Наследие (СИ) - Пиляев Игорь - Страница 69

- Нет, Игорь, вас ждет другая участь. Только хочу заметить, что десять лет назад мы вместе с тобой боролись за право жить, не рассуждая о том, что будет дальше. Мы просто хотели выжить, и вопреки всему нам это удалось. А уж то, как мы распорядимся этим шансом, целиком и полностью зависело от нас самих. Я никого не осуждаю, человек слаб, и выжить в замкнутом социуме дано не каждому. Но и обвинять в деградации, кроме самих себя, вам некого. Я все это время искал ответы на аналогичные вопросы - и, как мне кажется, нашел их. Вот только не уверен, что тебе они придутся по вкусу.

- О чем ты, Стас? Какие еще испытания нам уготованы? Что ты придумал за это десятилетие? Мне иногда кажется, что смерть была бы предпочтительней этого жалкого существования и ответом на все поставленные вопросы.

- В правильном направлении мыслишь, Ковбой. Только речь пойдет не о смерти, а об изменении реальности. Я лишу вас шанса на это жалкое существование, но попробую указать иной путь. Лучше или хуже он будет, покажет время. И, кстати, для меня прошло не десять лет, а чуть более года.

- Командир, я устал от загадок. Если хочешь говорить, излагай. Если нет - не стоит и начинать.

- У меня есть возможность предотвратить столкновение кометы с Луной в прошлом.

- А смену геомагнитных полюсов? - Ковбой, несмотря на мнимую деградацию, по-прежнему быстро соображал, на лету схватывая основную мысль.

- Нет, она произойдет. Этого изменить нельзя.

- Следовательно, если мы выживем после тех выходных, а мы же выжили... - Игорь на несколько секунд задумался. - То Земля будет по-прежнему пригодна к жизни?

- Да. В той или иной степени.

- Но тогда ведь... - Ковбой удивленно замер. - Не будет ничего из того, что произошло за эти десять лет?

- Но непременно будет что-то новое. И этот новый мир будет целиком и полностью в ваших руках.

- Это ведь равносильно смерти! Перезагрузка. Откат назад. Согласен, но для меня сегодняшнего - это просто смерть. Причем абсолютная. Я не встречусь с Машей, у меня не родится ребенок. Может, будет другая Машка и иные дети, но не те, которые мне дороги сейчас.

- Ты прав, Игорь. Именно поэтому я советую никому не распространяться об этом. Я прекрасно понимаю, что принять все это нелегко, но другого выхода нет. Вы здесь обречены. Все человечество в вашем лице обречено на медленную деградацию и смерть в этих пещерах. В качестве слабого утешения могу сказать только одно. Человеческая судьба - весьма инертна и, так или иначе, попытается направить своего подопечного по уже проложенному ранее пути. Так что вероятность встречи с Машей и рождения твоего ребенка весьма высока.

- Как это произойдет?

- Я не знаю, Ковбой. Это ведь не смерть в полном смысле этого слова. Вы просто исчезнете вместе с этим куском реальности. Амнезия, потеря памяти, только абсолютная и безвозвратная. Ты проснешься утром в постели и не будешь ничего помнить о будущем, для тебя оно еще просто не наступит. Это будет чистый лист бумаги - ненаписанный роман. Но ведь таких случаев множество в современной медицине.

- А ты?

- Что я?

- Ты будешь помнить?

- Да. Только не уверен, что мне от этого будет легче.

- Стас... - в дверном проеме стояла Сашка. Зеленоглазая девчонка с пепельно-рыжими волосами. Вот только волосы стали совсем пепельными, а глаза цвета морской волны затянула пелена слез. - Все, что я слышала, правда?

Перед его мысленным взором хороводом мелькали образы. Вот одинокая стройная студентка бежит под дождем к автобусной остановке. Чумазая голодная пацанка пальцами достает куски тушенки из жестяной банки и жадно заглатывает их, не жуя. Обворожительная морская фея, обхватив его тело стройными ногами, в упоении предается любви и экстазу в бурлящих водах подземного озера. Это все сотрется, исчезнет из ее памяти, этого никогда с ней не произойдет, но навсегда останется с ним.

Но ведь в его власти повторить все лучшее, что было в ее жизни за эти десять лет, уберечь и защитить от того горя и унижения, через которые ей пришлось пройти в агонизирующем городе. Он будет помнить. Он постарается ничего не забыть.

