Я не люблю пятницу - Гот Марек - Страница 15

– Понимаю. Но, по крайней мере, попытаться я мог?

– Ну и сколько же ты хочешь за свой благородный поступок? Честное слово, только вы, люди, требуете платы за добрые дела. Ни одна из благородных рас…

– Заткнись, Норди, и прекрати врать. Твой внук бесплатно тебе даже кружку воды не принесет, а любой эльф за такую услугу ободрал бы тебя, как липку. Я человек, но не идиот, как ты, видимо, подумал. Кроме того, шесть лет назад я тебя за язык не тянул. Ты мне сам расписывал размеры благодарности твоего клана. Что произошло с тех пор? Падение курса обещаний?

Норди опять тяжело вздохнул и сделал скорбное лицо. Цверги очень тяжело расстаются со своими сбережениями. Мне даже стало его немного жаль.

– Успокойся, приятель. В деньгах я не нуждаюсь…

Лицо Норди осветилось, будто внутри него взошло солнце.

– …в деньгах я не нуждаюсь, но… может быть… ты смог бы дать мне один из ваших артефактов… – Я старался говорить уверенным тоном, но вопрос был очень щекотливым, и слова подбирались плохо.

Норди снова изменился в лице. Я его прекрасно понимал. Артефакты цвергов или гномов – вещи уникальные. За последние триста лет людям удалось получить всего двадцать восемь таких штучек. Причем только в подарок. Двадцать три находятся в частных коллекциях, а пять безвозвратно утеряны. Дело изначально выглядело бесперспективным, но, как я уже говорил, надо было хоть попытаться.

– Может, не насовсем, а напрокат? Виктор хорошо заплатил бы… – Как я ни старался, но просительные нотки все же проскочили.

Норди мялся. Ему крайне неприятно было мне отказывать – он дал обещание помочь.

– Питер, ты же прекрасно понимаешь, что я не могу этого сделать. Просто не могу. Это не в моей власти. Я могу нагрузить тебе целую телегу всякого ширпотреба из мелочных лавок, но артефакт… Извини.

– Да ладно, Норди, я понимаю… Ну… прощай. – Я протянул руку.

– Погоди…

Цверг поскреб бороду, а потом, решившись, выпалил одним духом:

– Я могу черкнуть пару слов конунгам других кланов. Только Один знает, куда тебя может занести. Вдруг пригодится. Ты только на многое не рассчитывай – все-таки это не они твои должники.

Ну, Норди! Удивил. Да я о таком и попросить бы не смог, зная, с какой неохотой Народец оказывает людям услуги (особенно бесплатные).

– Я был бы тебе очень благодарен. Честно говоря, у меня просто слов нет.

– Тогда подожди здесь. Внутрь не приглашаю – там тебе все равно не понравится.

Я присел на низенькую каменную скамью и вытянул ноги. Ждать предстояло долго.

Ждал я действительно долго – никак не меньше часа. Наконец цверг появился из своей норы. На носу у него были крохотные очки, а под мышкой – три свитка из тонкого пергамента.

– Вот. – Он по очереди начал вручать свитки мне. – Это – западному клану. Их конунга зовут Вестри. Это Аустри – восточный клан; и это Сурди, из южного клана. Не перепутай.

– Спасибо, Норди. Слушай, давно хотел спросить – это ты рубил тропу через Гластонбери Торн?

– Не. Это другой Норди – мой предшественник. Я – Норди Пятнадцатый, а тропу рубил Норди Одиннадцатый, и тогда никаких людишек здесь и в помине не было.

– Понятно. Ну, я пошел. Удачи тебе.

– Стой. А что надо сказать?

– Извини. Норди. Мы в расчете.

– То-то… И тебе удачи, Питер.

Он снял очки и еще долго щурился мне вслед. Я уже дошел до начала улицы, а его низенькая, коренастая фигура еще маячила среди зелени цвергских палисадников.

На крыше было довольно жарко. Я пожалел, что не захватил с собой флягу с водой. Нужно было спускаться вниз, тем более что все необходимое я уже увидел. На площади у Южных ворот толпу приезжающих, отъезжающих, встречающих и провожающих утюжили какие-то оборванцы. По виду так и не поймешь – то ли попрошайки, то ли карманники. Но кошельков они не резали и милостыню не просили. Зато время от времени наведывались в местный трактир. А в трактире наверняка сидят крепкие ребята, вооруженные до зубов. Я догадывался об этом, потому что и у Речных и у Королевских ворот картина была точно такой же. Я даже догадывался, кого они ищут. Сезон охоты на Питера Фламма можно считать открытым.

