Серебряный век фантастики (сборник) - Михайлов Владимир - Страница 40

– Никакого остроумия, Зоя. Сейчас я попробую объяснить вам, в чем дело. А вы постараетесь отнестись к моим словам всерьез. И понять. Вы способны слушать, не перебивая, в течение десяти минут?

– Попытаюсь, – слабо улыбнулась она.

– Если что-то не поймете – спрашивайте. Но с самого начала знайте: то, что я скажу вам, – реальная истина, какой бы фантазией вам все это ни показалось. Итак, слушайте. Допустим, Георг был здесь и исчез. Но как, по-вашему, он и беседку захватил с собой? И скульптуры, и даже деревья? Вырыл, увез – а на их место посадил другие – и все это за несколько часов?

– Я же говорю вам: это загадочно…

– А кроме того, изменил очертания пруда и его величину?

– Конечно, это кажется невероятным. Но как объяснить это?

– Все дело в том, что мы вовсе не на вашей даче находимся, как вы решили.

– Простите, Юниор, но это чушь. Что я, не знаю своей дачи?

– Это ее точная копия.

– Таких нет. Дом построен по специально заказанному проекту.

– Копию сняли именно с вашего дома.

– Каким образом? И зачем?

– Каким образом – об этом гораздо лучше смог бы рассказать Георг, если бы находился в пределах досягаемости. А зачем – я могу ответить. Для того самого эксперимента, ради которого так много работал Георг, ради которого полетел я и в котором, видимо, приняла какое-то участие и жена Георга.

– Почему вы говорите обо мне в третьем лице?

– Минуту… Задача Георга заключалась в общих чертах в том, чтобы создать точную и действующую модель уголка нашего земного мира – создать где-то в совершенно иных условиях и независимо от них. На любой другой планете.

– Да, Георг говорил об этом.

– Тогда вы должны все понять.

– Наоборот, теперь я и вовсе ничего не понимаю. Не станете же вы утверждать, что это, – она повела рукой, – не Земля?

– Именно. Это – модель кусочка земного мира. Точнее – части вашего парка. Видимо, Георгу было легче работать со знакомым материалом. Хотя тут можно создать не только эту модель, но и множество других. Разных.

– Погодите. Другие меня не интересуют. По-вашему, выходит, что мы не на Земле? А где же?

– Не знаю. Я летел не сюда. Сел по необходимости. Если уж хотите точно, то мы даже не в нашем пространстве. Не знаю, понимаете ли вы, что это значит.

– Мы с Георгом познакомились, когда я начала работать у него в лаборатории. Поэтому не скажешь, что я абсолютно безграмотна. Если не ошибаюсь, это значит, что у нас нет даже связи?

– Совершенно верно.

– Хорошо, пусть так. Но при чем тут я? Как я попала сюда? Вы говорите, дом – модель, ладно, не спорю, могу поверить. Но я-то не модель!

Юниор вздохнул.

– Конечно, в это вам будет труднее всего поверить. И я был бы рад не говорить ничего такого. Но вы ведь и сами понимаете…

– Пока я ничего не понимаю. Я отлично знаю, кто я такая. Знаю, что еще вчера вечером все было в порядке.

– А что было вчера, кстати?

– Ничего особенного. Чуть ли не весь день я провела с Георгом в его институте. Вообще-то я приезжаю туда не часто – чтобы не отвлекать его. Но вчера это было связано с его работой. Меня исследовали. Таскали из камеры в камеру, облепляли датчиками, записывали… Это было очень утомительно, но я вытерпела. Ведь не впервые я подвергалась таким процедурам. По-моему, уже в четвертый раз или даже в пятый…

– А для чего, вы знаете?

– Разумеется. Георг хотел создать модель человека, он и не скрывал. Но у него не получалось, и каждый раз были нужны новые записи. Если ты жена гениального человека, приходится терпеть. Боюсь, у него и вчера не получилось ничего хорошего – во всяком случае, он был достаточно мрачен.

– А потом?

– Потом? – Зоя задумалась. – Я уехала домой, а он, как я уже говорила, приехал поздно. Мне очень хотелось спать… Утром проснулась, вышла к пруду – и увидела корабль и вас.

– А вернулись вы – сюда или, может быть, в ваше городское жилье?

