Мятежная весна - Родес Морган - Страница 7

Эрон низко поклонился:

– Благодарю за эту великую честь, ваше величество.

– Королевский вассал, – задумчиво пробормотал Магнус. Он стоял рядом с Клео, и только она могла слышать его. – Такой высокий титул человеку, который даже в бою ни разу не побывал! Как трогательно…

Король Гай пристально вглядывался в лицо Клео.

– Ты хотела бы сохранить свою помолвку с государем Эроном?

Ей ужасно захотелось ответить немедленным «да». Эрон, при всех его недостатках, был все-таки куда более приемлемой партией, нежели Магнус. Однако у Клео хватило и ума, и присутствия духа чуть помедлить с ответом и поразмыслить. Простой опыт подсказывал, что с ее желаниями никто считаться не собирается. После того как король принародно объявил о своем решении и даже назначил день свадьбы, пути назад не было. Ничего он уже не передумает и не перерешит. Произнеся желанное «да», она лишь выставит себя дурой, причем непочтительной и неблагодарной.

Клео опустила голову, уставившись на собак у ног короля. Со стороны это выглядело так, будто застенчивость мешала ей смотреть ему прямо в глаза.

– Ваше величество, я желаю лишь послужить вам наилучшим образом.

Он слегка кивнул ей, дескать, ответ правильный.

– В таком случае я ценю, что ты позволяешь мне сделать выбор за тебя.

– Да ладно тебе, Клео! – недовольно крякнул Эрон. – Что ты несешь?

Она ответила предостерегающим взглядом: когда же, мол, ты выучишься сперва думать, а потом говорить! Вслух же сказала:

– Эрон, пойми же: король лучше знает, как правильно поступить.

– Но ведь мы должны были быть вместе… – заныл он.

– Ты найдешь себе другую невесту.

Его глаза вспыхнули гневом, и он повернулся к принцу Магнусу:

– Очень важно, чтобы невеста в брачную ночь оказалась непорочной.

Кровь бросилась ей в лицо.

– Эрон!

Но он невменяемо тыкал в ее сторону пальцем:

– Она уже отдала мне свое целомудрие! Мы были одной плотью! Она утратила непорочность!

Воцарилась мертвая тишина.

Клео призывала на помощь остатки самообладания, но ничего не получалось. Вот она и выплыла наружу, страшная тайна, которую она прятала от всего мира. Эрон выставил эту тайну на всеобщее обозрение, точно пойманную рыбу, скользкую, чешуйчатую, бьющуюся на суше…

Память Клео хранила смутные картины вечеринки, где было выпито слишком много вина. Избалованная принцесса наслаждалась возможностью забыть обо всем и повеселиться на славу. И тут появляется Эрон, молодой красавец-вельможа, о котором только и мечтали все ее подружки. Он и сам весьма усердно добивался ее. А потом она протрезвела и поняла, какую ужасную совершила ошибку. Растратила свое девство на тщеславного и пустого мальчишку!

В общем, положение складывалось – хуже не придумаешь. Низложенная принцесса в плену у людей, привыкших полагать высшей добродетелью невесты именно ее невинность. Кто теперь с ней будет считаться?

И она сделала то единственное, что могло спасти ее в сложившихся обстоятельствах.

– Ах, Эрон, – проговорила она настолько сухо, насколько смогла, – ты знаешь, мне почти жалко тебя! Опуститься до подобной лжи! Ну неужели ты не можешь просто с достоинством принять поражение?

У него глаза полезли из орбит. Во всяком случае, белки кругом радужек видны были отчетливо.

– Ложь? Никакая это не ложь! Ты хотела меня точно так же, как и я тебя! Ты должна признать это правдой и еще спасибо сказать, что я по-прежнему согласен взять тебя в жены!

Король Гай откинулся на спинку трона и наблюдал за ними, сложив пальцы домиком.

– Я вижу, – сказал он затем, – тут у нас расхождение во мнениях. Между тем я очень ценю правду и считаю ее делом наиважнейшим. Ложь неприемлема ни в каком виде. Так ты говоришь, принцесса, что в столь важном деле этот юноша лжет?

– Да! – не задумываясь, ответила Клео. Она смотрела на короля, ее взор был ясен и чист. – Он лжет.

