Лотар-миротворец (сборник) - Басов Николай Владленович - Страница 297

— Ты готов умереть, Желтоголовый?

Одним ударом он рассёк цепь и поднялся на колено. Вот сейчас он поднимется окончательно, сбросит путы, и у Лотара не останется ни одного шанса. Потому что проскочить к своему мечу он уже не успевает. Да и Нахаб слишком быстро восстанавливается, слишком быстро встаёт…

С криком Лотар бросился вперёд, не к своему мечу, а прямо на Врага. Это было так неожиданно, что Нахаб даже не успел собраться, толчок Лотара заставил его прокатиться футов десять. А потом Лотар перевалил тушу, затянутую в потный, скользящий комбинезон, через себя ещё раз…

До Колодца осталось совсем немного, ярда два, но это было всё равно что две мили. Потому что Нахаб упёрся ногами в пол, вцепился свободной рукой в плиты. Он уже заносил меч, чтобы ударить Лотара… Его спасло только то, что бой накоротке Враг определённо знал плохо. Замахиваться не следовало, тем более мечом, это требовало слишком много времени… Лотар дважды очень жёстко ударил Нахаба локтём по морде, потом рванул всё ещё опутывающий его корпус обрывок цепи, снова перевалил через себя и, упираясь ногами в пол, изо всех сил толкнул вперёд.

Нахаб очумело дёрнулся, бросил свой меч, схватил Лотара, попытался зацепиться за плиты второй рукой, но теперь было поздно. Лотар сорвал руку Нахаба с плит и ещё сильнее толкнул его вперёд…

С треском вырвав кусок ткани из комбинезона об острую каменную грань Колодца, Нахаб скользнул туда, где кончался пол, и повалился в тёмную, пахнувшую невыносимым смрадом и жаром дыру, не отпуская Лотара, увлекая его за собой.

Лотар попытался удержаться на краю Колодца, но вес архидемона был так велик, что его потные ладони лишь скользнули по гладким камням, и вот уже они вдвоём, так и не разжимая хватки, полетели вниз, в невообразимую глубину, задыхаясь от вони, бьющей им навстречу вместе с ветром.

Скорее по привычке, чем по другой причине, Лотар продолжал следить за противником. А Нахаб отпустил наконец Лотара, раскрыл руки, захватив бока комбинезона, и стал похож на полураскрытый веер. Это существенно замедляло падение. И тогда Лотар понял, что Враг уже давно, даже раньше, чем начал падать, ведёт отсчёт какого-то очень сложного заклинания.

Лотар не верил своим глазам, но это было правдой, Нахаб не сдавался, он ещё боролся… Лотар захватил левую руку архидемона, обнял ногами торс противника и попытался вывернуть сустав плеча. Они закружились, задевая в падении гладкие стенки Колодца, но не обращая на них внимания… Нахаб зарычал, но своё заклинание не бросил. Его кость уже хрустела, веера не получалось, они падали быстрее, ещё быстрее, почти камнем…

Поверхность магмы приближалась, жар от неё становился нестерпимым. Лотару показалось, что она горячее, чем лава, в которой он некогда утопил цахоров с Южного континента у Клетки Планы.

Краем сознания Лотар понял, что Нахаб отчитывает уже последние слова заговора, но почему-то Лотар был уверен, что теперь архидемон не успеет, что оба умрут огненной смертью раньше, чем Враг что-то сделает с собой, или с миром, или с будущим…

Они упали в густую, красную магму. Лотар так и не разжал свой захват, хотя его затопила волна оглушительной боли. Он и не догадывался, что такая боль возможна. И длилась она невероятно долго, целые века и эпохи, а потом его сознание всё-таки погасло. Но до последнего мига он говорил себе, что победил. Потому что рядом с ним умирал Нахаб.

И потому смерть показалась драконьему оборотню лёгкой. Он и не рассчитывал, что она будет такой лёгкой. Он встретил её с радостью.

