Злыднев Мир. Дилогия (СИ) - Чекрыгин Егор - Страница 322

– Не могу понять что она делает? – Схватившись за голову от очередной порции свежих новостей, бормотал Аттий Бузма, после того как с пира по случаю рождения дочери Цинта Виннуса Оттона, ушло большинство гостей, и вечеринка из торжественной фацы, перешла в фазу дружескую. – Она же сама себя губит!

– Да уж…. – Благодушно подтвердил Цинт Виннус Оттон, изрядно поднабравшийся на радости, и готовый сейчас согласиться с чем угодно. – А ты еще говорил что она вполне разумна… И где же ее разум?

– Цинт Виннус Оттон. Но ведь ты и сам довольно неплохо ее знаешь. – Да. Она взбалмошна и не всегда контролирует свои поступки. Но хоть раз у тебя возникала мысль что она Дура? …Никогда!? – Вот и я пытаюсь понять чего она добивается этой резней. Ведь она еще даже не утвердилась на Троне, – так зачем же, так яро заставляет себя ненавидеть? …Я уверен, в этом должен быть какой‑то смысл!

– Может и правда есть какая‑то организованная оппозиция и она ее вырезает? – Предположил дядюшка Кастий, весь вечер тихонечко сидевший за дальним столом для не самых выжных гостей, а сейчас перебравшись поближе к Гланым Заговорщикам.

– Даже твои приятели в Ловчей Службе, не знают про подобную оппозицию… Да. – Есть симпатии ко мне и Благородным Юношам…. Есть некоторое недовольство Мэром…. Но ты ведь и сам понимаешь что кровью это не погасить! У Романы Комнус Виллии Кордиус Виллины, есть шикарная возможность загасить все это недовольство несколькими словами и улыбками. Свалить все прошлые грехи на умершего Мэра, и наобещать недовольным с три короба. Она даже наш скомороший Бунт может погасить одним росчерком пера, вернув Благородных Юношей в Город. Ее гордость от этого не пострадает, поскольку официально не она их туда загнала. И Благородным Юношам будет незачем помнит обиду, ибо истинный обидчик – Мэр, уже мертв…. Почему же вместо этого она лишь усугубляет ситуацию?

‑…Ну… – Тихонечко сказал Цинт Виннус Оттон, пытливо вглядываясь в свою чашу, и раздумывая стоит ли еще один глоток, завтрашнего похмелья. – А может твоя подружка и впрямь Безумна? Знаешь, испытание абсолютной Властью, может и праведника превратить в чудовище…. А Безумная Племянница, – никогда праведностью не отличалась.

– Подружка? – Встрепенулся, вычленив новую для себя информацию дядюшка Кастий…, а главное То как было произнесено это слово – Это что еще за подружка?

– Ну… дядюшка Кастий, (с некоторых пор и Цинт Виннус Оттон стал его так называть в беседах с глазу на глаз), – мало кто знает, но к ненависти между Наследниками, подмешена изрядная долю Любви, или Страсти, или чего там бывает у этих безумцев!

– Ты что балбес?! – От волнения дядюшка Кастий забыл всякие приличия, и обратился к Аттию Бузме, словно в пору его ученичества. – Умудрился крутить шуры‑муры с племянницей Мэра?!?! И до сих пор не сказал этого мне! Ох мало я тебя лупил…..

– Да у нас даже ничего и не было…, такого…. – Обалдевший от наезда дядюшки, начал оправдаться Аттий Бузма, и даже невольно отгородился от него v‑образной вилкой, настолько свирепо выглядел Старый Ловец.

– То‑то вы ходили по Дворцу испуская вздохи…. То‑то она перебила Гвардейцев, чтобы спасти тебя от смерти, и то‑то ты сейчас так хватаешься за голову, когда слышишь о ее дури! – Уличил приятеля Цинт Виннус Оттон, все‑таки решившись и хлебнув еще порцию. – Не строй из себя дурачка. – Переспи ты с ней, – это для нее бы ничего не значило. Ты был бы один из многих…. А эти вот Чувства….

‑….Они все осложняют! – Подхватил дядюшка Кастий. – А ты еще ей такое письмо написал…. Словно деловое предложение на поставку партии подштанников!

– …Ага. И она начала резать всех подряд, обидевшись на мое письмо!!! – Гаркнул Аттий Бузма, отвыкший за последнее время получать выволочки– Она Наследница! Будущий Мэр! Властительница огромной Империи с миллионами подданных! – Вы правда представляете ее льющей слезы в подушку из‑за какого‑то там письма от несостоявшегося любовника?