Зоя нахмурилась. Через несколько секунд ответила:

– Не помню. Кажется, туда… Но раз мы здесь – значит сюда? Странно: не помню, как я добиралась. Хотя сама была за рулем.

– Или – должны были быть.

– Вы хотите сказать…

– Пока только то, что вы не помните, как и куда возвращались. Просто вы знаете, что должны были вернуться, раз сегодня оказались здесь. Но на самом деле, Зоя, вы не возвращались.

– Вы хотите сказать, что Георг…

– Георг сейчас, вероятно, находится на своей даче, в таком же домике. Вместе со своей женой Зоей.

– Простите, Юниор, вы спятили. Кто же в таком случае я, по-вашему?

– Вы – копия, Зоя. Прекрасная, с великой точностью выполненная копия той Зои, настоящей.

– Нет, – отмахнулась она, – вы заговариваетесь. Точно так же я могу сказать, что вы – не Юниор, а копия Юниора. Что изменится?

Он прищурился.

– Ничего, кроме одного обстоятельства. Все, что вы видите вокруг – и вы сами в том числе, – существует только благодаря полю, которое генерирует придуманные Георгом устройства. Они в моем корабле. Стоит мне выключить это поле, как исчезнет все: дом, деревья, трава, – все, кроме корабля, самой этой планеты и меня. Вот доказательство того, что я не копия, а реальный человек.

– Я тоже не исчезну! Попробуйте хоть сейчас.

– Поверьте, Зоя…

– В это – не могу. Лучше поверьте вы, что я такой же реальный человек. Я Зоя, жена Георга. Выходит, по-вашему, я не способна разобраться, кто я – человек или копия? Простите, Юниор, но вы ничего не понимаете.

– Хорошо. Готов согласиться с вами – если вы объясните мне, каким образом оказались на этой планете, рядом со мной, с моим кораблем. Объясните, чтобы я смог поверить в это, – и я с радостью соглашусь с вами.

– Если бы я это понимала… Но все не так, как вы думаете. Раз мы с вами находимся на другой планете – значит вас каким-то образом обманули, и вы, думая, что везете копию, привезли сюда меня.

– Невозможно. Вы представляете, сколько времени я был в полете?

– Я тоже летела с вами. Наверное, меня как-то усыпили, и я проспала все время.

– Даже если не прибегать к анабиозу, это было бы связано с великими сложностями, в этом-то я разбираюсь. Да, конечно, вы тоже летели сюда на борту того же корабля. Но не в таком виде. В виде программы, Зоя. Очень сложной, но всего лишь программы для Комбинатора. По сути, это – матрица на атомном уровне, ее развертка…

– Не хочу слышать ничего подобного. Вы путаете, Юниор. Или обманываете. В любом случае я не могу вам поверить. И не хочу.

Да, поежился Юниор, нелегкая работа: убеждать в чем-то подобном женщину. Копию женщины, – тут же поправился он, – но это ничуть не лучше. Так или иначе, уже можно засвидетельствовать, что копия точна и обладает всеми, насколько я могу судить, качествами оригинала. Но, собственно… в каком-то сиюминутном смысле она права: а какая разница, кто она? Пока она существует, с этим нет проблем, а когда перестанет существовать – проблем и вовсе не окажется. Черт, как просто: когда перестанет существовать!

– Почему вы молчите, Юниор? Говорите, а то у вас сейчас такое лицо, что мне делается страшно.

– Ну что вы, Зоя, – сказал он, проведя рукой по лбу. – Бояться тут как раз нечего. Мы с вами оказались в маленьком, удобном, очень ладно устроенном мире. Нам здесь никто и ничто не грозит… кроме нашей собственной неосторожности. Я объясню вам сейчас несколько правил, какие вам придется соблюдать, хотите вы того или нет… О чем вы задумались?

– О Георге. Что могло побудить его так поступить со мной?

– Опять вы об этом. Повторяю: по отношению к своей жене он не совершил ничего плохого. Лишь снял с нее матрицу; как это происходило – осталось в вашей памяти.

– Ага, видите: в моей!

– Нет смысла говорить об этом. Представьте себе, что в тот миг Зоя раздвоилась, возникли две одинаковые Зои, но право считаться настоящей осталось у той, другой – предположим, так постановил Верховный суд. А вас судьба занесла сюда. Устраивает вас такой вариант?