Выкуп

Глава 1

Лотар Желтоголовый, драконий оборотень, прозванный Непобедимым, Миротворцем, Устранителем Зла и ещё десятком более или менее подходящих прозвищ, смотрел ясными серыми глазами вдаль, рассеянно опираясь одной рукой о столик с книгами, картой мира и черепом, а другую положив на рукоять своего знаменитого Гвинеда. За его плечами на море разворачивался кусочек боя с Рыболовным Бродильником, которого в действительности не было. Другой угол занимал вид Лотарии, ограниченный тяжёлым белым знаменем с золотыми кистями и эмблемой Белого Ордена. Всё было выписано так, что становилось ясно: художник никогда не видел ни Гвинеда, ни Бродильника, ни Лотарии. Более или менее похоже у него получился только Лотар.

Сухмет отвёл глаза от картины. Она была написана ясными, свежими красками на огромной, тяжёлой дубовой доске и висела в Навигацком зале княжеского терема славного торгового города Мирама. Лотар побывал тут, когда занимался делом о заговоре против законного правителя Мирами, отца недавно умершей княгини Светоки, правительницы Мирама, супруги старого друга Желтоголового — известного Рубоса из Мирама.

Сам Рубос заставлял себя ждать, но послал крепенького старичка, чтобы тот сообщил дорогим гостям, что вот-вот выйдет. Дорогих гостей было трое.

Сухмет, странно сморщившийся и согнувшийся за те семь лет, что прошли после гибели Лотара. Его слуга и ученик Джа Ди, фой, ставший незаменимым человеком в Белом Ордене. И глава Ордена, Великий Магистр Стак КамЛут.

Ди, как и положено ученику, стоял на приличном расстоянии, чтобы не раздражать Сухмета, и смотрел в окна терема. Стак, воин, выученик драконьего оборотня и учитель воинов, ждал с нерушимым спокойствием, разглядывая коллекцию оружия, развешанную по залу. Лишь Сухмет, как всегда, выказывал нетерпение.

Он расхаживал от одной стены зала до другой, громче обычного постукивая посохом Гурама, на который опирался едва ли не как на обычную трость, и покашливал, поглядывая на портрет Лотара. Чувствовалось, что картина ему не нравится, как не нравилось и затянувшееся ожидание. Лишь Ди догадывался, что Сухмет, маг и прорицатель, слава о котором разнеслась по всему миру, участник устранения Нахаба, создатель новейшей школы колдовства, по работам которого учились маги Западного континента, нервничает, думая о предстоящем разговоре.

Но даже Ди не догадывался, что Сухмет побаивается не только отказа Рубоса, но, как ни странно, и его согласия. Собственно, Сухмет не хотел любого исхода, который должен был свершиться в результате его плана. Но отступать от него старик — а это, к сожалению, стало за последние годы слишком заметно — не намеревался ни в коем случае.

Хлопнула дверь, и по сухим доскам пола зашуршали тяжёлые, медленные шаги. Крепенький старичок выпрямился, стукнул своим посохом на весь зал и величественно отчеканил:

— Его высочество, господин соправитель…

— Хватит, Рафус, этим людям нет нужды величать меня по титулам. — И в зал вошёл Рубос.

Сухмет тем не менее склонен был вести дело более формально. Он показал глазами, чтобы Ди и Стак встали у него за спиной, и все трое весьма торжественно поклонились. Рубос всплеснул руками, молча негодуя, но Рафус удалился с выражением не только достоинства, но и удовольствия на лице. По его мнению, друзья или не друзья, но любой разговор с Рубосом из Мирама должен был начинаться официально. А дальше — хоть по плечу хлопай или Капитаном Наёмников величай.

Рубос принуждён был тоже поклониться, потом дошёл до меньшего трона Мирама и уселся в него. Более высокий трон, стоящий рядом, оставался пустым. Рубос посмотрел на него глазами, в которых застыло недоумение.

Затем он повёл рукой перед собой:

— Прошу вас, друзья, садитесь, передо мной вам нет нужды тянуться.

Сухмет проворчал:

— Перед троном сидеть… Как-то неудобно. В таких случаях дело не в людях, Рубос, а в символе власти.

Рубос улыбнулся и сразу стал похож на того самого вояку, наёмника и путешественника, каким был когда-то.

— Ну, это всё же не зал для торжественных приёмов, а бывший Навигацкий зал, место совещаний и приёмов пусть высоких, но дружественных гостей. В парадном я и сам постеснялся бы… гм… не соблюдать традиций.

Тотчас, словно из-под земли, за спиной Сухмета появился высокий резной стул, подставленный расторопным Ди. Сухмет сел, Стак и фой остались на ногах.