовища Вестос присел, замешкался, и на его беззащитные плечи обрушился левый меч цахора. У орденца ещё остались силы, чтобы отпрянуть, но, когда он отвалился, Логир разрубил его плечи до самых лёгких. Смерть Вестоса не наступила сразу лишь благодаря странной живучести, вызванной действием крэкса.

— Нет! — закричала Ветриса, слепо бросилась к своему другу, но не добежала.

Правый меч цахора описал низкий полукруг, и голова девушки, обдав фонтаном крови Мало и Жилоса, покатилась по брусчатке. “Двое за крохотную долю мгновения”, — с болью в сердце сказал себе Лотар.

Глухой удар головы Ветрисы о мостовую вызвал смех из груди цахора. Кроме самого убийства, ему понравилось то, что Вестос купился на самую простую ловушку, которой он пользовался не раз и поймал не одну дюжину простаков…

“Так, я знаю, что делаем, — вдруг ясно отозвался в сознании Лотара голос Сухмета. — Заставьте его двигаться к воротам детинца”.

Лотар, кажется, понял, что задумал старик.

Орденцы поднажали, они дрались как сумасшедшие, словно жить им оставалось лишь несколько мгновений… И цахор дрогнул. Он повертелся на месте, получил пару царапин и шагнул в нужном направлении…

“Ещё”, — потребовал Сухмет.

Мечи орденцев звенели так часто, как капли дождя падают на июньский пруд. Дыхание людей стало тяжёлым, глаза заливал пот, руки уже неуверенно удерживали рукояти мечей, три или четыре раза кто-то ошибался, и Логир ловил их на этих ошибках, оставляя на телах людей отметины своими огромными мечами. Но никто не вышел из восьмиугольника нападения, и Лотар решил, что пока это лишь царапины. Орденцы старались, и цахор шёл — медленно, шаг за шагом — в нужную сторону. Теперь уже все понимали, что следует делать.

В башне на детинце снова взревел Киноз. Его голос стал слабее, в нём появилась тоска, боль, недоумение. Это были почти человеческие чувства. Лотар не смог припомнить, когда Киноз ревел последний раз, но сейчас это было не важно. Расправа Ди с охотником на путников шла своим чередом.

Внезапно Сухмет резко, во весь голос закричал:

— Хо!

Лотар проследил, чтобы все орденцы рассыпались, и лишь потом сам шагнул назад, хотя что можно сделать, если бы кто-то не понял приказания Сухмета, он не знал.

На долгий-долгий удар сердца Логир остался один в центре распавшегося круга орденцев, один на мощёной площадке перед воротами во двор детинца. Он оглянулся, не понимая, что происходит. И тогда Сухмет поднял руки в заключительных пассах заклинания. Брусчатка под цахором обсыпалась, и Капюшон с диким рёвом рухнул в глубокую яму, образовавшуюся на том месте, где он только что стоял.

Потом камни мостовой обсыпались уже по цепочке, пока вся яма не обозначилась с точностью до полушага. Орденцы собрались на её краю.

Яма была глубиной в три сажени и сужалась на дне до крохотного пятачка не более чем двух футов в диаметре. Из центра этого пятачка торчал огромный сосновый кол, острый, как пика, и мощный, как таран, которым можно расколоть ворота любой крепости. На этом колу, застряв примерно на его середине, полусидел-полулежал Логир. Залитый пузырящейся смесью крови цахора и какой-то чёрной мази конец кола торчал из его груди, прошив всё тело.

Шарона всхлипнула. Её тошнило, она вдруг дала волю своей усталости.

Сзади, тихонько постукивая посохом Гурама по брусчатке, подошёл Сухмет. Едва расслышав этот стук, Лотар понял, что, пока длилась эта драка, он плохо слышал из-за колокольчиков, звоном затопивших сознание.

Сухмет заглянул вниз, вздохнул.

— Чёрная смазка на колу — что это? — спросил Стак.

— Яд мантикоры. Не настоящий, конечно, его не достать, а синтезированный. Я пару лет назад вычитал в одном трактате, как его изготовить, и мы с Кнебергишем с удовольствием последовали всем необходимым правилам. Я решил, это лучшее, что у нас сейчас есть для данного случая. — Он кивнул на цахора, который ещё слабо шевелился на колу.

— Да, это лучше, чем ничего, — согласился Лотар. Вдруг на сигнальной башне, где Мало оставила Рубоса, вновь раздался хлопок. Лотар повернулся. Смотреть в ту сторону немного мешало солнце, но ничего разглядывать и не потребовалось. Рубос просто закричал:

— Двое шагают по дороге к главным воротам!

Лотар протянул своё магическое видение в указанную сторону. Это был Камазох, Великий Магистр цахоров, прозванный Повелителем Чёрных Мечей. Рядом с ним вышагивал ещё один Капюшон, которого он выбрал себе в напарники.

Чудовищная сила этого цахора теперь, когда он снял все маскировки, пробивала расстояние, которое их разделяло, словно луч солнца пробивал глубины космоса, словно меч пробивал воду, словно камень пробивал время. От ощущения этой силы слабели ноги, кружилась голова и в сознании возникала слабая человеческая молитва: только бы не столкнуться с испытанием, которое невозможно выдержать…

И тогда Рубос закричал снова:

— Ещё двое с запада, со стороны реки!

Лотар отвлёкся от оценки силы Камазоха, рядом с которой даже чудовищный Логир казался лишь крысой, случайно выбежавшей на открытое пространство, и обратил магическое видение на запад.

Да, там тоже было двое. Рукинар, командир восточной группы, со своим напарником. Тоже сила, тоже агрессия, тоже неостановимый напор.

— Правильно, — спокойно проговорил вдруг Стак. — Если нападут одновременно, у них больше шансов. Сразу нужно было так сделать.

— Шансов у них и без твоих комментариев немало, — зашипела Шарона. — Ты бы о наших шансах подумал. Стак развёл руками:

— А никто и не сомневается в наших шансах. Но шутка не удалась. Почувствовав это, Мало вдруг твёрдо и очень спокойно произнесла:

— Скорее, в их отсутствии, если мы будем тут стоять истуканами.

Рубос, гулко топая по ступеням сигнальной башни, вдруг выкатился к отряду орденцев.

— Ты ранен, — сдержанно сказал ему Лотар. Но больше удерживать мирамца от драки было невозможно. Рубос серьёзно ответил:

— Как думаешь, если цахоры победят, это соображение спасёт мне жизнь?

Снова раздался треск и грохот в башенке детинца, потом опять раздались вопли Киноза. Они стали едва различимыми. Хоть тут всё шло как надо.

— Тоже довод, — согласился Лотар.

Колокольчики в его сознании звонили не переставая, усилием воли их пришлось пригасить, хотя полностью выключить так и не удалось.

Глава 25

— Стак, — приказал Лотар, — удержи Камазоха с его напарником у ворот хотя бы десять минут. Жилое и Скрепол, за мной!