– Может и нет… – Отступил дядюшка Кастий, подливая в чаши всем собутылиникам. – Однако она еще и женщина…. Влюбленная женщина…. – Со свойственным пьяным выразительностью, дядюшка Кастий изобразил лицом что и сам был не чужд…, бывалочи…. И что он думает о влюбленных женщинах, и о бабах вообще. – А влюбленные женщины, и Империю способны профукать из‑за несчастной любви.

– Только не она…. – С грустью ответил Аттий Бузма…. – Ее гордыня и самомнение выше любой любви.

– Много ты в бабах понимаешь!!! Сопляк! ….Однако ладно. Но нам то теперь что делать? Кажется о мирном разрешении конфликта теперь точно можно забыть.

– А что говорят наши шпионы?

– Легионеры идут…. Где‑то за три дня пути отсюда уже!

Еще месяц‑два назад, это известие могло бы вызвать настоящий переполох. Но сейчас, в начале лета, Аттий Бузма отнесся к нему как к очередной мелкой и незначительной проблеме. – «Много?» – Только и спросил он у принесшего весть гонца.

– Около тысячи. – Последовал быстрый ответ.

– Идут как и прежние?

– Да. Бунчуки зачехлены. Щиты в обозе.

– Сепий Галт. – Позвал он дежурящего при штабе десятника. – Бери свой десяток, выдвигайся им на встречу…. Спроси о целях и намерениях…. Потом отведи в Первый Лагерь, если они только конечно не воевать с нами пришли…. Тогда шли в тот же Первый гонца. Пусть поднимают легион….

За последовавший с последнего приведенного разговора месяц, ситуация существенно изменилась. – Наследница, так и не удосужившаяся взойти на Трон, перенесла репрессии на Армию. И в Горы потянулся тоненький ручеек беглецов, предпочитающих быть уж лучше казненным и за дело, чем из пустой прихоти. А после того как Военный Соправитель Зипис Аптибал внезапно скончался при очень подозрительных обстоятельствах, ручеек этот превратился в реку. Бежать начали десятками, сотнями, а потом уже и целыми гарнизонами. И у Аттия Бузмы добавилось заботы, где их всех разместить, чем накормить, а главное – занять. После долгих раздумий он сделал то, чему противилась вся его натура, – спустился на равнину и занял Гххашег – имперскую крепость, расположенную в предгорьях. Благо, почти весь гарнизон крепости, и так перебежал на его сторону. А оставшиеся командиры и пара десятков легионеров, согласились на почетный плен, едва передовые разъезды его Милиции показались на горизонте. И вскоре в окрестностях этой крепости вскоре появился Первый Лагерь, в котором из перебежавших на его сторону легионеров, начал формироваться первый легион Армии истинного Наследника. (так теперь стала называться Милиция).

Когда весть об этом дошла до Империи, в крепость повалили толпы…. Причем большую часть из них составляли даже не легионеры, а простые имперцы. Бежали недобитые Благородные, чиновники, купцы со всеми своими домочадцами, и даже крестьяне и ремесленники, которых тоже затронули безумные репрессии Безумной Племянницы.

…И всех их надо было чем‑то кормить…. Потому поневоле Аттию Бузме пришлось двинуться дальше, и захватить Лагерь Шестого Северного легиона, где, как он знал, была база для снабжения предстоящей кампании. Задача была не простая. Даже при том, что Третий Командующий и четверо тысячников, перебежавшие на его сторону, знали каждое слабое место в обороне лагеря.

Аттий Бузма, не желая заставлять легионеров драться со вчерашними товарищами, долго выбирал тактику штурма. Вариантов было два, – либо подойти ночью небольшим отрядом, проникнуть в Лагерь по подземному ходу, и захватить ворота. После чего у обороняющихся не окажется иного выхода как сдаться, перед лицом, подошедшего к утру большого войска. Однако от этой идее пришлось отказаться. Либий Раст Витим, – ранее занимавший третью по значению командную должность во Шестом Северном, прямо сказал что Первый Командующий конечно упертый баран, но отнюдь не дурак. Так что тайный ход в Лагерь, уже наверняка завален, сам Лагерь подготовлен к обороне, а бдительность удвоенной стражи поощряется наставлениями десятников и порками. Так что даже думать о внезапном нападении не имело смысла.