- Сашка, - Стас гладил пышные, почти совсем седые волосы рыдающей у него на плече молодой женщины, - все будет хорошо. Обещаю. В том новом мире я найду тебя. Найду раньше, чем это сделают уроды Сигизмунда. Найду раньше, чем ты встретишься с Лешкой. И его мы тоже найдем. И он будет жить.

- Я сильно постарела? - заплаканные глаза смотрели на Стаса с мольбой и немым укором. - Почему ты так долго не возвращался?

- Я шел своей дорогой. Длинной дорогой. Ты уж извини меня, малыш.

- Ты научился управлять временем?

- Скорее, преодолевать его вязкую структуру.

- Забери меня отсюда! Куда-нибудь в прошлое. В далекое прошлое. Мы опять могли бы быть вместе. Ты, я, Надя и все остальные. Ты же можешь всех забрать отсюда?

- Могу, Сашка. Но делать этого не стану. Реальность прошлого очень нестабильна, ее легко нарушить. И малейший, даже самый незначительный срыв естественного течения времени может привести к совершенно непредсказуемым последствиям. Вплоть до исчезновения тебя или всех нас как личностей. Поверь, это значительно хуже, чем смерть. Расскажи лучше, что у вас здесь произошло за эти десять лет? - Стас только сейчас заметил, что они находятся одни в большом помещении. Ковбой деликатно покинул их.

История, кратко изложенная Сашкой, была стара как мир. После его исчезновения колония Шамбалы в течение двух лет старалась поддерживать установленные им порядки и правила. Но постепенно вера в его возвращение стала угасать. Все реже проводились заседания Совета, которые стали по сути формальными и служили больше для утверждения и легализации принятых решений. А решения принимали два человека: Викинг, занимавший должность шерифа, и Оксана, выполнявшая функции административного руководителя. Как-то тихо и незаметно произошло полное замещение молодой и незрелой демократии авторитарным управлением.

С пассивного согласия членов Совета все больше и больше функций власти переходило к Викингу. Полный контроль над оружейным арсеналом, запасами пищи и топлива для электростанций, а также наличие хорошо подготовленной вооруженной команды позволило ему быстро и почти незаметно совершить переворот. Показательный суд и арест Оксаны стали последней каплей в переполнившейся чаше терпения колонистов. Примерно треть поселенцев под предводительством Ковбоя, Виктора и Сашки восстали против тирании Викинга и потребовали всеобщих выборов и возврата полномочий Совету.

Бунт был подавлен быстро и жестоко. Потеряв два десятка молодых жизней, часть колонистов укрылась на нижних ярусах пещерного города. Поскольку спелеологическими исследованиями руководил именно Ковбой, то у повстанцев в руках оказались все схемы и карты бесконечных пещер и лабиринтов Шамбалы. Даже при наличии минимального вооружения им удавалось весьма успешно контролировать около десятка нижних ярусов и отражать редкие атаки штурмовиков Викинга. Как справедливо заметил Гаврош, перманентные военные действия с переменным успехом продолжались уже более шести лет.

Назвать эту войну кровопролитной можно было с трудом. За шесть лет боевых действий с обеих сторон погибло едва ли пятьдесят человек. У Стаса создалось ощущение, что подобная ситуация вполне устраивала обе стороны конфликта, поскольку позволяла отвлечь население Шамбалы от насущных и более реальных проблем. А проблем хватало. Кроме озвученной Ковбоем все более заметной деградации, очень настораживала крайне низкая рождаемость. За истекшее десятилетие в колонии из пятисот человек родилось всего 38 детей. И с каждым годом рождаемость падала, а общее население Шамбалы также неуклонно снижалось.

Несмотря на почти полное отсутствие вирусных и иных простудных заболеваний, смертность в пещерном городе была достаточно высокой. Причиной тому была как затяжная шестилетняя война, так и крайне высокий травматизм, неизбежный в пещерных условиях жизни. Сказывалось и длительное отсутствие солнечного света, заменить который не могло даже искусственное ультрафиолетовое облучение в гигантской оранжерее гиперборейцев. Контроль над огромной теплицей позволял повстанцам вести контрабандную торговлю с жителями верхних ярусов. Тропические богатые витаминами фрукты обменивались на насыщенную белком водоросль спирулину,[231] крайне дефицитные консервы и иногда даже оружие.