Сестренки - Пилипик Анджей - Страница 33

Конструктивные элементы из клееной древесины. Скелет поставили уже на следующий день. Еще день заняло изготовление внутреннего и внешнего покрытий, а так же гидроизоляции. И вот теперь — самое сложное: на новую крышу необходимо выложить слой старой черепицы так, чтобы крыша, более-менее, выглядела как до ремонта. А то еще придурки из стройнадзора прицепятся…

Княжна Моника полностью отказалась от попыток установить контакт с живущими с ней девицами. Никогда им не договориться, хотя они и «ровесницы». Любой контакт, выходящий за рамки будничной вежливости, оказался невозможным. Иногда такое случается. Девчонки сидят втроем и сплетничают о жизни каких-то придурочных идолов. При этом они теряют массу времени. Ведь есть гораздо более интересные вещи, о которых стоило бы поспорить. Моника, прожив более тысячи лет, научилась ценить каждую спокойную минутку. Так что: надеваем наушники. Она уселась по-турецки на кровати, оперлась о стенку и нажала кнопку «воспроизведение» на кассетном плейере, сунутом в карман серой рубашки.

В расположенной неподалеку библиотеке имеется специальный отдел для невидящих читателей. Там можно брать на дом записи книг на магнитофонных кассетах. Моника слушает их часами, осваиваясь с языком. Неважно, когда она вновь отправится в путь, так или иначе, еще один освоенный язык всегда сможет пригодиться.

Вот только уходить отсюда не хочется. Станислава… Приятно встретить кого-то, кто тебя понимает. Кого-нибудь с подобным опытом. Кого-то, помнящего, как до живого кусают клопы, и как мало света дает масляная лампада. Хорошо иметь приятельницу, которая способна понять тебя с полуслова. И совсем не имеет значения, сколько ей лет. Да и как все это считать? Сама она прожила более тысячи лет. Преподавательница — около четырехсот. Биологический расход организмов приблизительно одинаков. Жизненный опыт? Ну, тут можно и поспорить. Что лучше: сотни лет проживания в небольших балканских, византийских и кавказских селениях, или четыреста лет беспрерывного бродяжничества по всем уголкам земного шара?

В то время, как сама она гоняла коз на пастбище, чувствуя на себе оценивающие взгляды деревенских стариков, Станислава сделалась по-настоящему светской дамой. Ее характер сформировался в местах, где жизнь шла быстро… Нечего и сравнивать.

Она не может представить учительницу без книги в руке, в то время как сама она иногда и за десять лет не имела возможности прочитать что-либо новенькое… Когда родилась, то была княжной. Пару раз в жизни даже применяла этот титул. У нее было несколько домов… А потом удача повернулась задом. Моника бывала и наверху, и опять внизу…

Девушка прикрывает глаза. Лучше всего было в Грузии. Народ чертовски суеверный. Как-то раз она жила целый сто двадцать лет в селении, и все знали, что она вампирица, которая никогда не постареет… Им это никак не мешало. Прогресс сжимается петлей у нее на горле. У войн в Югославии имелся один положительный аспект. Полнейший бардак в бумагах регистрационных учреждений позволил ей создать фальшивую тождественность. Но теперь она попала в более цивилизованные регионы Европы, и начинаются неприятности.

И в то же самое время она чувствует, что в воздухе висит нечто странное.

— С точки зрения статистики, это просто невозможно, — поясняет Катаржина.

Станислава растирает в ступке кардамон. Не все способны оценить необыкновенные свойства этой приправы. Ученица алхимика поднимает голову и с любопытством глядит на кузину.

— Почему?

— Вот сколько может быть бессмертных? Во всем свете?

Четырехсотлетняя «родственница» молчит, глядя в окно.

— Философский камень, якобы, смогли получить только Сетон и Сендзивой, — отзывается она. — Причем, последний получил рецептуру от Сетона. До того, якобы, его имел Келли, шастающий по Центральной Европе англичанин. Но он не умел его производить. В какой-то древней могиле обнаружил шар из слоновой кости, заполненный порошком… Во всяком случае, именно так он заявлял…

— А вот мне любопытно, случаем не… Насколько стара алхимия? Здесь мне важна идея.