Выбраться из города даже при такой охране было совсем несложно, но я подумал, что на пути в Тако-Ито мне встретится не одна деревня и, скорее всего, там не будет недостатка в людях Большого. И вообще, на наших дорогах одинокий путник привлекает гораздо больше внимания, чем группа людей…

В транспортный центр Фаро (в народе – Караван-сарай) я не пошел. Слишком хлопотно устраиваться на работу, слишком долго идти даже в Тако-Ито… Да и вообще, неизвестно – ходят ли туда сейчас караваны, ведь недавно пустили паровоз… Вот тут я и допустил первую ошибку в длинной цепи своих промахов. Я решил добраться до Тако-Ито на поезде.

Выбравшись за городскую стену, я подождал у насыпи, пока мимо меня пройдет состав, и запрыгнул в последний вагон. Билета у меня, конечно, не было, и свободных мест, как выяснилось, тоже. Но золотой игл сотворил чудо, и вскоре я обосновался в мягком шестиместном купе. Вместе со мной ехали какие-то подростки, судя по одежде – из Центра. Две девчонки и двое парней. Самому старшему было лет пятнадцать. Одно место оставалось свободным, но я не сомневался, что это только до первой остановки. Соседи вначале дичились меня, но вскоре пообвыкли и, ничуть не стесняясь, стали обсуждать свои нехитрые проблемы. Они ехали в Тако-Но за наркотой. Все наркотики прибывают в Фаро по Гьелль через Тако-Но и Тако-Ито. Говорят, что на равнине Печали и равнине Падающих Листьев есть целые небольшие городки, жители которых занимаются только тем, что выращивают черную траву, синий корень, а в сезон собирают грибы-паутинки. Может, и так. Я их не осуждаю. Каждый выживает как может.

Когда они достали из сумок свои бутерброды, я вспомнил, что сегодня перекусить мне так и не довелось. Суматошный день выдался. Паровоз как раз остановился на каком-то полустанке, чтобы загрузиться углем и принять почту; поэтому я засунул вещи под кресло и отправился в вагон-ресторан. За окном была темень. Я не спеша и с большим удовольствием поужинал (позавтракал? пообедал?) луковым супом и запеченным карпом. Публика за столами сидела самая различная, но преобладали богатенькие бездельники. Официант вначале с подозрением косился на мой поношенный плащ, купленный на блошином рынке, но после неприлично щедрых чаевых я стал для него главной персоной во всем поезде, а возможно, и во всей Федерации. Я сидел, попивал крепкий черный кофе и думал, что в высоком достатке есть свои неоспоримые преимущества, а также что я начал слишком быстро обзаводиться сибаритскими привычками. Когда вагон дернулся и начал набирать ход, я затушил сигарету и направился в свой вагон, предвкушая, как замечательно сейчас высплюсь.

Как и следовало ожидать, выспаться мне не удалось. В вагоне царила непонятная суматоха. Мои соседи по купе в полном составе сгрудились в тамбуре. Тут же находились еще две пожилые дамы в халатах, господин в подтяжках и проводник с абсолютно белым лицом. Из самого вагона доносился грохот и металлическое звяканье. Все это мне крайне не понравилось. Растолкав попутчиков, я приоткрыл дверь и присвистнул от удивления. Напротив моего купе стоял голем и равномерно постукивал своей железной ручищей в дверь. Он был на полторы головы выше меня, целиком сделан из металла и весь в ржавых потеках. Услышав свист, голем развернулся всем корпусом и тут же пошел прямо на меня. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, к кому в гости пожаловал этот парень. Поэтому я просто развернулся и побежал.

Големов мне доводилось видеть. До войны их выпускали довольно большими партиями, и стоили они дешевле грязи. Те, кто побогаче, покупали по десять-двадцать штук сразу. По части мозгов у этих машинок, конечно, не густо, но какие-то несложные работы голем вполне в состоянии выполнить. Дворник, кочегар, дворецкий, садовник… Даже охранники были, но это уж самые последние модели. Однако я ни разу в жизни не видел металлического голема. Он, наверное, обошелся своему хозяину в целое состояние.