– Клео! – возмущенно выкрикнул Эрон.

– В таком случае у меня нет выбора: я должен поверить тебе. – И король кивнул Магнусу. – Напомни, сын мой, что у нас в Лимеросе делают с теми, кто пытается лгать королю?

– Наказание за подобную ложь – усекновение языка, – ответил Магнус, стоявший с обычным непроницаемым видом, скрестив руки на груди.

Король кивнул и сделал знак.

Двое стражников тотчас же шагнули вперед и крепко взяли Эрона за плечи. Он ахнул, его лицо исказилось от ужаса.

– Ваше величество, вы не можете так со мной поступить! Я не лгу! Я ни в коем случае не стал бы вам лгать! Я вам всячески повинуюсь! Вы теперь мой король и повелитель! Пожалуйста, пожалуйста, вы должны мне поверить!

Король ничего не ответил, лишь кивнул еще одному стражнику, и тот подошел, на ходу вытаскивая кинжал из поясных ножен.

Эрона силой поставили на колени. Четвертый стражник ухватил его за подбородок и за волосы и принудил открыть рот. Тот, что с кинжалом, стиснул металлическим зажимом и вытянул Эрону язык. Молодой придворный издал придушенный вопль ужаса.

Клео потрясенно наблюдала за происходившим.

Она терпеть не могла Эрона. Клео сама себя ненавидела за ту глупую выходку, когда она переспала с ним. Утешало лишь то, что она в тот вечер была слишком пьяна и самой близости толком не запомнила. И он убил Томаса Агеллона, причем ни малейшего раскаяния впоследствии не испытал. Она была вне себя, когда отец просватал ее за этого негодяя. И ненавидела Эрона, у которого мозгов не хватало понять, почему он ей так противен.

Он заслуживал наказания во многих смыслах. Но только не за это. Он ведь королю сказал правду.

И тем не менее… Признать, что это она солгала…

Ох, богиня Клейона… Клео редко молилась своей божественной тезке, покровительнице Ораноса, но сегодня был исключительный случай. Помоги, богиня, пожалуйста, помоги!

Она могла смолчать и дать этому произойти. И это стало бы ее тайной, которую она впоследствии унесла бы в могилу. Эрону после подобного наказания уж точно никто бы не поверил.

Стиснув кулаки так крепко, что ногти впились в ладони, следила она за тем, как шел вверх кинжал, приближаясь к разинутому рту Эрона…

Тот в ужасе завизжал.

– Остановитесь! – услышала Клео свой собственный голос, и только тут до нее дошло, что она все-таки не сумела смолчать. Ее трясло с головы до пят, сердце бешено колотилось, и его удары отдавались по всему телу. – Не делайте этого! Пожалуйста, не делайте! Он не солгал. Он… он сказал правду. Мы с ним действительно… один раз… Я подарила ему свое целомудрие по доброй воле и без принуждения!

Стражник, державший кинжал, замер. Кончик лезвия уже упирался в розовый трепещущий язык.

– Ну-ну, – произнес король Гай. Негромко так произнес, но Клео никогда еще не слышала в человеческом голосе худшей угрозы. – Думаю, это многое меняет.

Магнус

Оранос

Принцесса Клео стояла бледнее смерти, ее по-настоящему трясло от страха перед гневом короля.

А Магнус-то думал, что в этом золотом королевстве и позабавиться нечем будет…

Его мать с самого начала молча сидела рядом с мужем, и по ее лицу невозможно было прочесть, имела ли она собственное мнение по поводу отрезанных языков, утраченной невинности и так далее. Конечно же, за этой маской присутствовало вполне определенное суждение о том, что королю следовало сделать. И с кем. Только королева давным-давно усвоила, что вслух такие мысли высказывать не стоило.

Король подался вперед, внимательно разглядывая опозоренную принцессу.

– Знал ли твой отец о столь постыдной утрате тобой девственности?

– Нет, ваше величество, – задыхаясь, выговорила она.

Это была самая настоящая пытка. Принцессе, будь она даже дочерью побежденной страны, открыто признать, что ее осквернили до брачной ночи…

Правду сказать, и проступок был не рядовой. Уж точно не из тех, о которых стоило говорить вслух.

Король медленно покачал головой:

– Ну и что нам теперь с тобой делать?