— Герметисты всегда утверждали, будто бы алхимия доходит до начал творения, Гермеса Трисмегиста и тому подобное… Сендзивой над этим насмехался. Правда, в конце XIX века были найдены архивы царей Ассирии в Ниневии, и среди табличек был трактат названный «Врата печи», родом из VI века до нашей эры.

— Если тогда тинктура была создана в первый раз, то по нашей планете могут бродить люди, которые в два или три раза старше Моники.

— Это так. Но не думаю. Статистика, которую ты так любишь, исключает их существование. В какой-то раз он, попросту, не успеет сбежать… Или свалится с лестницы.

— Беспокоит меня наша малая. Какова вероятность того, что вампирица встретится именно с тобой?

— Быть может, ее что-то притянуло. Телепатия или…

Катаржина уже ранее заметила, что мысли ее кузины несколько ленивы. Ей не хватает искусства дедукции; голова у нее светлая, но размышления как бы заикаются. Это проблема иного воспитания, жизненный опыт здесь не поможет…

— Телепатия… предположим, что таких как ты здесь несколько сотен. Это предполагая, что алхимики одаряли тинктурой своих учеников, сотрудников и так далее…

— Очень маловероятно, — вмешалась Стася.

— Ладно. Подсчитай, сколько может быть таких, как ты.

— Келли нет в живых. Сетон мертв. Авиценна… — она заколебалась. — Не знаю, то было за сотни лет до моего рождения. Из учеников Сендзивоя, кроме меня, живет пара. Один — это Ян Копаницкий, его я встречала пару раз; к своей истинной фамилии он привязан как-то и не был. Какая она у него теперь?

— Скуржевский.

— Тоже ничего. Сендзивой, если жив… Двух остальных я и не встречала, а после стольких лет имена их не помню.

— В живых их нет, — пояснила Катаржина, — их нагнали те, которые пытались покончить с тобой в школе…

И она кратко изложила выясненные в архивах результаты следствия.

— Черт, я до сих пор не могу понять, откуда они знали?

— У меня имеется гипотеза. Кто-то вас подставил. Некто, неплохо знающий тайну Сендзивоя.

— Имеется еще один. Димитрий… — вспомнила Станислава.

— Хмм. Ну да. И о чем вы разговаривали?

В Катаржине предыдущая профессия выработала определенные навыки.

— Я спросила о Сендзивое. Тот сообщил, что уже давно его не видел. Ну и жаловался, как надоела ему жизнь. Еще ему хотелось узнать, проживаю ли я в Кракове. Вот и все.

— Те двое были убиты в Кракове… Он мог их просто подставить. Вот представь себе такую ситуацию… Димитрий любит пожить с шиком и, время от времени, погулять.

— Это точно. Костюм, что был на нем, выглядел словно из каталога.

— В его распоряжении запас тинктуры, но, как тебе известно, ею можно воспользоваться двумя способами. Или переработать в золото, или жить дольше. Золото — это деньги… Но за то, чтобы иметь деньги платой становится более короткая жизнь. Разве что…

— Он находит несколько очень религиозных людей. Внушает им то, что мы вампиры, впрочем, даже и не важно, что он там им сказал. Те двое гибнут с разрывом в лет пятнадцать. Затем приходит моя очередь…

— Именно. У каждого убитого он находит порцию тинктуры. Но, может, не всегда это и удавалось. Не все ведь держали ее дома или при себе.

— Если это правда… — Станислава взяла сумочку и вытащила наган. Провернула барабан. Шесть патронов с пулями закружило в смертельном танце.

— Ты права, если это правда? Ведь мы можем и ошибаться, — успокоила ее кузина.

— Как мы это проверим?

— Если это он, то вскоре можно рассчитывать на посещение убийц…

— Определить адрес будет нелегко.

— Но тебя могут выследить. Необходимо предпринять средства осторожности.

— И что ты предлагаешь?

Княжна Моника мчит на роликовых коньках по Плянтам. У нее неплохо выходит. Лет шестьдесят назад она ездила на роликах, но параллельная установка колесиков не давало таких возможностей, как нынешнее решение.