Я не люблю пятницу - Гот Марек - Страница 10

– Как? – Кира озадаченно уставилась на меня. – Ну, Кнопка… Маленькая такая, черненькая. Она сейчас на моем месте работает. Я ее три месяца назад видела и адрес дала и сказала, чтобы она обязательно его тебе дала и чтобы ты зашел обязательно. Стой! А если она не дала адрес, то как ты меня нашел?

– Я дал взятку начальнику тайной полиции. Кира…

– Подожди. – Она развернулась к старику и начала быстро показывать ему какие-то фигуры на пальцах. «Гвардеец» кивнул и промаршировал в боковую галерею. – Я ему сказала, что патруль вызывать не нужно, что ты – мой друг. Представляешь, он патруль хотел вызвать. Пришел ко мне и говорит, что какой-то бандит ворвался в дом, что за ним наверняка полиция гонится, потому что его уже ранили и надо…

Кира замолчала и уставилась на мою ногу.

– Макс, ты ранен? Это серьезно? Я вызову врача. Пойдем ко мне в комнату. Обопрись на меня. Пойдем.

– Кира, да успокойся ты, наконец. У меня легкая рана. Врача не нужно. И уж если я добрался сюда, то до твоей комнаты как-нибудь доковыляю.

Кира прищурила один глаз и посмотрела на меня:

– Ты зря отказываешься от врача. Он хороший человек. Делает все быстро и аккуратно. Не задает вопросов и не болтает лишнего.

– Я тебе верю. Но давай обойдемся без доктора.

– Как скажешь. Пошли.

Пока мы шли через зал, я вспомнил, о чем хотел ее спросить:

– Кира, а что ты старику на пальцах показывала?

– А? А, ну я ему говорила, чтобы он стражу не вызывал. Он глухонемой.

– То-то он мне показался каким-то неразговорчивым. – Я вспомнил свой приступ вежливости и ухмыльнулся.

– Ты чего?

– Да так… смешное вспомнил. У тебя какие-нибудь лекарства есть?

– Найдем.

– Еще нужна большая иголка, нитки, спирт и бинт.

– Без проблем.

Мне много раз приходилось штопать раны как себе, так и другим. Однако для Киры это зрелище было внове. Она с любопытством глядела, как я дезинфицировал иглу и нитки, обрабатывал свою ногу. Однако когда дело дошло до зашивания, ее интерес резко упал и лицо сделалось таким, будто я на ее глазах ел живую лягушку. Я вообще-то хотел отложить разговор о делах на потом, но Киру нужно было чем-то отвлечь.

– Я ведь к тебе по делу, подружка. Хотел перехватить несколько монет. Мой банк закрыт, а в гостиницы не пускают без денег.

– Конечно, Макс. – Кира была искренне рада, что может мне помочь. – Только зачем тебе гостиница? Оставайся ночевать здесь.

– Ну, я думал…

– Даже не продолжай. Ты думал, что это – публичный дом и тут куча народу, заняты все комнаты и шампанское льется рекой. Так?

Я думал абсолютно о другом, но промычал что-то, что вполне можно было принять за согласие.

– А вот и нет! – Глаза Киры зажглись торжеством. – Это – дом свиданий. Я сама это придумала.

– Ну-ка, ну-ка… – мне стало интересно.

– Слушай. – Кира подобрала под себя ноги и заерзала, устраиваясь удобнее на тахте. – Это – Центр. Тут полным-полно богатых мужиков, которые не прочь развлечься, когда у них выпадает свободная минутка. Но самое главное, что у этих мужиков есть жены, любовницы, взрослые дочери, которым невыносимо скучно. Они устали от баров, клубов, магазинов. Им хочется приключений. И тогда они приходят сюда.

– Ты хочешь сказать…

– Да. Здесь нет шлюх в привычном понимании этого слова. Сплошь дамы из высшего света. – Кира захохотала, и в ее смехе я уловил нотки злорадства.

– Как я понимаю, деньги ты берешь как с мужчин, так и с женщин?

– Конечно. – Она удивилась такому наивному вопросу.

– Кира, я восхищаюсь тобой.

Я был совершенно искренен. Девочка из Квартала гончаров, где бедность граничила с нищетой; девочка, ставшая мадам для дам из высшего света, была достойна восхищения.

Закончив со своей ногой, я хотел ее перебинтовать, но Кира притащила банку с тягучей мазью зеленого цвета и начала обильно смазывать мою рану.

