Темные тайны - Русенфельдт Ханс - Страница 12

Себастиан аккуратно сложил газетную вырезку, осторожно положил ее во внутренний карман и быстро пошел на кухню. Открыл дверь чулана – телефонный каталог действительно лежал на той же полке, что и всегда. Себастиан взял его с собой, сел в кресло и открыл в «Желтых страницах» агентства по продаже недвижимости. Начал с буквы А. Естественно, никто не ответил. В первых трех компаниях его проинформировали о времени работы офиса и пригласили перезвонить, но текст на автоответчике четвертой заканчивался словами: «Вы можете оставить сообщение после короткого сигнала, и мы вам перезвоним».

Себастиан дождался сигнала.

– Меня зовут Себастиан Бергман. Я хочу продать дом вместе с содержимым. Не знаю, как это делается, но хочу покончить с этим быстро, чтобы я мог покинуть этот проклятый город как можно скорее. На деньги мне наплевать, так что можете брать себе любой процент, главное, чтобы все было сделано быстро. Если вас это интересует, звоните.

Себастиан указал свой мобильный номер и положил трубку. Снова откинулся на кресле. Внезапно навалилась страшная усталость. Он закрыл глаза и в тишине мог слышать биение собственного сердца. По крайней мере, ему так казалось.

Слишком тихо.

Одиноко.

Он поднес руку к нагрудному карману рубашки, где лежала визитка женщины из поезда. Который час? Слишком поздно. Если позвонить сейчас, можно с таким же успехом начать разговор с вопроса: «Не потрахаться ли нам?» С ней это не пройдет – он знал. Он только потеряет наработанное, и придется начинать с минуса. Она его не настолько интересует. Он сделал глубокий вдох и медленно выпустил воздух. Снова. С каждым разом он чувствовал, как усталость все больше одолевает его. Никому звонить он не станет. И ничего делать не будет.

Ему хочется спать.

Он будет спать.

Пока сон не разбудит его.

8

Торкель завтракал в ресторане гостиницы. Билли уже уехал в отделение, чтобы оборудовать им помещение, а Ванью он еще не видел. Начинался серый, туманный, уже почти летний день, за окном жители Вестероса спешили на работу. Торкель стал просматривать утренние газеты. Центральные и местные. Все писали об убийстве. Центральные газеты писали немного, в основном дополняли сведения. Помимо прибытия Госкомиссии единственной новостью оказалось то, что согласно близкому полиции источнику речь может идти о ритуальном убийстве, поскольку у жертвы отсутствует сердце. Торкель вздохнул. Если утренние газеты обсуждают ритуальное убийство, до чего же дойдет вечерняя пресса? Сатанизм? Воровство органов? Каннибализм? Возможно, найдут какого-нибудь немецкого «эксперта», который расскажет читателям, что отнюдь не исключено, будто некий сумасшедший с определенными навязчивыми идеями мог съесть сердце другого человека с целью заполучить часть его силы. Затем сошлются на индейцев-инков или какое-нибудь другое давно вымершее племя, которое вызывает у народа ассоциации с человеческими жертвами. И рядом интернет-опрос:

Можете ли вы представить, что съедаете другого человека?

Да, мы являемся животными, как и все остальные.

Да, но только если бы речь шла о собственном выживании.

Нет, лучше умереть самому.

Торкель покачал головой. Надо следить за собой. Он начинает превращаться в то, что Билли называет 3С – в Скучного Сварливого Старика. Хотя он целыми днями и вращался в обществе молодых людей, он чувствовал, что все чаще скатывается к мышлению, которое можно истолковать лишь так, будто он считает, что раньше было лучше. Ничего раньше лучше не было. За исключением его личной жизни, но она едва ли оказывала воздействие на остальной мир. Надо приноравливаться к ситуации. Торкелю совсем не хотелось превращаться в одного из тех усталых старых полицейских, что цинично жалуются на время, в котором живут, все глубже проваливаясь в свои кресла со стаканом виски в руке и музыкой Пуччини в стереонаушниках. Значит, надо брать себя в руки. В мобильном телефоне зажужжало – эсэмэс от Урсулы. Он нажал на «показать». Она прибыла и поехала прямо к месту обнаружения трупа. Не могут ли они встретиться там? Торкель допил кофе.

Урсула Андерссон стояла на краю маленького озерца. В вязаном шерстяном свитере, заправленном в темно-зеленые прорезиненные брюки, доходившие ей до груди, она больше походила на рыбака или человека, собиравшегося очищать берег от разлившейся нефти, чем на одного из самых прозорливых полицейских страны.

