Злыднев Мир. Дилогия (СИ) - Чекрыгин Егор - Страница 361

…А потом приходила злоба. Дикая злоба и ярость. Только тут, переступив заветную границу, горожанин наконец‑то осознавал размеры той пропасти, что лежит между ним и миром Благородных…. И трава безжалостно вытаптывалась. Статуям, в дикой злобе откалывали руки, носы, и головы…. Кора деревьев мгновенно была иссечена топорами, мотыгами и подобранными на площади мечами…. А ближайшие к калитке дворцы, подвергались…, даже не разграблению, – уничтожению. Озлобленный народ не воровал, не тащил и не прятал за пазухи, – он уничтожал! Уничтожал, вкладывая в свои действия всю накопившуюся за века ненависть, злобу и зависть к баловням судьбы….

Счастье еще, что незнакомому с географией Северной стороны человеку, трудно было сориентироваться в этом переплетении дорожек, рощ, лужаек, садов и Дворцов…. Прорвавшаяся сюда толпа, казавшаяся такой огромной там, на тесных городских улицах и площадях, попав за Северную Ограду, вдруг словно бы измельчала и растворилась в пространстве. Как растворяется попав в Океан, – большая и судоходная река.

Многие даже не сразу поняли что их уже начали убивать. Кто‑то продолжал громить дворцы…, кто‑то уродовать статуи и деревья, а подоспевшие легионеры и дворцовые охранники уже перекрыли дорожки и шли вперед, безжалостно убивая всех встречных. Таков был приказ, и таков был обычай. Обычая Благородных. – Быдлу, осмелившемуся прорваться в мир Хозяев, и увидеть каков он, – нельзя было оставлять это знание. Его надо было вырывать вместе с жизнями тех, кто утратил страх перед Вышестоящими. Конечно легионерам это преподнесли по‑другому. Но те кто отдавал приказ – «пленных не брать», – знали о чем говорят.

И все же, прорвавшиеся, прежде чем быть уничтоженными, успели поджечь пару дворцов и три‑четыре рощи. И поднимающийся из‑за Северной Оградой дым, действовал на тех кто штурмовал ее со стороны Города, словно кровь на акул. Заставляя их собираться сюда со всех городских кварталов, и теряя остатки разума, бросаться на щиты и мечи легионеров.

…Едва Аттий Бузма сел на Трон, как изменилось все.

Буквально все. Он почувствовал как некие невидимые нити, вылезая из под Трона прирастают к его коже, просачиваются под нее, двигаются по венам, нервам, – к сердцу, мозгу….. И при этом, ему не было страшно. Это было нормально. Естественно. Правильно. Он срастался с Троном, с Империей. С самим Миром, который какими‑то неразрывными узами был навечно связан с этим Троном, а теперь уже и с Аттием Бузмой.

…И на фоне этого, изменения в поведении Гвардейцев и Слуг, казались столь ничтожными и не имеющими значения, что Мэр даже не сразу обратил внимание на ряды людей, заполняющих Тронный Зал, и падающих пред ним на колени.

…Сколько продолжалось это срастание с Троном, Империей и Миром? – Может минуту, может час…, может…. – Время перестало иметь значение. Сейчас, сидя на Троне, он Аттий Бузма чувствовал себе необычайно древним…. Даже древнее Империи и Мира…. Того Мира, который он знал, ибо был выходцем из мира куда более древнего, умиравшего и возрожденного. Что такое минуты для Вечности, которой вдруг стал Аттий Бузма? – Сейчас даже годы и века, воспринимались им словно мгновенное соединение век, именуемых морганием, каковые каждый человек делает по нескольку сотен за день, подчас даже не замечая…..

– ….Ты думаешь что победил?

…Голос был ясно слышан. Но донесся до Аттия Бузмы словно сквозь какую‑то многовековую и многокулломитровую пелену…. Голос донесся, и показал направление, двигаясь в котором Мэр, вернулся к реальности.

‑…Ты думаешь уселся на Трон и я сразу сдамся?

…Наследница не кричала, не истерила, и в голосе ее не слышалось даже нотки неуверенности или какого‑то иного проявления чувств. Даже ее побледневшее лицо, казалось не признаком душевного волнения…. Нет. Бледность Наследницы лишь подчеркивала ее схожесть с холодной, величественной и абсолютно каменной статуей. И голос, и взгляд…. – Романа Комнус Виллия Кордиус Виллина проиграла. Проиграла главную схватку в своей жизни. Но кровь предков…., гордость и самомнение, заставили ее, в минуту поражения стать только сильнее. Чтобы даже подозрением на страх и разочарование, не осквернить свою поражение.

