Код Атлантиды - Павлоу Стэл - Страница 105

Там, внизу, царило запустение. Город-призрак, покинутый, заброшенный. Неживой. Как напоминание о великой катастрофе. Каждый из пришедших чувствовал: спустись туда, пройди по улице, загляни в окно и увидишь только уныние и застывшее горе.

Лежавшая под ними часть города выглядела сумрачной, словно покрытой синеватой тенью. Замерзшей во времени. Она напоминала картины Помпеи, городка, раскопанного через многие века после того, как его поглотили хлынувшие из Везувия потоки лавы. И все же это не был археологический памятник – здесь все еще таилась, вибрировала жизнь. Сохраненный льдом, город сберег то, что составляло его суть.

Он спал, пребывал в том состоянии, которое называют стасисом, или анабиозом. Причем в совершенно буквальном смысле – в криогенной заморозке. Город ждал, пока по его улицам снова пройдут люди. Он заслужил это.

Отряд двинулся к центральной улице шириной с футбольное поле, ровной линией ведущей к самому сердцу Атлантиды. К тому самому сердцу, в которое ввинтился, пробив путь через пласты снега и льда, небесный столб плазмы.

О масштабах города говорил такой простой факт, что только путь к началу главной улицы занял не менее получаса. И лишь достигнув ее, путешественники смогли по-настоящему оценить открывшийся вид.

Из-за окутавшей их дрожащей дымки жара сверкающие башни Атлантиды отливали живым, вибрирующим оранжевым блеском, как будто весь город стоял под лучами вечного заката. Даже снег казался раскаленным из-за бушующего где-то вдалеке и скрытого льдами Антарктиды вулкана. Прошедший немалый путь, этот пугающе живой огненный отсвет прыгал и замирал, мерк и снова вспыхивал. Картину дополняли вырывающиеся из трещин в стене обжигающие клубы пара, который наполнял воздух запахом серы. Более тяжелые частицы оседали на город в виде легкого тумана, тогда как более легкие слои поднимались к потолку, где повисали над башнями небоскребов, как настоящие облака.

Но на этом шоу не кончалось.

Представьте себе Эмпайр-стейт-билдинг с громоотводом. И добавьте к нему еще шесть таких же небоскребов. Теперь представьте, что все они стоят вокруг строения, несколько напоминающего Великую пирамиду Гизы, которое поднято над землей, поскольку опирается на четыре поддерживающих пилона, каждый из которых превосходит размером Статую Свободы и имеет форму того или иного сказочного зверя.

Если вы вообразили все это, то полученная картина дает некоторое представление о том, как в действительности выглядит город Атлантида.

Через отверстие в середине потолка пещеры спускался вниз тот самый вихрящийся водоворот принесенных из космоса зеленых ионов. Теперь, набрав силы, он представлял собой кружащуюся массу кипящей энергии, похожей на гигантского, танцующего на хвосте змея.

А вот в самом низу хвост этот напоминал растрепавшийся на пучки канат. Всего таких пучков было семь. Каждый, будто щупальце, тянулся к одному из семи массивных обелисков, служивших, по всей вероятности, молниеотводами, направляющими энергию куда-то в сторону для неких неведомых целей.

В свою очередь каждое кристаллическое строение в городе потрескивало и пульсировало электричеством, от внешней стены Атлантиды до самых далеких внутренних стен, главной улицы и каждого дома за ней. Небесная энергия не только вернула город к жизни, но и открыла двойное предназначение этих семи построек – они имели двери и окна, за которыми угадывались жилые комнаты.

Да, город строился для людей, однако при этом в самом конце он должен был послужить и высшей цели.

Только идя по главной улице, люди в полной мере осознали масштабность Атлантиды – минуты складывались и умножались, а пункт назначения никак не становился ближе. Одно дело – рассматривать сделанные со спутника фотографии, на которых город представлялся чем-то вроде Манхэттена, совсем другое – видеть его воочию.