– Добро пожаловать в Вестерос.

Урсула обернулась и увидела, как Торкель кивнул Харальдссону и нырнул под заградительную ленту, шедшую вокруг большей части болота.

– Красивые брюки.

Урсула улыбнулась ему:

– Спасибо.

– Ты уже туда залезала? – Торкель многозначительно кивнул на озерцо.

– Измерила глубину и взяла несколько проб воды. А где остальные?

– Билли готовит для нас помещение в отделении, а Ванья собиралась поехать поговорить с подругой парня. По нашим сведениям, она последней видела его в живых. – Торкель подошел и остановился на краю озерца. – Как у тебя идут дела?

– О следах ног нечего и думать. Тут прошла целая куча народу. Ребята, которые нашли парня, полицейские, персонал «Скорой помощи» и просто гулявшие прохожие.

Урсула присела на корточки и указала на бесформенную ямку в глинистой почве. Торкель присел рядом с ней.

– К тому же следы глубоко вдавлены. Слишком глинистая и сырая почва. – Урсула обвела рукой вокруг. – Неделю назад было наверняка еще более мокро. Бо́льшая часть низины находилась под водой. – Она поднялась, бросила через плечо взгляд в сторону Харальдссона и наклонилась поближе к Торкелю.

– Как зовут того парня? – Она кивнула в сторону Харальдссона, и Торкель обернулся через плечо, хотя прекрасно знал, кого Урсула имеет в виду.

– Харальдссон. Он руководил расследованием до нашего приезда.

– Знаю. По пути сюда он повторил это по меньшей мере три раза. Как он тебе?

– Ему необходимо поработать над первым впечатлением, но он, пожалуй… о’кей.

– Можешь подойти на минутку? – обратилась Урсула к Харальдссону.

Харальдссон подлез под заграждение и, хромая, подошел к Урсуле и Торкелю.

– Вы обследовали дно? – поинтересовалась Урсула.

Харальдссон кивнул:

– Дважды. Ничего.

Урсула кивнула сама себе. Она и не ожидала, что здесь найдут орудие убийства. Урсула вновь окинула взглядом окрестности. Все верно.

– Расскажи, – попросил Торкель, по опыту знавший, что Урсула, вероятно, видит здесь гораздо больше, чем просто простиравшуюся перед ним мокрую лесную низину.

– Умер он не здесь. Согласно предварительному протоколу вскрытия, ножевые удары были настолько глубокими, что на коже остались следы от рукоятки ножа. Это указывает на то, что жертва лежала на чем-то твердом и жестком. – Урсула показала рукой себе на ноги. – Если мы предположим, что в прошлые выходные тут было еще более сыро и глинисто, то вогнать нож по рукоятку почти невозможно. Во всяком случае, в мягкие области.

Торкель посмотрел на нее с восхищением. Хоть они и проработали вместе уже много лет, ее знания и аналитические способности по-прежнему производили на него сильное впечатление. Он возблагодарил свою счастливую звезду за то, что Урсула сама нашла его всего через несколько дней после того, как его назначили начальником следственной группы Государственной комиссии по расследованию убийств. Урсула просто появилась в одно прекрасное утро семнадцать лет назад. Ждала его прямо перед кабинетом. Она не договаривалась о встрече заранее, но сказала, что ей потребуется не больше пяти минут. Он впустил ее.

Она работала в Государственной лаборатории судебной экспертизы, начинала свою карьеру в качестве полицейского, но вскоре стала все больше специализироваться на обследовании мест преступления, а впоследствии – на технических доказательствах и судебной медицине. Таким образом она и попала в Линчёпинг – в Государственную лабораторию судебной экспертизы. За свои пять минут она рассказала, что там ей вполне нравится, но не хватает охоты. Именно так она и выразилась – охоты. Одно дело стоять в белом халате в лаборатории, сверяя ДНК и испытывая оружие, и совсем другое – анализировать доказательства на месте и с остальными окружать добычу, которую затем поймают. Это дает стимул и удовлетворение, каких никогда не получишь от совпадения анализов ДНК. Способен ли Торкель ее понять? Торкель оказался способен. Урсула кивнула. Хорошо. Она посмотрела на часы: четыре минуты сорок восемь секунд. Последние двенадцать секунд она употребила на то, чтобы оставить свой номер телефона и выйти из кабинета.