‑…Ты хочешь что‑то мне сказать? – Голос сидящего на Троне Аттия Бузмы звучал величественно и надменно. Он даже как будто вырос и раздался в плечах…. По крайне мере так казалось тем, кто смотрел сейчас на него снизу вверх.

– Да! – Ответила Романа Комнус Виллия Кордиус Виллина, извлекая откуда‑то из под столика свой излюбленный длинный тонкий и гибкий меч. – Победитель будет праздновать победу, только когда второй Наследник будет мертв.

Перед Мэром Аттием Бузмой, мгновенно выросла стена спин, одетых в черные доспехи. Гвардейцы, без приказа никогда сами не нападут на Наследницу. Но ее меч увязнет в их телах, которыми они будут загораживать ей путь к Мэру.

На секунду он вдруг встретился глазами с Авгаром. В глазах у того было тоже самое почтение, покорность и готовность умирать и убивать за нового Мэра. Лишь где‑то в самой глубине его глаз, Аттий Бузма заметил искорки боли, при мысли о том что сейчас должно произойти.

Увы. Но Она была права. Праздновать победу, Мэр мог только после того как второй Наследник перестанет существовать…. Было несколько возможностей сделать это…. И среди них были вполне бескровные, и даже вполне благополучные…. Только вот Романа Комнус Виллия Кордиус Виллина, никогда добровольно не откажется от своих Имен, от своих претензий и никогда не согласиться навечно убраться в свои поместья, мирно доживать скучный остаток жизни…. А значит пара ритуальный фраз. И Гвардия забыв про Запрет, навсегда избавит Мэра от такой опасной докуки как лишний претендент на Трон.

– Авгар. – Произнес Мэр. – Дай мне свой меч…. – Фраза была отнюдь не ритуальная, и конечно не та, которую все ждали. – Мне жаль Романа Комнус Виллия Кордиус Виллина. – Продолжил Мэр, обращаясь к Наследнице и голос его вдруг утратил все свое величие, внезапно став усталым и почти тоскливым. – Видят боги, я этого не хотел. Но Судьба оказалась сильнее. Она привела меня в этот Зал, и посадила на этот Трон, вопреки моей воле. И видно в насмешку, – первое что я должен свершить в качестве Мэра, – убить ту, которую люблю…, ну, или любил. …Но я не стану отдавать такого приказа. Некоторые вещи, даже Мэр, должен делать собственными руками, чтобы не забыть, что и он, тоже человек…..

… Пошли все вон отсюда. – Приказал Мэр Аттий Бузма, вставая с Трона и сходя с возвышения на котором тот стоял. – …Впрочем. Авгар останься. Кто‑то должен будет позаботиться о теле.

Глава последняя. Фактически эпилог.

– Вот твой камень! Можешь делать с ним что хочешь.

– Ого!!! Ты чувствуешь какая в нем заключена Мощь? Меня всего просто трясет радом с ним….

– …Таким образом с последствиями волнений в Городе, фактически покончено. Осталось только изловить несколько наиболее отличившихся смутьянов.

– Хорошо. Но помни, – я собираюсь объявить всеобщее Прощение. Так что не усердствуй слишком сильно.

– Да Мэр. Но ведь для того чтобы простить, сначала надо поймать….

– Ладно…. Генерал Актий Пласк. Тебе, как новому Председателю Охотничьего Комитета виднее. Главное не переусердствовать. Или ты уже забыл до чего излишнее усердие в репрессиях привело Наследницу? ….А вот и Цинт Виннус Оттон…. Здравствуй друг. Как там поживает твоя дочурка и ее очаровательная мама?

– Благодарю Мэр. – Их здоровье вполне благоприятно. Они шлют тебе свои поздравления!

– Вот и чудно. Генерал Аттий Пласк. У тебя много дел, и я не хочу тебя от них отвлекать…. Подать второй завтрак в мои покои…. Цинт Виннус Оттон, ты разделишь со мной трапезу.

– Ну так что там в Городе? Только без всяких там…. – Спросил Мэр у старого приятеля, когда они уединились в его покоях. Правда Мэр еще как‑то не привык считать уединенным место, в котором находится не меньше десятка Слуг и Гвардейцев…, но он привыкал к этому.

– Ну…. Прошло всего две недели Мэр. …Так быстро все разрушения не отстроишь. А наломать успели немало. Гильдии в основном делают все сами. Я лишь пообещал от лица Со‑правителей и Сената, вычесть потраченные суммы из налогов…. Только не в этом году. – Быстро поправился он, внезапно что‑то вспомнив. – Денег в казне и так не осталось. Надо как‑то размазать эти суммы лет на пять…. А то…..