– «И от престола исходили молнии и громы и гласы, и семь светильников огненных горели перед престолом, которые суть семь духов Божиих; и перед престолом море стеклянное, подобное кристаллу, и посреди престола и вокруг престола четыре животных, исполненных очей спереди и сзади», – задумчиво процитировала Новэмбер.

Хорошо знавший этот отрывок Скотт указал на колоссальные опоры, на которых стояла пирамида.

– «И первое из животных было подобно льву, и второе животное подобно тельцу, и третье животное имело лице, как человек, и четвертое животное подобно орлу летящему». Очень хорошо, Новэмбер. Книга Откровение, глава четвертая.

Поддерживавшие статуи действительно полностью соответствовали приведенному в Библии описанию. Новэмбер кивнула в сторону энергетического столба.

– А это, наверное, представляет семиголового змея. Левиафан. По-шумерски – Тиамат. Семиголовый морской змей и символ мощи Бога-Творца.

Пирс нервно облизал пересохшие губы.

– Что еще там сказано на эту тему?

Он ожидал ответа от Новэмбер или Скотта и немало удивился, услышав голос Гэнта.

– «И седьмой ангел вострубил, и раздались на небе громкие голоса, говорящие: царство мира соделалось царством Господа нашего и Христа Его, и будет царствовать во веки веков… И произошли молнии, громы и голоса, и сделалось великое землетрясение, какого не бывало с тех пор, как люди на земле… И город великий распался на три части, и города… пали…» – Майор застенчиво пожал плечами. – Не только вы знаете Библию.

Так они и шли, держа наготове оружие.

Главная улица походила на мост или эстакаду. И подобных ей в городе было несколько.

Замыкавший шествие Хиллман то и дело подносил к глазам бинокль. Его интересовал план города. Как ни странно, то, что видел морпех, с удивительной точностью совпадало с изображениями, полученными со спутника, и с описаниями Платона.

Пересекающиеся под прямым углом магистрали делили Атлантиду на кварталы, тогда как настоящим центром города был несомненно перекресток под пирамидой, до которого, впрочем, еще предстояло дойти. Исходя из обрывочных наблюдений, Хиллман сделал вывод, что город имеет, по-видимому, четыре входа и, следовательно, четыре главные магистрали, сходящиеся в одной точке.

По мере приближения к центру дома по обе стороны улицы становились все выше. При этом росли они не строго пропорционально, подчиняясь некоей установленной закономерности, а хаотично, непоследовательно, как в настоящем городе.

Идти между высокими зданиями с темными, безжизненными окнами, но освещаемыми яркими вспышками стенами было не очень приятно. Примерно то же самое чувствует водитель, в одиночку катящий по восьмиполосной автостраде.

Бросив взгляд на очередное здание, которое они только что миновали, Хаккетт подтолкнул Новэмбер.

– Не думала, кто может наблюдать за нами из этих окон?

– Перестань, – упрекнула его девушка. – Здесь и без того жутко.

Она была права. Боб Пирс и сам чувствовал себя не в своей тарелке – в голову лезли тревожные мысли, и он даже бормотал себе под нос всякую ерунду, чтобы хоть немного успокоить нервы.

Планировка города обычно дает некоторое представление о его обитателях. Дома же без людей говорят о смерти, одиночестве, разобщенности. Дома без людей пугают. Это страшные места. Никто не заводит разговор о привидениях на рок-концертах или автострадах, в баре, на парковке или пляже. Призраки обитают на чердаках и в задних комнатах, в подвалах или пустующих спальнях. Призраки и места их обитания могут многое рассказать о человеческой потребности заполнять пустоту, о глубоко укоренившейся психологии существ, не переносящих «ничто».

Приписать призрака к конкретному месту значит выразить свое отношение к его архитектуре, потому что дом, в котором живут призраки, а не люди, не выполняет свою главную функцию. Посредством простых линий и геометрических узоров многие здания просят, умоляют, требуют контакта с человеком. Здесь, в Атлантиде, эта теория подтверждалась на каждом шагу – весь город взывал к людям.