– Завтра будешь плясать, – пообещала она. – Эта штука заживляет все практически мгновенно. Я это зелье у местной знахарки покупаю по шесть монет за баночку.

Потом она тяжело вздохнула (правда, мне показалось, что вздох был чересчур тяжелым, наигранным) и сказала:

– Да-а… Мечты никогда не исполняются так, как надо…

– Ты о чем это?

– Подумать только – Макс Лэн сидит в моей спальне без штанов и я не могу этим воспользоваться, потому что он ранен. Ты хоть девчонкам с нашей улицы об этом не рассказывай – после такого мой авторитет не восстановится никогда.

Я только рот раскрыл от удивления. Хотя чему тут, собственно, удивляться? Будь это не Кира, а кто-нибудь другой, эта мысль была бы первой, пришедшей в мою голову… Но Кира… С тех пор как я отбил ее от этих шахтеров, я относился к ней, как… ну, наверное, как к младшей сестре. Точнее сказать не могу, потому что младшей сестры у меня никогда не было. И дело было даже не в разнице в возрасте, а просто… просто так сложилось.

– Сколько тебе лет, Кира?

Она усмехнулась уголком губ:

– Двадцать три.

– Да брось ты…

– Не веришь – твое дело.

Мне доводилось видеть пятнадцатилетних шлюх, которые выглядели на пятьдесят. Что касается Киры, то ей можно было дать от силы двадцать. Тема разговора была достаточно скользкой, и я попробовал ее сменить.

– Покажешь мне свой дом?

Моя детская уловка ни на секунду не ввела Киру в заблуждение, но, как я и полагал, желание похвастать своими владениями прямо разрывало ее изнутри.

– Пойдем.

Дом был действительно огромный, но большей частью какой-то нежилой. Кира тараторила без умолку, но я слушал вполуха. Я думал о Викторе Карелла, о Давиде Буковски и о мертвом Кресте. Мысли были невеселые. Наконец Кира заявила:

– Хватит. Я же вижу, что ты меня совсем не слушаешь. У тебя крупные неприятности, и это сразу видно. Ты спрашивал о деньгах. Сейчас я могу тебе дать три сотни. Зайди завтра, когда откроются банки, и я дам пять тысяч. Но я бы очень хотела, чтобы ты остался ночевать здесь. – Она задрала свой носик кверху и выпятила подбородок, готовясь к отказу. Но я просто сказал:

– Хорошо, Кира. Я останусь.

– Дай и мне сигарету.

Кира прикурила новую сигарету от своей и немного повозилась, устраиваясь поудобнее на моем плече.

– Не знала, что ты куришь.

– Я бросил год назад.

– Ну и не начинал бы. Тебе не идет курить.

– Почему это?

– Потому. Не идет, и все. Ты… другой. Не такой. Не такого склада.

– А какого же я, позволь узнать, склада такого особенного?

– Откуда же я знаю. Иногда кажется, что вот еще чуть-чуть, и все станет ясно, а потом ты как-нибудь так голову повернешь или посмотришь, и снова такое ощущение, что ты сюда случайно забрел и даже не понимаешь, где ты и зачем ты здесь. Не знаю. Но ты не такой. Я чувствую. Я плохо объясняю, да? – Она немного помолчала. – Ты же не простой солдат, как говорил Юлу?

– Вообще-то, да. Я сержант. Но до этого был солдатом. А еще до этого – капитаном.

– Ты из благородных?

Я надолго задумался. Был ли я из благородных? Когда-то этот вопрос меня занимал. Не конкретно этот – нет. Просто я, как любой сирота, в детстве часто думал, что в один прекрасный момент в ворота Королевской школы въедет карета с гербом, оттуда выйдут какие-нибудь мои родственники, какие-нибудь дяди или тети. Должны же у меня быть хоть какие-то родственники? И тогда все сразу станет хорошо. Закончится холод, голод, побои и ежедневная муштра. Что будет вместо этого, я не знал, потому что ничего другого в своей жизни не видел, но твердо верил, что все будет хорошо. Я верил в это до тех пор, пока мне не исполнилось восемь.

– Своего отца я видел четыре раза в жизни, и я не знаю – был ли он благородным. Моя мать умерла при моих родах. Моим домом была Королевская школа боевых искусств, а потом Королевская военная академия. Вот, в общем-то, и все.

– Ты сказал, что был капитаном…

– Меня разжаловали без права занимать офицерскую должность и отправили в глубокую разведку.